Marvel 11 Здорового Человека

Петра, до этого момента увлечённая нашим научным спором, вздрогнула, будто очнувшись от наваждения. Её щёки мгновенно залил густой румянец, когда она осознала, как оживлённо и громко вела себя. — Кхм, извините… — пробормотала она, потупив взгляд в свою тарелку. Чтобы скрыть смущение и чем-то занять руки, она схватила картонную коробочку и залпом допила остатки своего шоколадного молока. Генриетта, с интересом наблюдавшая за этой сценой, хитро улыбнулась и посмотрела сначала на Петру, а потом и на меня. — Встретились как-то двое зубрил… — подала она голос, не скрывая довольной усмешки. — Интеллект не всегда связан с зубрёжкой, уж тебе ли это не знать, — спокойно отвечаю, активно работая вилкой и закидывая в себя остатки еды. Привычка доедать с тарелки всё, доставшаяся мне с прошлой жизни, осталась, что не совсем вязалось с моим новым положением, но... Ладно, хоть сейчас доесть можно, а дальше уже не буду насиловать себя. Да и я, конечно, опоздать не боялся совершенно, но подставлять таким образом девочек будет некрасиво с моей стороны. Удобно, кстати, что здесь есть предупреждающий звонок, а то перемена на обед тут длинная – 30 минут, многие могут и забыться, как мы сейчас. Генриетта лишь усмехнулась и картинно закатила глаза. — Да-да, все вы, зубрилы, так и говорите, — важно покивала на мои слова Озборн, уже давно прикончившая свою порцию. Она с лёгким нетерпением наблюдала, как я доедаю, постукивая пальцами по столу. — Поторопись, а то на биологию опоздаем, а там учитель нервный. — Когда я наконец проглотил последний кусок печенья, она тут же взяла инициативу в свои руки. — Теперь просто относим поднос вон туда, — указала она на стойку у выхода из столовой. — Скидываем всё в мусорку, а подносы ставим рядом. Пошли. — Как прикажешь, королева, — встав со стула, я последовал за девушками. Мы прождали в небольшой очереди из учеников, скинули остатки еды и посуду в специальное углубление и поставили подносы в стойку рядом. На мой сарказм Генриетта лишь фыркнула, но в глазах её промелькнула довольная искра. — Смотри, а ты быстро учишься, — бросила она мне через плечо, пока мы шли к выходу. — Глядишь, к концу года и прислуживать начнёшь… Поток учеников вынес нас в шумный, переполненный коридор. Все куда-то спешили, смеялись, кричали, и нам приходилось лавировать в этой живой реке, чтобы не отстать друг от друга. — Так, следующий у нас Харрисон, — сказала Генриетта, легко перекрикивая шум. — Биология. Готовься к самому скучному часу в своей жизни. Этот мужик любого заснуть заставит. В прошлом году его кто-то надоумил включить видео про спаривание скорпионов… — Я так понимаю, смеялись всем классом? — предположил я, когда девушка замолчала. — Вот именно, что нет! Даже Томпсон отчалила в царство сновидений от его монотонного зачитывания какой-то очередной мути! — Мне... мне нравится биология, — тихо вставила Петра, идущая рядом. — Конечно, тебе нравится, ты же у нас гений, — Генриетта по-дружески толкнула её в плечо. — А для нас, простых смертных, это пытка. Мы дошли до нашего кабинета и вошли внутрь. Я, не раздумывая, направился к своему месту, а Генриетта и Петра сели за свои парты, класс постепенно заполнялся, и с последним звонком в кабинет вошёл тот самый мистер Харрисон. Он с тяжёлым вздохом опустил свой портфель на стол и обвёл класс уставшим взглядом, который на долю секунды задержался на мне, прежде чем скользнуть дальше. — Итак, класс, успокоились, — безэмоционально проговорил он, открывая журнал. — Открываем тетради. Тема сегодняшнего урока: «Характеристики живых организмов и уровень организации жизни». Удивительно, обычно первый урок – это знакомство с классом либо вводный урок, на котором ученикам объясняют, что вообще будут изучать в этом году и зачем это надо. Нет, понятно, что учитель уже знает всех ребятишек из класса, не считая меня, конечно, но всё равно вот так сразу начинать с новой темы, не обращая внимания, что с прошлой встречи прошло три месяца... Действительно странный парень – ему на вид лет 30, а не понимать таких простых вещей в его возрасте и с его профессией