Часть 1
10 сентября 2025 г., 09:39
Чан устал.
Нет, даже не так.
Он конкретно так заебался.
От всего: работы, в которую входили многочисленные мероприятия и встречи; от фанатов, которые толковали его телодвижения и мимику по своему; от погоды, которая не радовала от слова совсем – вечные дожди, словно были спойлером его плохого настроения на весь грядущий день – и, заканчивая, неугомонными мемебрами, которые были шумными и громкими в последнее время.
Хотя, последнее время – понятие растяжимое. Они были взрывными прямо сейчас.
За стенами и дверью его комнаты в коридоре общаги слышался топот. Чанбин вновь пытался всех удивить выученной женской хорягой, громко при этом выкрикивая рандомные слова; Минхо исподтишка снимал его, пополняя галерею новыми нелепыми видео; Сынмин брал из этой ситуации максимальное количество пользы для себя – подкалывал Чанбина и выводил его на очередные шумные действия; Джисон прогулочным шагом тусовался под дверью лидера и пел, как оперный певец, беря высокие ноты; Феликс басил рядом с ним; Хёнджин домогался до самого младшего среди них, в очередной раз ероша его и так уже непослушные волосы и пытаясь поцеловать, как это сделал некогда Джисон.
Казалось, они все сговорились. И, казалось, именно против Чана.
Мемберы около часа – хотя Чану думалось, что они торчат в коридоре вечность – тусовались возле его комнаты, создавая слишком много шума.
Он битый час пытался уснуть, хотя было утро. Не то, чтобы он ложился спать, поэтому его раздражение было объяснимым. Он снова посвятил всю ночь работе. Это было не плохо, но организм в любом случае требовал своё, а именно нормальное адекватное количество сна.
Понятно, что это только его проблемы и больше ничьи, но было несколько обидно и несправедливо, что все свежие, бодрые и полные сил занимаются тем, чем им хочется заниматься в свой выходной, в то время как Чан занимался...ну, он просто пытался уснуть.
Со стороны двери вновь послышались не иначе, как крики птеродактиля, которого пытался оседлать тирекс и каждый раз терпел неудачу.
Чан понятие не имел, что происходит за дверьми его комнаты, но судя по шуму, цирк дю Солей решил в этом году устроить гастроли раньше положенного времени.
Создавалось впечатление, словно парни специально играли на и так расшатанных нервах лидера. Чан больше, чем уверен, что в конце этого дня – какой там, только стрелка часов достигнет десяти утра, он однозначно либо взорвётся, либо взорвёт их – у него разовьётся нервный тик обоих глаз сразу.
Чан знал, что быть самым старшим в группе – не самая, скажем так, лёгкая задача. Наоборот, быть лидером подразумевало собой жить в детском саду, полном слишком гиперактивных детей, желающих внимание и заботы с его стороны. Да, возможно, в плане организационных моментов они были ответственны, собраны и профессиональны в том, что делают, но в выходные, по обыкновению, они превращались в нечто, что было трудно контролировать. Причём всех семерых сразу.
Ему никогда – до дебюта, естественно – не думалось, что ребята будут такими энергичными, особенно, когда они собирались, как пазлы, все вместе. И как только рисунок, словно в мозаике, был собран, со стороны сразу виден был весь масштаб проблемы.
Чану иногда кажется, что если бы его не было рядом, они бы точно – в особенности Сынмин на пару с Феликсом, которые в очередной раз устроили бы адское кулинарное шоу на кухне, – не оставили и живого места от общаги.
Через неделю это место было бы не узнать. Наверняка кто-то бы потерялся, Хёнджин подал бы в розыск – и почему-то Чану кажется, что это был бы Джисон, у которого внезапно отшибло память, – Чанбин бы дебютировал в женской группе, как новый участник, судя по тому, как он любит их хоряги; Чонин бы запа́х хлебом или в действительности стал лисом и сбежал в лес; Сынмин бы добрался до компании, наверняка бы высказал в лицо всё то, что думает о Пак Джинёне; Минхо угнал бы машину со стоянки компании и уехал бы в закат; Феликс стал бы вторым солнцем и осветил весь Сеул своей милой и тёплой улыбкой. И где-то среди груды обломков сидел бы Чан, тяжело и несчастно вздыхая.
