Меченый пламенем

      Мы с Евгением быстро покинули незнакомую территорию, пока к покалеченной молодёжи не прибыла подмога. Меня заметно шатало, а врач прихрамывал и держался за бок. В общем, выглядели мы довольно непрезентабельно, и я стал переживать, как бы нас не замели в ментовку.       — Евгений Алексеевич, нам не стоит в таком виде разгуливать по улице… — начал я, но блондин махнул головой в сторону проспекта.       — Я уже вызвал такси, поспешим… — прохрипел он и заковылял ещё активнее.       Я решил его проводить, так что прибавил газа и живенько потащился следом. К горлу подступала мучительная тошнота, в глазах заметно рябило. Я двигался на одном упрямстве. Вырулив за угол, мы приметили нужную машину — водитель уже недовольно вертел головой. Я притормозил, разглядывая, как врач, поморщившись, садится в машину, и только тогда выдохнул. Всё, теперь можно расслабиться…       — Ты чего застыл? — поджал губы светловолосый мужчина. — Садись!       — Да нет, я домой, — буркнул я и пошатнулся. Из носа всё ещё капало…       — Ну уж нет, — встрял водила. — Он мне весь салон загадит!       — Артур, живо в машину! — прозвеневшее в голосе доктора волнение зацепило.       Одним движением я стянул с себя футболку и, скомкав её, прижал к лицу. Торс тут же обдало прохладным ветерком… Я плюхнулся на переднее сиденье, и машина рванула. Мне кажется, я ненадолго отключился, так как стоило мне лишь моргнуть, и картинка резко сменилась. Мы находились в самом центре, у красивого старого здания. Евгений расплатился с водителем и молча потащил меня внутрь.       Думалось тяжело. Мы поднялись на несколько пролётов и оказались в красивой уютной квартире. Я только успел скинуть обувь, как меня усадили на стул в кухне и, отняв майку, занялись моим лицом. Щипало, болело, но нежные, ловкие пальцы умели делать всё быстро и с минимальными неудобствами. Меня обтёрли мокрым полотенцем, дали какую-то рубашку, которая была мне почти как раз, лишь чуть-чуть жала в плечах.       Я проглотил выданные таблетки, попил воды и был уложен на мягкий диван в гостиной. Тёплые руки ощупали мой нос, ещё раз осмотрели раны, нежно провели по разбитой губе…       — А теперь объясни мне, как ты там оказался?       Вопрос раздался так неожиданно, что я не сразу понял, что он адресован мне. Когда же дошло… Что я мог ответить? Да я и сам бы хотел это знать! Я лишь пожал плечами, и Евгений поморщился.       — Если бы ты не был так сильно избит, я бы подумал, что ты сам это и устроил… — проворчал он, а я от возмущения подпрыгнул, но неожиданно сильные руки удержали меня за плечи.       — Лежи… У тебя, возможно, сотрясение. Вот дурак, куда ты полез? — попенял мне мужчина и тщательно поправил на груди тонкий плед, которым меня заботливо накрыл.       — Что значит — куда?! — прохрипел я, прищурившись. Да что он говорит со мной как с маленьким ребёнком?!       — Ну попинали бы они меня и успокоились. Но ты взял в руки оружие… — назидательно заявил мужчина, поджав губы.       — То есть я должен был пройти мимо?! — от возмущения у меня сорвался голос.       — Ладно, что уж теперь. Лежи… — покачал головой врач, но я успел заметить, как, уходя, он мазнул взглядом по моей голой груди. И, как мне показалось, весьма заинтересованно. Но обдумать эту мысль у меня не получилось. То ли лекарства, то ли усталость сделали своё дело: сознание померкло, и я уснул.       