странно. Я наблюдал за ним, пока он скрипучим мелом выводил на доске заголовок. Мои мысли подтверждались – этот парень был не просто скучным, он был ещё и просто писец каким непрофессиональным. После трёх месяцев каникул начинать сразу с новой, пусть и элементарной, темы, без вводного слова, без попытки освежить знания – это было верхом педагогического безразличия. Мужчине было плевать, поймут ли ученики хоть что-то, он просто слепо шёл по программе и не вносил в неё никаких индивидуальных правок. Мистер Харрисон начал свою монотонную лекцию. — Итак, как мы все помним, все живые организмы состоят из клеток... Клетка – это фундаментальный кирпичик жизни... — его голос гудел, убаюкивая класс, стоит признать, что он реально был очень монотонным, и, слушая его продолжительное время, можно натурально уснуть. И ведь даже не представился, хотя меня явно заметил и не узнал! Или, наоборот, узнал, но не представился! Стараясь не заснуть, я меняю вектор мышления. Костюм. Я давно обдумываю, как должен выглядеть мой костюм, когда я наконец создам свою собственную сыворотку суперсолдата. Почему супергерои обычно создают костюмы из спандекса или подобных материалов, а не заковываются в форму спецназа? Ну, причин тут несколько, и цена в эти причины даже не входит – распространённость, эластичность, прочность, лёгкость, аэродинамика и компрессия. Костюмы из подобных материалов лёгкие и достаточно прочные, чтобы не рваться от простых движений, тот же спандекс (он же эластан) может без проблем увеличиваться на 500-600% от своей длины и так же просто возвращается обратно. Военный же костюм предназначен именно для работы с огнестрелом обычному человеку. Плавать в нём нелегко, одежда банально тянет на дно, а лёгкий и прочный спандекс даже пловцы используют и никаких проблем не замечают. Про распространённость, думаю, и так понятно – любые цвета, формы и размеры в ближайшем магазине тканей можно найти и приобрести. Аэродинамика, думаю, тоже вопросов не вызывает, а вот компрессия может заставить задуматься, но и там ничего сложного нет. Материал слегка сжимает мышцы, улучшая кровообращение и уменьшая вибрации мышечных волокон. Это снижает утомляемость и риск травм, не зря многие спортсмены носят специальные эластичные бинты на недавно травмированных конечностях – часто это сгибы локтей или колени. Для суперчеловека не то чтобы что-то важное, но вполне приятный бонус для любого супера без суперспособностей… Ну и странно же звучат мои мысли, хорошо хоть телепатов тут нет… В смысле, в здании школы, во вселенной их дохрена… Мда, голову я на какое-то время занял, а «урок», совмещённый с попытками усыпить весь класс, продолжается… Бросаю взгляд на часы – прошло лишь 15 минут… Ну и нудно же он вещает, этот безымянный мистер Харрисон, может, хоть попытаться вникнуть в сам текст, а не в его подачу? Спустя секунду я смотрел на простейшую схему клетки на доске – кружочек с точкой-ядром посередине и сравнивал это с тем, что мы обсуждали с Петрой всего час назад: вирусные векторы, энзимы-ограничители, каскадное отторжение... Контраст был настолько разительным, настолько абсурдным, что я не выдержал. Губы сами собой растянулись в усмешке, и из груди вырвался тихий, сдавленный смешок. Я тут же прикрыл рот рукой, но было поздно. Скрип мела по доске резко оборвался. В наступившей тишине я поднял глаза. Мистер Харрисон стоял у доски, повернувшись ко мне, и его лицо медленно наливалось краской. Мужчина был возмущён до глубины души. — Мистер Хаммер! — его голос прозвенел от сдерживаемой ярости. Ага, значит, обо мне ему известно, но знакомиться молодой учитель всё равно не захотел… — Я вам не мешаю? Что такого смешного я сказал? Поделитесь с классом, мы все вместе посмеёмся! Весь класс будто проснулся и теперь смотрел на меня. — Мой отец говорит, что подобные шутки не принято озвучивать в приличном обществе, так что я лучше промолчу, молодой человек, который даже представиться классу не додумался, — произнёс я, всё так же расслабленно сидя на своём месте. Я ненавижу подобных «учителей». В прошлой жизни много раз встречал подобных идиотов, которые