На самом деле, даже уже просто представлять это было малоприятным занятием, хотя бы потому что казалось, что все его опасения превратятся в реальность, чего он никак не может допустить. Уж лучше они будут разрушать общагу изнутри, чем снаружи.
Кстати, про них. Кажется, или они уже начали брать штурмом его дверь, используя в виде живого бревна одного из мемберов. И судя по жалобам, это был Чонин.
– Господи, что с ними сегодня такое? – Чан обессиленно взвыл и уставше надавил пальцами на глаза до белых пятен в явной попытке сбежать от реальности, но шум за дверью не позволил ему это сделать.
– Проснись и пой! – дверь его комнаты открылась не иначе как магическим образом. Ну или просто кто-то втайне от него стал медвежатником.
Не успел Чан задуматься, на кой чёрт овладевать искусством вскрывания дверей, как причина появилась перед ним сама собой:
Чтобы доставать лидера даже в выходные.
Семеро мемберов, толкаясь и пихаясь, возникли перед его кроватью. Они улыбались во все свои тридцать два зуба, растягивая уголки губ до ушей. От таких улыбок у Чана свело лицо. И он до сих пор не понимал причину взлома его дверного замка.
– Какого хуя вы здесь все забыли? – он принял сидячее положение, буравя их тяжёлым взглядом.
Хёнджин быстро закрыл ладонями уши Чонина. Почти на каждом лице мембера застыло ошеломление. Феликс прислонил ладонь ко рту, мол, он в шоке и он точно так не делает (хотя он ругается похлеще самого Чана).
Это было даже смешно. Они миллион и один раз слышали, как он матерится и сегодняшнее утро не стало исключением. Что вообще происходит?
– Ты сматерился?! – картинно удивился и закатил глаза Сынмин, словно это было преступление века.
– Да, блять, – Чан моргнул. – я сматерился. И что вы сделаете? – он оглядел их, прикидывая. – Накажите? Пф. – на лицах напротив промелькнула тень какой-то доселе неизвестной Чану эмоции, но он не стал зацикливать на этом своё внимание (очень зря). Он слишком устал для этого. – Может быть вы, ну я даже не знаю, свалите к херам собачьим наконец и оставите меня одного? В мой законный выходной! – в конце получился крик. Но Чана тоже можно понять. Он устал. Устал. Одно слово, пять букв, но несёт собой такой груз всей пережитой им совершенно не лёгкой недели.
– Но...– попытался возразить Йенна, но был перебит лидером:
– Никаких "но".
Мемберы вздохнули. Минхо запрокинул голову назад, явно выражая своё недовольство поведением старшего. Наверняка в его голове крутился план по вызвалении Чана из постели, и если Ли это в действительности сделает, ему не жить. Чан, правда, не придумал, что с ним сделает, но обязательно придумает, если хорошенько поспит.
– Но сегодня 3 октября! – сказал Чонин.
– У тебя сегодня день рождения, хён. – улыбнулся Феликс.
– День рождения? Какое ещё день рождения? Оно было в прошлом году. – нахмурился Чан. Он отчётливо помнит, что до его дня рождения ещё долго.
– Но это, кхм, ежегодное событие. – Чанбин вскинул брови, быстро и непонятно прожестикулировав.
День рождения? Неужели сегодня 3 октября? Так быстро? – ужаснулся Чан.
Он на мгновение замер. Говорит ли это о том, что он настолько сильно заработался, что даже и не вспомнил про существование своего же дня рождения? Хотя, не удивительно, потому как почти 24/7 его окружали они – мемберы, что даже в этот день припёрлись делать ему мозги.
Чан перевёл взгляд на детей. Зачем они пришли все вместе? По обыкновению они поздравляли друг друга в общем чате и по возможности собирались для того, чтобы подарить подарки. Но сегодня они почему-то стоят возле его кровати и странновато – Чан даже бы сказал, гаденько – улыбаются.
– Мой день рождения. – рассеянно произнёс Чан. – Почему он пришёл так быстро? – его голос прозвучал так, будто он просчитался, но где?..
