Почему главные концовки такие нелогичные?

      Здравствуйте все, кто тоже любит прикапываться ко всякой херне в играх!       Глава сообщества душнил встречает вас распростёртыми объятиями. Ну а если серьёзно, я уже не могу держаться. Кто-нибудь когда-нибудь должен ответить мне на эти вопросы — или хотя бы осознать их важность, если он состоит в фандоме Андертейл.       Начнём с чего. Кто бы что не говорил, Undertale — с большой натяжкой «игра для детей». Это не то же самое, что говорить на Гарри Поттера — за детской сказочкой скрыта великая мораль! (Гарри Поттер — тоже не детская сказка, кто считает иначе, может выйти с окна) — так что, в общем, не стоит говорить, что претензии безосновательны. Достаточно быстро можно понять, что в Undertale для детей может скрываться контент не вполне для них подходящий и понятный. Тема убийств в игре показана достаточно подробно, хотя я не про кровавые подробности. Смерти, их последствия, темы расовой ненависти и война, атмосфера, юмор — всё будто нацелено для подростков. А на тематику лора игры уж они-то едва наплюют и проигнорируют.       И тем не менее. Данная статья рассчитана на две основных концовки Undertale — концовка истинного Пацифиста и Геноцида. И не всегда понятно, какое положение среди них занимает нейтральный путь. Логикой мы понимаем, что он самый правдоподобный и логичный, но как будто бы фанатам он не весьма интересен. Потому что основное противопоставление, основная мораль сосредоточена около этих двух путей. Либо ты убиваешь — и не просто убиваешь, а вырезаешь всё подземелье — либо ты не просто щадишь, а раздаёшь всем подряд своё тепло и добро, намереваешься дружить.       Проходя что тот, что другой путь, мы начинаем прикидывать, какую нужно иметь жажду крови, чтобы реальному человеку бродить по подземелью и навязываться на битвы, и сколько же нужно желания пощадить и угодить, чтобы выносить раз за разом удары копий, огненных шаров, ядерных бомб… (что?) и лепестков. Именно потому две концовки — две основные концовки, по которым судят и «примеряют» Undertale попадают в одну и ту же ловушку. Они гиперболизированы и по сути своей невозможны.       И к стати, вовсе не потому, что реальному человеку, попади он в эту игру, вряд ли кто-то даст файл сохранения. Казалось бы, чувственная и реалистичная история — повторюсь, две её основные ветви! — это действительно сказка и с плохим и хорошим концом. Ух и доказал, скажете вы. Но нет, доказать я хочу другое — не Пацифиста, ни Геноцида в истории Undertale просто не могло быть. Нейтральная концовка — единственный канон истории.

