Marvel 11 Здорового Человека

Итак, что же мне делать? Идти самому – не комильфо, очень уж запутанное тут здание, и единственный вариант найти столовую – следовать за другими учениками, которые, так-то, могут и в другое место идти… Нет, можно, конечно, спросить у кого-нибудь дорогу, но, к своему стыду, я банально стыжусь подходить к местным обитателям, период привыкания ещё далёк от завершения… Пойти с Флэш? Уж не будет ли это выглядеть как проявление интереса? Местные порядки довольно однозначны, и общение с одной конкретной девушкой местные расценят как определённый знак внимания, а исправлять это предубеждение мне придётся ещё долго… Подкатить к Генриетте и её безымянной подруге, которую я подозреваю в будущем получении паучьих сил? Уже интереснее, правда, слухи тоже пойдут… Ай, к чёрту! И чего это я вообще задумываюсь о чём там будут трепаться школьники следующие четыре года? Мне плевать на их мнение, я ведь уже обещал себе не обращать на него внимания, так почему сейчас забиваю себе этим голову?! Молча встаю и подхожу к парте Генриетты, которая складывает тетради по английскому языку в кожаную сумку, напоминающую рюкзак. Явно брендовая хрень, но не мне на это жаловаться – сам с золотой ложкой во рту… — Вы ведь учились здесь в средней школе? — спрашиваю, когда девушка поднимает на меня удивлённый взгляд. — Не проведёте меня в столовую? — Кхм, да, конечно, — на секунду замешкавшись, согласилась девушка, после чего перевела взгляд на рыженькую. — Петра, пойдём в столовую, — после чего встала и, не ожидая ответа, отправилась к выходу из класса, а рыженькая, бросив на меня мимолётный взволнованный взгляд, пошла следом. Мда… Идя по коридорам вслед за столь странной компанией, я размышлял о моих спутницах. Значит, всё-таки Петра, да? Ну окей, по характеру она не очень похожа на того самого Паркера, но время-то ещё не пришло, так что пока судить рано, но девушка она, вроде, довольно неплохая, пусть и запуганная непонятно чем. Да и красавицей её я назвать не могу при всём желании – четыре из десяти, и это если не обращать внимания на её возраст, в отличие от более привлекательной Генриетты. На самом деле, эта девушка не то чтобы сильно привлекала меня. Ей на данный момент почти 15 лет, а она уже пьяная ездит на машине и стреляет из пистолета по человеку. Пусть этот «человек» и конченный изменщик, но сам факт подобного поведения в столь раннем возрасте расценивается мною как тотальная дорога в задницу через пару-тройку лет. Вот уж точно Гоблин-младший растёт… — Иезекиль, а почему ты перевёлся в нашу школу? — неожиданно задала вопрос Генриетта, пристраиваясь сбоку от меня. — Ты ведь отлично учишься и мог бы без проблем поступить в элитную частную, так почему перешёл к нам? — Уже успела разузнать информацию обо мне? И зови меня «Зик», я ведь уже говорил. — усмехаюсь, про себя думая, как бы объяснить ей столь нетипичное решение. — Ты меня переоцениваешь, Зик, — улыбнулась в ответ девушка. — Просто отец заставлял меня вызубрить информацию о всех возможных конкурентах, так что о тебе я узнала ещё в детстве. — Вот оно как… — в детстве, хах, и это говорит четырнадцатилетка… Но суть я уловил, похоже, что мир современной «аристократии» не сильно отличается от аристократии оригинальной, ибо я и сам отлично ориентируюсь в так называемом «Высшем Свете» Нью-Йорка, да и Америки в целом. Мировые лидеры, конечно, тоже мною изучались, но уже не так детально, как компании и семьи родной страны. — Если просто – то это нужно для лучшей социализации, да и в тех самых «элитных» школах нельзя пропускать полнедели, в отличие от обычных. — Ленивый гений? — приподнимает бровь Озборн. — Заметь, не я это сказал, — улыбаясь, киваю в ответ. — Ну что же, вот это местная столовая, — меняет