***

             Утром всё прошло суматошно и скомкано. Меня подняли, угостили лёгким завтраком и выставили за дверь, даже ни разу нормально не взглянув. Движения врача были дёргаными, сам он выглядел уставшим, невыспавшимся и недовольным, будто я был неприятной помехой, от которой надо было срочно избавиться. Чтобы одним своим присутствием подобранная на улице неклассифицируемая дрянь не запачкала налаженную и спокойную жизнь. Видимо, харей не вышел. Словно вчера под впечатлением доктор притащил домой грязного бродячего пса, а к утру разобрался, что этот неясный здоровяк в гостиной вовсе не подходит к интерьеру…       Меня буквально силой выпихали, не потребовав обратно рубашку. Ну и на том спасибо. В дверях мне показалось, что мужчина пробормотал что-то наподобие «спасибо», и дверь перед моим носом захлопнулась. Вот и сказочке конец…       В школу я безбожно опоздал, поэтому плюнул и поехал домой. К тому же учёба сегодня вряд ли могла бы меня воодушевить: чувствовал я себя паршиво. Дома было пусто, и это порадовало. Я завалился на свой диван и забылся тяжёлым сном. Вечер прошёл как в тумане, а на следующий день всё более-менее встало на свои места.       — Ну и кто тебя так разукрасил? — хмыкнул Костян, увидев мою опухшую синюю рожу.       — Да гопники какие-то. Сам виноват, в чужой район сунулся… — буркнул я. Рассказывать про Евгения я не собирался.       — И что ты там забыл? Хочешь, чтобы тебе последние мозги отъебашили? Ты у нас голова! Не рискуй сокровенным! — выпучил на меня глаза друг.       — Отвали, идиот. И без тебя тошно… — отмахнулся я, еле успевая записывать за учителем. Сбитые костяшки саднили, и почерк выходил такой, что я сомневался, что смогу позднее прочесть собственную писанину.       — Тошно тебе, так как кишки отбили. Не будь дураком, не шляйся чёрт-те где… Ты у меня один! — пробубнил друг и наконец отвял.       Я лишь покачал головой и пожелал, чтобы этот день поскорее закончился. Видимо, мои молитвы были услышаны, так как последний урок отменили — историк заболел. Костян пригласил одноклассников в бильярдную, но я наотрез отказался. Я мечтал лишь о тишине и своём неказистом спальном месте.       Дорога домой прошла тоже как в тумане. Боль в голове всё усиливалась, так что я мало смотрел по сторонам. Поэтому для меня стало сюрпризом, когда меня окликнули из красивой машины, припаркованной в моём дворе.       — Артур!       Я повернулся на звук и увидел высокую стройную фигуру у открытой двери автомобиля.       — Подойди, пожалуйста.       Я пару минут посомневался… Нет, не так. Я какое-то время пытался сообразить, не является ли прекрасный врач, выкинувший меня из дома, как пустую обёртку, плодом моего больного воображения. Решив, что всё-таки стоит проверить, я медленно двинулся к бордовой иномарке.       — Сядь, пожалуйста, я хотел бы поговорить, — хрипло попросил мужчина, впрочем, не спеша садиться внутрь сам.       — Не стоит… — начал я, но меня перебили:       — Прошу тебя.       Я плюхнулся на переднее сиденье и устало откинулся на мягкую удобную спинку.       — Я хотел бы извиниться. Я утром был груб и бесцеремонен. Всё-таки ты мне вчера помог, да и сам пострадал… — голос доктора был куда тише обычного, в нём сквозили смущение и лёгкая неуверенность.       — Пожалуйста… — буркнул я и, собравшись с силами, выпрямился, намереваясь открыть дверь. Я слишком устал…       — Артур! — воскликнул молодой мужчина, и длинные пальцы сомкнулись на моём запястье. — Да подожди ты!       Я обернулся и встретился глазами с тем, кто взбаламутил мою жизнь и перевернул всё с ног на голову.       — Я не хотел… — выдохнул Евгений и опустил глаза. Его запал кончился, а я наконец смог сосредоточиться на своём неожиданном госте.       Мужчина выглядел немного другим. Конечно, всё таким же бледным, красивым, неприступным. Но в его чуть поникшем силуэте особенно остро ощущались хрупкость, надломленность, ранимость. Длинные светлые ресницы трепетали, губы чуть подрагивали. Кожа казалась почти прозрачной. Такое необычайно прекрасное лицо…       На нём была светло-голубая льняная рубашка со стойкой и кремовые широкие брюки из того же материала. Лёгкий, летящий наряд был под стать самому Евгению. Золотистые волосы были пышнее обычного, даже немного лохматыми. Единственным ярким пятном были губы. Полные, сочные, чуть поблёскивающие то ли от слюны, то ли от гигиенической помады… Я не силён в таких вещах. Но выглядели они обалденно…       — Всё хорошо, — прошептал я, чтобы хоть как-то разбавить густую тишину. — Всё нормально…       Врач чуть улыбнулся, нервно дёрнув головой. Волосы колыхнулись, и взгляд снова зацепился за отметину. Странное пятно, выбивающееся из общей картины идеальности. Но именно оно вдыхало в точёные черты жизнь, делало мужчину особенным…       — Перестань так смотреть, — послышался резкий голос. Евгений опустил голову, и его шея вновь скрылась за белоснежной густой пеленой. — Это, в конце концов, неприлично…       Я удивлённо уставился на доктора. Я ни в коем случае не хотел его обидеть, просто не смог отвести глаз. Не смог остаться безразличным.       — Просто ты очень красивый… — выдал я от чистого сердца, забыв и о вежливости, и о разнице в возрасте…       — Не смей! — неожиданно гневно прошипел Евгений. — Никогда не смей так говорить!       Его лицо исказилось неподдельной яростью, а узкие кисти сжались в кулаки. Губы превратились в бледную нитку, а глаза, сузившись, полыхали неприязнью и неверием.       — Тебе пора… — ледяным голосом бросил мужчина. Его лицо застыло, а взгляд устремился мимо меня. Евгения здесь уже не было. Он настоящий был заперт где-то внутри. Под толстым слоем нестерпимой боли и застарелого страха. Я не знал, что с ним произошло, но чувствовал, что пробиться глубже будет ох как нелегко.       Я лишь кивнул и резко вышел из машины. Ушёл домой, даже не обернувшись. Злость доктора подействовала на меня отрезвляюще. А нужны ли мне чужие проблемы? И в состоянии ли я помочь их решить? Кто я? Малолетний пацан с такими тараканами в голове, что мне может позавидовать постоянный пациент психушки.       Мама ещё не вернулась, и я облегчённо выдохнул. Сходил в душ, перекусил и пошёл к бабе Зое. Она вчера просила меня сходить в магазин, и именно этим я планировал заняться. Взял список покупок и побежал по лестнице вниз. Рутина успокаивала. Магазин, незнакомые люди, прилавки со стройными рядами продуктов. Всё знакомо, уныло, ровно. Но хочу ли я жить так и дальше?       Не выделяться из толпы. Делать то, что от меня ожидают? Остаться тут и уныло тянуть лямку на какой-нибудь скучной работе? Или сбежать в другой город и слиться с толпой там? Забыть про семью, дом, прошлое… Мимикрировать под местных? Сделаться своим уже там, чтобы никто не узнал меня настоящего?       Я располагаю людей к себе. Умею быть весёлым, компанейским, таким, чтобы нравиться другим. Моя внешность привлекает ко мне многих: женщин, мужчин, бабушек и детей… Я могу найти себе приличную девушку, жениться на ней. Мы возьмём кредит, купим квартиру, по субботам будем ходить в клуб и встречаться с друзьями. Будем собирать деньги на отпуск, а лишь вернувшись из него, планировать следующий…       Хочу ли я так жить? Хочу быть обычным, серым, удобным? Стоит ли тратить жизнь на красивую картинку с пустым содержанием? Прислушиваться к мнению толпы, чтобы занять в ней место, которому будут завидовать другие? Жизнь проскользнёт как по маслу, не задерживаясь на поворотах, потому что их просто не будет. Ровная дорога с известным финишем. Положительные эмоции, здоровый образ жизни, покой, радость, старость, тихий уход в небытие…       От таких размышлений у меня скрутило живот. Захотелось купить верёвку, мыло и повеситься на первом же суку. Возможно, если бы я не встретил его, такой расклад не казался бы настолько унылым. Я мог бы смириться с отсутствием в жизни красок. Прожить без страсти, безумия, желания раствориться в другом человеке…       Мне до боли захотелось расти, меняться. Чувствовать себя на грани, ломать изнутри, чтобы было лучше ему. Докопаться до чужой рваной раны, похороненной под обломками страшных воспоминаний, лживых сочувствий и обманчивого принятия случившегося.       Я не знал его тайны. Не знал истории. Но и наших мимолётных встреч было достаточно, чтобы я ясно понял, насколько сильно он нуждается в помощи и поддержке. В том, кому будет не всё равно. Кому он поверит. От кого согласится услышать то, что причиняет ему боль. То, что должно быть высказано, чтобы рана очистилась, ведь только так она сможет затянуться навсегда.       А этот постоянный внешний негатив, издёвки, которые щедро льются ему на голову, физическое насилие от каких-то уродов… Всё это лишь ещё глубже погружает его туда, откуда можно и не вернуться. Легко попасть в водоворот безумия, но выбраться можно лишь при помощи извне. А мне отчего-то казалось, что у Евгения нет того, кто протянул бы ему руку помощи…       Однако я был уверен, что мне предстоит прыгнуть выше головы, чтобы доктор пожелал принять от меня хотя бы доброе слово. А до реальной помощи мы можем и вовсе не добраться…