– Потому что пролетел уже год, нет? – сказал Минхо так, будто это было самое разумеющиеся на свете. По факту, так оно и было. Главный танцор сделал шаг вперёд. За ним последовали и остальные. – Слушай, давай пропустим ту часть, где ты отчаянно и усиленно вспоминаешь существование своего же дня рождения и мы плавненько перейдем к делам насущным, а именно – он сделал паузу. Чан заинтересованно взглянул на них. И если бы у него были волчьи уши, он бы тут же их навострил. – к гвоздю сегодняшней программы. – небольшой торт голубовато-фиолетового цвета появился из-за спины Чонина. Мелкий улыбался во все свои традцать два зуба. Он был явно горд тем, что ему поручили такую ответственную работу.
– Задувай свечи, хён. – Джисон быстро распростронил огоньки по красивым витиеватым свечкам. В его глазах отражался их тёплый свет.
Мемберы толпились у его кровати.
– Желание! Загадывай скорее!
– Хочу долгожданный покой. – на выдохе сказал Чан.
Как только свечи потухли, в комнате повисло молчание, словно резко и неприятно зажевало музыкальную пластинку. Да и на лицах детей застыли странные выражения лиц.
– Не сбудется же.
Это были последние слова перед тем, как Чан в действительности поверил в то, что его желание не сбудется. Особенно, когда его окружают семеро сумасшедших детей.
\*~*\
Говорил ли он прежде, что этот день рождения был самым странным в его жизни (хотя бы потому что он забыл о нём)? Нет? Тогда он официально заявит, что, да, так и есть. И он будет повторять это из одного дня рождения в другой. И он бы это повторил. И не один раз. Потому что дети в действительности приготовили для него отличный подарок на день рождения.
Чан понятие не имеет, как он оказался в такой ситуации, в какой находится прямо сейчас. Да даже если бы он и перемотал плёнку времени назад, то ничего бы не увидел, кроме быстрого, туманного водоворота событий.
А как он, стоя в колено-локтевой, с волчьим ушами на макушке и хвостом на пояснице, так и подабно.
Он каждый раз высокого и жалобно – что явно было на него не похоже – всхлипывал, стоило Минхо, стоящему позади него, размазывать небольшое количество воздушного крема по его уже красным ягодицам, – от многочисленных ударов ладонями – а потом мучительно медленно слизывать остатки торта с нежной и чувствительной кожи, каждый раз добавляя зубы.
Чан был очень удивлен, – кого он обманывает, он был в ахуинезе – когда его дети стали использовать торт не по назначению, как делают это обычные люди. Но они, очевидно, обычными не были, раз решили покрыть все открытые участки – а таких было много – тела лидера кремом.
Чан бы не всхлипывал. Честно. Он бы держал язык за зубами. Да вот только длинные пальцы Хёнджина, что врывались в его влажное и уже порядком разработанное колечко мышц, заставляли его постыдно – а он другого слова и не находит для описания себя в данной ситуации – стонать и, Господи боже, насаживаться на них под смешки за спиной.
Чан никогда не думал, что падёт так низко. Особенно, когда Чанбин, распределив некоторое количество торта – чёрт бы его побрал – на всей длине своего члена, направил его к губам лидера. Чану ничего не осталось, как послушно, даже несколько покорно разжать челюсти и высунуть язык.
– Наш Чанни такой послушный. – проворковал Феликс и провёл миниатюрной ладонью по его волосам.
Он читает мысли, не иначе, – подумалось Чану.
Ему хотелось зарычать от бессилия и смущения. Но единственное, на что он был способен – это промычать, посылая вибрацию по всему члену Чанбина, насадиться на длинные пальцы Хёнджина и ещё больше подставляться кусачим ласкам Минхо.
– Йенни, Сынминни, Чанни заскучал. – при всём своём уважении, он бы ни заскучал и не смог бы в такой ситуации уж точно. – Вы знаете, что делать. – кивнул подбородком Феликс, явно наслаждаясь тем, что в какой-то степени он руководит процессом.
Чонин и Сынмин оккупировали его спину, опускаясь на нее поцелуями. Ему казалось, что они ограничатся только лёгкими прикосновениями. Как-никак, они младшие и Чан изо всех сил давил именно на разницу в возрасте и статус в группе, но, казалось, сегодня всё и вся были против него, потому как в следующую секунду пальцы Яна и Кима нашли его соски.
Чан вскрикнул. Насколько ему позволил, конечно, это сделать член во рту.