тему девушка, когда мы вышли в большой зал с множеством столов и стульев возле них. На другом конце был прилавок, у которого выстроилась огромная очередь школьников с подносами, которым накладывали еду работницы. — Вон там план питания, — указывает Озборн на большую вывеску возле одного из входов. — Можно подойти и посмотреть расписание на неделю, но каждый месяц оно меняется, чтобы не приесться. Вон там, — теперь палец устремился в конец очереди, — можно брать подносы и заодно встать в очередь. Мы двинулись к тому месту и, взяв пластиковые красные подносы, затесались в конец очереди. — Поварихам говоришь, что будешь, обычно на выбор даётся 2-3 блюда, а питание бесплатно, за что можешь сказать спасибо моему отцу, — под конец улыбнулась девушка. — Раньше нужно было оплатить 3 бакса за «лёгкий» вариант и 5 за полноценный, но отец решил, что небольшая благотворительность будет отличным подспорьем для поддержания репутации меценатов, так что уже лет десять как ученики Старшей Мидтаунской школы питаются бесплатно. Пока мы медленно двигались в очереди, я рассматривал столовую. Огромный, гулкий зал, залитый светом из огромных высоких окон. Шум сотен голосов сливался в единый гул, прерываемый взрывами смеха и дребезжанием подносов. Запах был типично столовским – смесь жареного, варёного и чего-то сладкого. Думаю, всем знакомая смесь, как в школьной столовке, так и в университете. Именно такой я и чувствовал, разве что никакого намёка на грязь или подпортившиеся продукты не было. — Неплохой пиар-ход для «Озкорпа», — заметил я, кивнув в сторону вывески с меню, на которой красовалась и эмблема «Озкорпа» – полукруг с небольшим вырезом снизу справа. Уверен, что многие здешние выпускники именно в «Озкорп» и пойдут, если им дадут выбор. — Отец знает толк в инвестициях в имидж, — согласилась Генриетта. — Пара сотен тысяч в год на еду для школьников – и вот уже все газеты пишут о щедрости Нормана Озборна, а не о сорванных контрактах, думаю, ты понимаешь… — протянула Озборн, будто намекая на что-то, но, признаться, я не очень понял, о чём речь. Это у нас какие-то контракты срываются или у них? Вроде ничего такого в публичном поле не мелькало… Ах да, контракт с армией США… «Oscorp» в прошлом году выкрал его прямо из-под носа «Stark Industries» и «Hammer Industries». Вот же злодейка, ещё и такие шуточки допускает… Мне нравится. Петра, стоявшая перед нами, всё это время молчала, нервно теребя край своего свитера и стараясь быть как можно незаметнее. Уж не знаю, по какой причине она себя так ведёт, но выглядит просто писец как странно. Даже не могу вспомнить вселенную, где Питер вёл бы себя подобным образом. Парень, конечно, звёзд с неба не хватал, но уж в глаза незнакомцу посмотреть мог… Хотя, Питера Паркера в фильмах и мультиках ведь показывают в 17-18 лет, а не в 14, может, он таким и был, кто его знает? Очередь наконец подошла. За стойкой раздачи стояли три женщины в белых халатах и сеточках для волос. Та, что оказалась напротив нас, была полной дамой лет пятидесяти с усталым, но добрым лицом. — Что для тебя, дорогая? — обратилась она к Генриетте. — Бургер с индейкой, пожалуйста. И морковь с сельдереем. И апельсиновый сок, — чётко и уверенно произнесла Озборн. Работница ловко положила на её поднос бургер в бумажной обёртке и пластиковый стаканчик с овощными палочками. Блин, будь у нас подобное питание в школе, я, может быть, и не возненавидел бы это насквозь прогнившее место… Аж обидно, что американские детишки, пусть и из-за Озборна, питаются на таком уровне, а я вынужден был давиться безвкусной пшеничной кашей без соли с какой-нибудь котлетой, в которой хлеба было больше, чем мяса… — А тебе, солнышко? — женщина улыбнулась Петре. — М-можно мне макароны