пришли на эту должность только потому, что никуда более их не брали. Вместо нормальной учёбы бедные дети получают сорок пять минут нудного бубнежа, который ими абсолютно не запоминается. А уж когда этот «педагог» произнёс фразу про «что-то смешное»… Представим, что я действительно ленивый гик, который абсолютно не слушал слова «великого учителя». К чему приведёт вот эта его подьёбка? К тому, что я заинтересуюсь биологией? К тому, что захочу учиться? Да нет же, это приведёт к тому, что надо мной начнёт издеваться весь класс! И эти идиоты этого будто не понимают! Вспоминая, как я ответил миссис Дэвис, мне становится стыдно за моё поведение, ведь подобного ответа достойны подобные идиоты, а никак не она… Ну, надеюсь, шоколадку в знак примирения она примет. Класс замер, ученики переводили потрясённые взгляды с меня на учителя. Даже Генриетта, сидевшая впереди, обернулась с приподнятой бровью, на её лице читалась смесь шока и восхищения. Лицо мистера Харрисона, до этого просто красное, приобрело оттенок спелого баклажана. Он сжал кулаки так, что побелели костяшки, и сделал шаг вперёд, его ноздри раздувались от ярости. На мгновение мне показалось, что он сейчас взорвётся ругательствами. — Что... — просипел он, с трудом выдавливая слова. — Что вы... себе ПОЗВОЛЯЕТЕ, Хаммер?! Он буквально выплюнул мою фамилию. Я оставался сидеть, невозмутимо глядя на него. Моё спокойствие, казалось, злило его ещё больше. — Я позволяю себе уточнить, что вы, неизвестный мистер, так и не представились незнакомому ученику, а вместо вашего имени я получил лишь свою фамилию. Дважды. — Раз вы такой умный! — закричал он, игнорируя мои слова и теряя последние остатки самообладания. — Раз вам так смешно слушать основы биологии! Тогда, может, вы ответите на простой вопрос по теме, которую вы, очевидно, считаете ниже своего внимания?! А?! Какая сегодня тема урока, умник?! Ох, мистер-твистер настолько оскорбился словами малолетнего паренька, что решил высмеять его? Боже, и ЭТО учитель? Блять, да когда уже система образования перестанет выпускать подобный кал для работы с людьми? «Умник»? Блядский стыд… — «Характеристики живых организмов и уровень организации жизни», — ответил я, смотря прямо в глаза мужчине. — Вы, видимо, шутите? Она написана на доске за вашей спиной, что за вопросы, незнакомый мистер? Мой ответ прозвучал в абсолютной тишине. Я видел, как лицо мистера Харрисона дёрнулось. Мои слова, особенно последняя часть, ударили по его самолюбию с силой кувалды. Он открыл рот, закрыл, снова открыл, но не смог выдавить ни звука. Он был раздавлен. Публично, перед всем классом, его авторитет был уничтожен. В классе кто-то не выдержал и тихо фыркнул. Этот звук, казалось, вывел учителя из ступора. — Хватит, — прошипел он. Голос его был тихим и дрожащим от ярости. — Хватит! Раз вы... раз вы так хорошо знаете эту тему... то... Он запнулся, явно не зная, как продолжить и спасти остатки своего достоинства. — Ох, незнакомый мистер, вы ведь учитель биологии? – вмешался я. – Не могли бы вы ответить на мой вопрос по теме биологии? – Я ненавижу некомпетентных учителей, которые убивают в детях интерес к учёбе, и пока этот «мистер Харрисон» подходил под все параметры этих неудачников, но вдруг я ошибаюсь? — Клетка эукариот обладает развитой системой мембранных органоидов, включая митохондрии и эндоплазматическую сеть. Объясните, каким образом эндосимбиотическая теория и современное понимание регуляции экспрессии генов позволяют описать взаимодействие митохондрий и ядра в процессах энергетического метаболизма и апоптоза. (Примечание автора: это реальный возможный вопрос университетского уровня, причём довольно сложный.) Мой вопрос прозвучал в мёртвой тишине. Я видел, как мистер Харрисон вздрогнул, словно от удара. Он был загнан в угол. Отказаться отвечать –значит, публично признать свою некомпетентность. Попытаться ответить и ошибиться – ещё хуже. — Это… — начал он, и его голос сорвался. — Это вопрос университетского уровня! Он не имеет никакого отношения к сегодняшней теме и школьной программе! Он попытался выставить меня заносчивым выскочкой, но это была