– Джисонни, – позвал Феликс. Хан оказался рядом. – Тебе не кажется, что наш Чанни много болтает? – он заинтересованно взглянул на рэпера, словно они обсуждали не Чана, а погоду за окном.
– Вообще или прямо сейчас? – пальцами Джисон очертил линию челюсти лидера, находясь по правую сторону от Чанбина, который в это время неаккуратно и быстро загогнял член в жаркий рот старшего. С уголков алых губ Чана стекало предсемя со слюной. Это было горячо.
– Сегодня. Вчера. Вообще. Постоянно. – он фыркнул, как будто это ему досаждало.
Что-то Чан не замечал за собой болтливость. Ни сегодня, ни вчера, ни вообще, и уж тем более ни сейчас. Мог бы, конечно, если бы не все они, которые старательно делали так, чтобы он не встал с кровати в ближайшее время. И не потому что у него будет болеть всё тело – а он был больше, чем уверен, что так и будет, – а потому, что они долго будут его держать в кровати.
Чонин и Сынмин ласкали пальцами его соски. Он чувствовал, как они набухли и приобрели пунцовый оттенок. Вся его спина, вероятнее всего, была в поцелуях и засосах, которые в ближайшее время не сойдут так быстро. На фарфоровой коже они будут смотреться ещё ярче.
Тем временем, Минхо, очевидно, надоело просто так есть торт с красных ягодиц лидера, поэтому он не нашёл ничего более подходящего, чем перемещение. Его пальцы размазали крем по яйцам и мошонке. И, к сожалению или к счастью, но Чан уже знает, что тот будет делать дальше.
Он высоко простонал. Пальцы Хёнджина прошлись по простате, член Чанбина дошёл до глотки, Сынмин и Чонин помечали уже его шею, а Минхо обхватил губами звенящие в тишине комнаты яйца, пальцами массируя мошонку.
– Сдалай так, чтобы он больше не болтал. – не иначе, как отдал приказ Феликс. Чан бы не хотел слышать эту фразу за пределами спальни. Она звучала, как призыв к убийству. Убийству Чана на мелкие кусочки.
Феликс лениво гладил себя через ткань боксеров, явно никуда не торопясь, словно у него было всё время этого мира.
Чанбин уступил место Джисону. Хан провёл багровой головкой по блестящим от слюны губам Чана, уже готовясь войти внутрь, как услышал хриплое и жалобное:
– Ф'ликс. Пожалуйста.
– М? – Феликс вскинул брови. – Ты что-то сказал?
Чан сглотнул. Горло слегка саднило. Остальные мемберы между тем и не подумали прекращать свои пытки.
Он толкнулся бёдрами назад. Пальцы Хёнджина хорошо его растягивали и заполняли, но он уверен, что чей-то член идеально бы справлялся с этой функцией.
– Я...– он осёкся. Минхо разводил ягодицы в разные стороны, языком лаская яйца и мошонку, гаденько ухмыляясь.
– Что такое? – ладонь легла на затылок Чана. Глаза Феликса несколько пытливо смотрели в глаза напротив. Он не ангел. Он демон во плоти и Чан в этом убедился сегодня.
– Хочу кончить. Очень сильно. – прозвучало жалобно. Чан прервал зрительный контакт.
Со словами "переверните его", Феликс щёлкнул пальцами, чтобы остальные мемберы освободили место рядом с лидером.
Как только все отступили, ласки в ту же секунду прекратились, отчего Чан разочаровано заскулил.
Заскулил!
Он ощущал себя потерянным волчонком, нуждающимся и податливым (и пустым, как же без этого). По факту, так и было. Он уже успел забыть о наличии серых хвоста и ушей, но Феликс быстро ему об этом напомнил, словно в действительности читал его мысли.
Феликс потрепал его по волосам, задевая серые волчьи уши.
– Ты обещаешь быть хорошим мальчиком для нас?
Чан поспешно кивнул, быстро моргая.
Феликс шлёпнул его по бедру. Ответ его, видно, не удовлетворил.
– Говори. Ты обещаешь быть хорошим мальчиком для нас? – грубый и властный тот заставили его всхлипнуть. Он и не думал, что этот голос будет на него так действовать.
– Да, обещаю. – это присяга? – осталось не озвученным.
– Тогда подтяни колени к груди.
Чан так и сделал, а потом осознал, что это было худшее (и одновременно лучшее), что он делал в своей жизни.
