Протокол № 731: Несанкционированный симбиоз»

Прошла неделя после инцидента с Молотобоем. Дилюк, заживающий со сверхчеловеческой скоростью (спасибо генетике и дорогим лекарствам из аптечки Орды), с удивлением обнаружил, что его стерильная квартира… изменилась. На идеально отполированной поверхности хромированного стола теперь стояла кружка с надписью «Хороший демон — мертвый демон» (подарок Кэйи из какого-то сомнительного интернет-магазина). На книжной полке между трактатами по демонологии затесался потрепанный томик «Самоирония для чайников». А по углам то и дело попадались носки. Вечно одинокие носки, словно ищущие свою пару в этом жестоком мире. — «Кэйа», — голос Дилюка прозвучал устало, как у человека, который уже трижды проиграл один и тот же бой. — «Что это?» Он указывал на странное растение в углу гостиной. Оно было похоже на кактус, но вместо колючек у него были маленькие, шевелящиеся щупальца, и оно периодически издавало тихий вздох разочарования. Кэйа, валявшийся на диване с планшетом, лениво поднял голову. — «А, это Стив. Демонический суккулент. Питается негативной энергией от просмотра плохих новостей. Я поставил его перед твоим монитором — пусть подкрепляется, пока ты читаешь отчеты Орды. Это симбиоз!» — «Убери его. Он выглядит… грустным». — «Он и есть грустный. Это его суть. Если его убрать, он завянет от токсичного позитива». Дилюк сдался. Он сдавался каждый день, с самого утра. Их утро начиналось с ритуала. Дилюк вставал с рассветом, делал комплекс упражнений, проверял оружие. Кэйа вставал ровно тогда, когда солнечный свет начинал бить ему прямо в лицо, со стоном накрывался подушкой и бормотал что-то об «не запатентованных инструментах пыток». Завтрак был полем битвы. — «Что это?» — Кэйа тыкал вилкой в идеальный белковый омлет Дилюка с брезгливостью. — «Белок. Энергия». — «Выглядит как проявление экзистенциальной тоски в кулинарной форме. Вот, попробуй мое» — он протягивал ему тарелку с чем-то синим и дымящимся. — «Блинчики с чернильной начинкой! Вкус прокрастинации и упущенных возможностей». Дилюк отшатывался. — «Я предпочту свою тоску». Но самым странным был их симбиоз. Он вышел далеко за рамки «демон-информатор». Кэйа буквально подпитывался Дилюком. И не только его скепсисом. Однажды Дилюк, чистя «Алое Восхождение», неосторожно подумал о том, как раздражает его новый клерк в Орде. В углу комнаты Стив, демонический кактус, вдруг расцвел маленьким фиолетовым цветком. — «О!» — обрадовался Кэйа. — «Ты только что подумал о чем-то по-настоящему раздражающем! Чувствуется привкус канцелярской глупости. Спасибо, я покормлен». Дилюк нахмурился. — «Ты читаешь мои мысли?» — «Не читаю. Я чувствую на вкус. Твои эмоции, особенно негативные, для меня как… домашняя еда. Приятная, знакомая», — Кэйа сказал это небрежно, но в его голос прокралась какая-то странная, несвойственная ему нота. Дилюк замолчал. Это было слишком интимно. Грубо, саркастично, но интимно. Вечером случилось нечто обратное. Дилюк писал отчет, и цифры не сходились. Легкое раздражение, которое он даже не осознавал, витало в воздухе. Внезапно Кэйа, игравший в какую-то мобильную игру, отвлекся. — «Эй, перестань». — «Что?» — «Это… щекотно. Твое легкое раздражение. Оно как… шипучее вино. Приятно, но если много, то голова кружится». Дилюк попытался взять себя в руки. Сконцентрировался. Воздух вокруг очистился. — «Вот, так лучше», — удовлетворенно пробормотал Кэйа, возвращаясь к игре. Дилюк смотрел на него. На этого демона, который мог чувствовать малейшие оттенки его настроения. Который ворчал, паясничал, но при этом всегда оставлял на столе виноградный сок («Чтобы не бухтел, что из холодильника слишком холодный») и однажды, после тяжелой миссии, молча принес ему обезболивающее, хотя Дилюк ни словом, ни стоном не выдал своей боли. Однажды ночью Дилюк не мог уснуть. В голове прокручивались старые воспоминания. Не тяжелые, а… грустные. Одиночество, которое было его спутником долгие годы. Он услышал шорох. В дверном проеме его спальни возник силуэт Кэйи. — «Ты там как?» — спросил демон, и его голос звучал непривычно тихо, без привычной язвительности. — «Ничего». — «Врешь. На вкус как… старый, засохший черничный пирог. Сладковатая грусть». Кэйа вошел и сел на краешек кровати, не глядя на Дилюка. — «Знаешь, если тебе совсем паршиво… я могу съесть это. Всю эту твою тоску. Мне не сложно». Это было самое неловкое и самое искреннее предложение о помощи, которое Дилюк когда-либо слышал. — «Нет», — тихо сказал Дилюк. — «Это… мое. Не все нужно поглощать». Кэйа кивнул, словно понял. — «Ладно. Тогда просто знай… что если что, я тут. Мой холодильник для твоих негативных эмоций всегда открыт», — он встал, чтобы уйти, но на пороге обернулся. — «И… э-э-э… не парься. Завтра придет тот клерк, и ты сможешь по-настоящему разозлиться. А я приготовлю попкорн». Он ушел. А Дилюк лежал и смотрел в потолок. В квартире пахло не стерильностью и одиночеством, а чем-то другим. Чем-то, что смутно напоминало воздух перед грозой и… жженый попкорн. И это было странно. Назойливо. Невыносимо. И он уже не мог представить, чтобы было иначе. Мораль: Самый прочный симбиоз рождается не в эпических битвах, а в мелких бытовых войнах, где капитуляция означает не поражение, а начало чего-то нового. И где твой личный демон знает, как ты любишь свой виноградный сок, и никогда не забывает его подогреть.

***

P.S. На следующее утро Дилюк, к своему собственному ужасу, обнаружил, что купил в интернете пару синих салатников. «Чтобы не диссонировали с его кружкой», — яростно убеждал он себя. Кэйа, заметив это, ничего не сказал. Он просто усмехнулся — не язвительно, а как-то по-другому — и доел свои блинчики с чернилами в гробовой тишине.