      Начнём с Пацифиста…

      Итак, ребёнок падает в дыру. Он ломает себе все кости и умирает. Конец.       Ну, да. Весьма примитивная шутка для фандома Undertale. Но тут я снова хочу кое-что сказать. Мы обсуждаем не весь путь, а концовку — именно концовку. Начинается на Пацифисте всё с того, что игрок входит в тронный зал Азгора, готовится к битве и… Ториэль обрывает весь кайф (спасибо ей, мне вообще Андайн позвонила насчёт письма и соответственно я зашёл в лабораторию к альмагаметам до этого Азгора и до того как пройти на нейтральную «Семейную концовку», а так не знаю как бы я его сражал с 20 ХП). Далее начинаются чувственные диалоги, Папс проговаривается насчёт цветка и Флауи связывает всех лозой.       Стоп, кадр!       Именно поэтому я говорю, что в Пацифистской концовке всю логику обрывает Азриэль. Флауи вообще большой молодец: он, оказывается, кроме своих двух листочков освоил искусство управлять всеми посторонними растениями в округе, а мы и не знали. Нет, да никто этого и не оспаривает: помните на пути Геноцида у нас были решены все головоломки, и на одной из них при взаимодействии всплывает «переключатель стянут лозой»? Вот только почему всё это время ты на нейтральных концовках говорил, что тебе требовалась наша помощь «потрепать этого старого дурака», если ты здесь и сейчас связал своими силами и его, и Ториэль, и Андайн и вообще ряд самых сильных монстров подземелья? Ляп, просто ляп.       По сути, все эти герои используют свою магию без особых движений руки, что мы видим, пока они защищают нас от злополучных лепестков. Почему эту магию никто не использует, чтобы сжечь/разрезать саму лозу — не понятно. Но да ладно, ведь вы уже наверняка и сами догадались, что происходит дальше. А дальше к нам приходит целый табун монстров в размере ровно всего подземелья, и вся их поддержка против цветка это… «Давай, ты сможешь! Давай, ты сразишь его, ты, правда, закован в игровом поле размером со спичечный коробок, а мы тут толпой стоим и не можем с этим типом сами ничего поделать, но ты держись!»       «Не-не-невероятно… Я не могу поверить… Я просто не могу поверить… Я просто не могу поверить, что вы все настолько глупы (согласен с тобой, Флауи). ВСЕ ВАШИ ДУШИ МОИ!»       Нигде не было сказано, что монстр может поглотить душу чужого монстра. Люди начали войну из-за того, что у монстров эта способность есть. Однако, если брать во внимание тот факт, что и человек может поглотить душу монстра-босса, становится очень интересно. Значит, и человек, соединив свою душу может стать неким вроде супер-Азриэля из предыстории игры? По сути, да, но тут легко ссылаемся на незнание людей. «Они испугались силы собственной души» — вот единственная верная интерпретация этого конфликта, прозвучавшая на одной из скрижалей Водопадья. И всё ж вопрос остаётся не в способности, а в устойчивости души. Почему человек, если он как и монстр может поглощать души, может поглотить душу только монстр-босса, а монстр может поглотить любую душу? Она ж вне тела сразу разрушается? Или тут что-то другое? И Флауи, знавший об этом, не мог просто без боя поглощать по одной чужой душе (пользуясь добавочно сохранением)? Думаю, со всеми душами граждан подземелья он стал бы посильнее Азгора. Не говоря уж о том, что и в обычной-то своей форме связал его да и мочишь до смерти лепестками. А затем добираешься до человеческих душ. Ну или даже если сохранить сюжет нейтральной концовки — поглощаешь чужие души, поглощаешь, а потом ждёшь, когда игрок замочит Азгора! Трудно тебе, что ли, потерпеть и сразу не убивать его?       А потерпеть-то он мог. Как-то же он, посоветовав нам со всеми подружиться, прождал заново весь пацифистский путь. Напрашивается, к стати, новый вопрос по поводу этого блестящего совета. Ты хотел, чтобы все подружились просто для того, чтобы они в какой-то момент все собрались в одном месте? Серьёзно? Ну, наивностью Папируса легко управлять, но как он рассчитывал, что в тронный зал сбежится ВСЁ ПОДЗЕМЕЛЬЕ?       Ладно. Просто ляпы. Но если на всё это ещё можно легко махнуть рукой, всё, начиная от боя с Азриэлем и до са-а-амого конца это уже непростительно. Ну, было бы непростительно, если бы это был не наш родной Undertale ;)       Наш Флауи получил все желанные души — от человеческих до монстрячих. По сути, ЭТО НЕ ЕГО ДУШИ. Если уж игра такая философская, то, извините, должна учитывать, что душа — это квинтэссенция чужого разума, опыта и уж тем более чувств. С таким же успехом можно было разжалобить самого Омега Флауи — но нет же, мы разжалобили души, конкретные души. Вы захотите сказать, что в Пацифисте мы возродили именно Азриэля, Азриэля Дриммурра, не какую-то новую извращённую его форму, вроде Флауи и Омега Флауи. И поэтому он со временем боя возвращает способность чувствовать. Но у всего же должна быть своя причина. Что произошло по сути? Омега Флауи — детище шести человеческих душ, а Азриэль Дриммурр — где-то 6,99. Если брать во внимание, что почти все души монстров подземелья примерно равны по силе одной человеческой. Ну так и что с того? Вернул Азриэль себе форму, а чувства-то откуда? Просто потому, что стал выглядеть, как раньше? Потому что стал «самим собой»? Нет, да и никогда не стал бы. Душа монстра неустойчива и разрушается в первые мгновения после смерти тела. Душа Азриэля тоже разрушилась, и ничто её не восстановило бы.       Ещё что интересно. Видя нашу жестокость на Геноциде, Флауи постепенно принимает нас за Чару. Интересный механизм состроен у Азриэля: он весь Пацифист понимает, что мы — не он (а/о), а тут у него заиграл механизм защиты и он называет нас по деланному имени Чары. Тут как раз вопросов нет — очень крутой поворот, вот без сарказма. Но почему он тогда хотел нас уничтожить?..       Бой окончен. Мы, как оказалось, Фриск. С какого-то хрена что-то чувствующий Азриэль (ох, не подумайте, что я обесцениваю и насмехаюсь над сценами пацифистской концовки, они меня тоже очень тронули, и плюсов тут, по-правде, намного больше, чем минусов!) говорит нам о намерении разрушить барьер.

…

...............

........................................................................................................