слабая попытка. — Но вы ведь учитель биологии, сэр, — я не отступал, мой голос оставался спокойным и вежливым. — Вы должны знать ответ. Это ведь основы. Последние слова стали для него приговором. Он смотрел на меня с отчаянием, его взгляд метался по классу, ища поддержки, но находил лишь десятки пар любопытных глаз, ожидающих развязки. Чего же ты ждал, учитель-мучитель? Дети в таком возрасте очень любят кровь… В переносном смысле, конечно. Он открыл рот, но вместо ответа издал лишь какой-то невнятный звук. Он не знал ответа на мой вопрос… И это учитель биологии? Вот такие уроды, не знающие ответа на вопрос для СТУДЕНТА, и гробят потенциал бедных мальчишек и девчонок своим «обучением». Смотреть мерзко. Не дожидаясь продолжения этого жалкого зрелища, я молча отвернулся к окну, демонстрируя полное безразличие к нему и его уроку. Краем глаза я видел, как он несколько секунд стоял в ступоре, а затем, глубоко и шумно вздохнув, ссутулился и повернулся к доске. — Кхм… Итак, как я говорил, — его голос был тихим и совершенно безжизненным, — все организмы состоят из клеток… Он продолжил урок, старательно не глядя в мою сторону, словно меня больше не существовало в этом кабинете. Так и продолжился урок биологии до звонка… Я проводил его взглядом, мысленно признавая, что уважаю учителей, но только тех, кто не ведёт себя как истеричка и при этом действительно пытается обучить своих учеников. Этот идиот не был способен даже на это, так что никакого уважения к хаму, который опускается до высмеивания учеников, я не испытывал. Как только дверь за мистером Харрисоном закрылась, класс тут же взорвался гулом. Пока я собирал мысли, Генриетта и Петра, что-то быстро обсудив, собрали свои вещи и вышли из класса. Генриетта на прощание бросила на меня любопытный взгляд и подарила улыбку, а Петра, как обычно, постаралась остаться незамеченной. — Охренеть, ну ты выдал, Хаммер! — я не успел даже поднять голову, как рядом со мной со стуком опустился стул, и на него села Джина. Она смотрела на меня с восхищением и неподдельным весельем. — Серьёзно, ты уделал Харрисона, как ребёнка. Я думала, он прямо там расплачется, — девушка рассмеялась. — Уделал или нет – это одно дело, совсем другое, что такие «учителя» только отбивают у учеников желание учиться, — вздыхаю. — Вот у тебя, как я понимаю, любимый урок это физра? — Пф, ты, конечно, прав, но это уже какие-то стереотипы пошли! – улыбнулась Томпсон. — Мисс Роза – отличная баба, и нам всегда помогает советом и не ведёт себя как непонятно кто. — Вот именно, физкультура тебе нравится в том числе и потому, что ведёт её «отличная баба», как ты выразилась, а не какой-то нудный идиот, который даже на студенческие вопросы ответить не может. — Никогда не думала об этом, но, возможно, ты прав… — на секунду задумавшись, выдала Флэш. — Слушай, я не поняла. Какого чёрта ты тусуешься с Озборн и её мышью? Они же скучные до смерти. В следующий раз садись с нами за обедом. С нами веселее. Познакомлю тебя с девочками. — Компания Озборн не так плоха, как ты думаешь, думаю, у вас даже схожие интересы найдутся, ну а обед... Не знаю, я не очень люблю большие и шумные компании, так что, может быть, пару раз... Лучше ты с девочками присоединяйтесь к нам хоть иногда, посидим, пожрём как люди, да поговорим на любые темы. На моё встречное предложение Джина на мгновение замолчала. Её весёлая, беззаботная улыбка спала, и она посмотрела на меня долгим, внимательным, оценивающим взглядом. Она явно не ожидала такого ответа. Джина предлагала мне место в своей стае, а я, вместо благодарности, предложил ей стать гостьей в моей. Секундная тишина сменилась громким, искренним смехом. — А ты хитрый лис, Хаммер! — она рассмеялась, качая головой. — То есть, Зик, я тебя к себе зову, а ты пытаешься мою компанию к себе переманить? Неплохой ход, признаю. — Она с силой по-дружески, шлёпнула меня по плечу. — Ладно, я подумаю над твоим щедрым предложением, — она подмигнула, встала со стула и, улыбаясь, направилась на своё место к подругам. В ту же секунду по классу разнёсся пронзительный звонок, знаменуя начало последнего на сегодня урока.