Его открытая, влажная и нуждающаяся дырочка сокращалась, но кроме холодного воздуха в нее ничего не входило.
Чан запрокинул голову назад. Чёрт. Он за это время ни разу не прикоснулся к себе, хотя у него давно и болезненно стояло.
– Выдохни. – наклонился к нему Феликс. – Я не собираюсь делать с тобой что-то плохое. – его горячее дыхание опалило лицо Чана. – Если ты сам этого не захочешь.
Не успел он что-либо сказать, или сделать, как Феликс в одно движение оказался в нём.
Казалось, мир ещё ни разу не слышал, как кричит Бан Чан. И, наверное, никогда не забудет этот момент, потому как глаза Чана закатились к затылку, а сам он нетерпеливо стал покачивать бёдрами в такт толчками Феликса, у которого на удивление оказался член размером с его.
Феликс накрыл его губы своими, щёлкнув пальцами. Для мемберов это был спусковой курок к возобновлению ласк.
Джисон накрыл его эрекцию ладонью, размазывая предсемя по всему стволу. Хёнджин осыпал поцелуями его плечи. Кто-то мял его светлые бедра и талию.
Прикосновений было много. Чан потерялся, когда пытался понять, где чья рука. Он просто отпустил. И себя и ситуацию. И высоко простонал, когда член Феликса идеально прошёлся по простате, а Джисон сжал его эрекцию.
Глаза Феликса были последним, что он увидел, перед тем, как достигнуть края.
Сперма окрасила его торс в белый цвет, достала до подбородка. Оргазм был мощным. Чан боится себе в этом признаться, но это был самый лучший секс в его жизни. Хотя бы потому что он был снизу, чего ещё ни разу не было.
Ли-младший вскоре тоже дошёл до пика, глубоко и обильно кончив внутрь.
– Ты как? – его низкий голос, казалось, был ещё ниже. Мурашки пробежали по холодной от пота коже Чана.
Он лишь слабо кивнул в ответ, потому что не доверял своему голосу, которого нет. Интересно, как он будет записывать песни для нового альбома? Кто-нибудь ещё задумывается об этом кроме него самого? Наверное, нет, судя по тому, как остальные мемберы окинули его тело взглядом голодных глаз.
Чан закрыл глаза. Нет. Ну не сейчас. Не тогда, когда сперма Феликса тягуче вытекает из него, пачкая внутреннюю сторону бёдер.
Как выяснилось, это никого не смутило. Хёнджин довольно быстро поставил его в колено-локтевую, входя до упора и тут же набирая быстрый темп. Временами он дёргал Чана за волчий серый хвост или кусал в шею, железной хваткой держа его бёдра. При всём своём желании, Чан никуда бы не ушёл. Не смог бы. Потому что вскоре Хёнджина сменил Минхо, который закинул его ноги к себе на плечи. А Минхо – Чанбин. Чанбина – Джисон. Джисона – Сынмин и Чонин, у которых был мозг на двоих, ведь пока один вгонял свой член в растянутую дырочку, второй – в жаркий рот. Потом они поменялись. И всё повторилось снова, пока темнота не опустилась на город.
– Ты как? – заботливо поинтересовался Феликс. Он лежал под боком у Чана. В ногах лидера расположились Чонин и Сынмин. Минхо с Чанбином уместились на его бёдрах, а Хёнджин и Джисон лежали под другим боком у лидера.
– Затраханно. – устало улыбнулся Чан.
Всё тело болело, но, наверное, это того стоило.
– Прости за это. – Феликс окинул взглядом его тело, имея ввиду состояние старшего.
– Ничего страшного.
– Просто в этом году мы решили устроить тебе незабываемый день рождения. – вставил сонно Минхо.
– И как долго вы думали над этим?
– Целый год. – хохотнул Сынмин.
Что? На протяжении года все его дети метили глаз на его задницу? Говорит ли это о том, что?..
– Любим тебя. – в подтверждение его мыслей Феликс чмокнул его в щёку.
Они занимались этим весь день. Весь выходной день Чана. Чёрт. Но это было в действительности незабываемо. Наверное, это был единственный день рождения, который он никогда не забудет, потом
у что в таком случае дети не дадут ему желанный покой не только в дни рождения, но и в обычные.
\*~*\
The end