      Ещё раз.       Для этого нам нужны 7 душ человеческих и одна душа монстра.       Что у Азриэля? Шесть человеческих и почти одна такая же.       7,01>6,99.       Какого. Хрена.       Тааак… А если сходить на поверхность и убить кого-то, чтобы человеческих было чётко семь? Ну, во-первых, не в силах благородного Азриэля. А если это сделаем мы — не такой уж это тогда и Пацифист. Впрочем, можно же как бы просто попросить. Одолжить на время поиграть. Мы потом вернём.       Как показывает практика, нет. После использования Омега Флауи все души пропали (слав те Хосподи, упокоились хоть). И, наверное, пропадают… Да?       «Слышите? Он проснулся!»       Нет. Ну, так-то это и к лучшему, что наши главных герои и по совместительству друзья воссоединились с нами, но просто почему? Даже человеческие души пропали! Откуда у хрупких душ монстров такая сила?       Впрочем, мы отмотаем немного назад. Азриэль пожертвовал душами, которые якобы вернули ему сострадание. Использовал их все. А между тем объятия с Фриском происходят уже после этого. А что добивает, так это фраза Азриэля: «скоро я опять стану бездушным цветком».       Ну, прям как сейчас! Хотя… По правде, раздражает вовсе не тот факт, что какая-то необъяснимая сила ещё держит того в естественной форме. Некий, так сказать, отголосок сил. А бесит то, что он опять становится цветком. И нет, воззвание к логике тут только радуется. А душа болит. Никогда сами не пробовали осмотреть хронологически рамку персонажа Азриэля?       Итак, жил был в своей семье доброй души принц Дриммурр. И упал к нему в подземелье человек, с которым они буквально породнились. И отдал этот человек ему свою душу, обманом заставив поверить в сказочку о том, как дороги ему деревенские цветы с поверхности, а потом… А потом вся жизнь крахом. Азриэль умер, из его праха вырос цветочек, сохранивший лишь долю его сознания и наделённый лишь решительностью.       Вот скажите: как такое существо может нести ответственность за поступки? Ответственность за поступки — признак личности. Флауи — не личность от слова совсем. Опять таки, при себе только часть воспоминаний. После вроде как смерти ты просыпаешься в теле цветка, не чувствуешь привычных конечностей, до смерти пугаешься. Несмотря не на что, приходишь в родной дом и… Не получаешь отклика в душе. Которой нет. А решительность есть. Решительность по определению — намерение менять мир по своему разумению. Это рвение, порыв, надобность, инстинкт. Флауи с движимым шилом в заднице был почти сопоставим с кошкой, которой надо жрать мышей и которая тоже в силу отсутствия души не чувствует вины за поступок. Флауи надо было что-то делать — а попробуй что-то делать в теле цветка. Подумайте: благодаря силе души файлом сохранения завладел Фриск, но самый решительный монстр, мы это знаем, Андайн. Но почему тогда не она правила временем в подземелье? Потому что у неё душа была. Это как сдерживающий фактор, «фильтр Фемиды» для поступка. Без него — с чистым катализатором в виде надобности менять мир — монстр превращается в самого настоящего, ужасного монстра.       Многие утверждают, что обращение Азриэля обратно в цветка — его искупление. Глупо, но за что? На больных не обижаются, такова истина реальности. Он был больше, чем больной. Скорее всего в конечном счёте даже Флауи не хотел просто убить всех и опустошить навсегда подземелье. Он убивал и возвращался назад. Просто чтобы сделать это, почувствовать если не сострадание и любовь, так что-то животное. Я не считаю, что он правда в этом виноват.       С высоты своей возвращённой формы он ужаснулся своим поступкам. История не про то, что он покаялся, не про то, что он поплакал и ему всё прощено. Азриэль невольно попал в эту петлю «благодаря» сводной сестре. Хотя и демонизация Чары игрой вызывает немало негодования. И вы считаете, что для него будет справедливо вот так вернуться к тому состоянию, в которое тот не согласился бы попасть даже под предлогом смерти — единой и окончательной? Напоминаю, он снова окажется без чувств. И снова будет намерен творить жестокости. Правда, подземелье освободится, все переберутся наверх… В каком-то контексте даже понятно, почему это называют искуплением. Как бы то ни было, это всё содеял он, и с этим нельзя поспорить. Он ни на кого больше не сможет напасть в подземелье (ну-у-у, если опять не упавший человек или не Фриск с Ториэль, в случае, если первый захочет остаться у неё). Он останется там один навеки, пока не умрёт.       По правде, смерть — единственный справедливый выход для Азриэля. Никто не имеет права быть возвращён к жизни после неё. Тем более вот так. Не кажется ли, что вынуждение сюжетом совершать такие поступки уже в каком-то смысле наказание? Или… Чем бы это вообще являлось с точки зрения морали и этики? Едва ли после такого ново-Азриэль действительно мог просто умереть. Но какое действительно справедливое наказание можно придумать?       Загляните в ещё некогда живую Азриэлевскую душу тогда, когда тело не было извращено так, как извращалось на протяжении игрового процесса. За что всё это нашему маленькому наивному принцу?