с сыром... и яблоко? — тихо попросила та, не поднимая глаз. — И... шоколадное молоко. На её поднос отправилась порция дымящихся макарон и красное яблоко. Настала моя очередь. — А красавчику чего? — подмигнула мне работница. — Наггетсы или бургер? — Наггетсы с соусом барбекю, — решил я. — И картофельное пюре. — Хороший выбор. Молоко, сок? — Обычное молоко. — А на десерт сегодня в честь первого учебного дня печенье с шоколадной крошкой или маффин. Что будешь? — Печенье, пожалуйста. Получив свой набор, и пожелав женщине хорошего дня, я двинулся вслед за девушками, которые уже высматривали свободное место. — Сюда, — Генриетта указала на пустой круглый стол недалеко от центра зала. Мы сели, и я огляделся. Столовая жила своей жизнью, поделённой на невидимые границы. Многие ученики будто обходили какие-то определённые столы стороной и даже выискивали какие-то другие для себя, но никаких различий в столах лично я не видел. Зато по группам столы делились на разные коллективы – отдельно сидели спортсмены, какие-то гики и многие другие школьники. — Чтобы ты понимал, — начала Генриетта, заметив мой взгляд, — здесь, как в тюрьме, всё поделено. Вон там, у окон, — она махнула вилкой в сторону длинных столов, — это территория «крутых». Футболисты, чирлидерши и их свита. В центре сидят все остальные – «простые смертные», а по углам жмутся «ботаники» и прочие аутсайдеры. У каждого стола своя иерархия. — Ну и жесть у вас тут, мисс Озборн, — усмехаюсь, новым взглядом обводя столовую. — ЭЙ, СМОТРИ, КУДА ПРЁШЬ, КОРОВА! Наш разговор прервал возмущённый крик. Недалеко от нас, у стола спортсменов, разворачивалась сцена. Какой-то парень, тоже в футбольной куртке, вскочил на ноги, указывая на огромное пятно от соуса на своей белой кофте. Напротив него стояла крупная, высокая девушка с коротко стриженными тёмными волосами из компании Джины. — Ой, извини, — бросила она без особого энтузиазма. — «Извини»?! Ты мне кофту испортила, дура! — парень был явно взбешён и, недолго думая, толкнул её в плечо. — Сейчас ты у меня за всё ответишь! Он замахнулся для удара, но девушка оказалась быстрее. Её движение было коротким, почти незаметным для обычного нетренированного человека – она просто шагнула вперёд и нанесла ему резкий, рубящий удар ладонью по макушке. Парень замер на секунду с ошарашенным выражением лица, а потом его глаза закатились, и он мешком рухнул на пол. Ага, а она явно разбирается в боевых искусствах. Нечто подобное я видел в исполнении Карла – моего прошлого наставника на этом поприще. Правда, там удар был немного другой, скорее направленный на убийство, что и неудивительно, учитывая прошлое моего бывшего учителя, но навык у девушки был на неплохом уровне – как минимум любитель. В столовой на мгновение воцарилась тишина, а затем вмешался дежурный учитель, который тут же подбежал к месту происшествия. — Макфарлейн! Опять ты! К директору, живо! — крикнул он, а затем повернулся к двум ученикам, стоявшим рядом. — Вы, отнесите его в медпункт! Девушка лишь пожала плечами и, бросив на отключившегося парня презрительный взгляд, не спеша пошла к выходу. Я с удивлением отметил свою реакцию. В прошлом мире парень, поднявший руку на девушку, считался бы последним уродом. А здесь... здесь это было в порядке вещей. Абсолютное равенство полов означало, что если ты лезешь в драку, будь готов получить сдачи, вне зависимости от того, кто перед тобой – парень или девушка и местные нравы не видели в драке с девушкой ничего зазорного, ведь и мужчины, и женщины здесь действительно равны, в отличие от того непонятного пиздеца, происходящего на моей родине. С другой стороны, лично я всё никак не мог перестать считать девушек «слабым полом», и подобное поведение со стороны мужчины… ну, пускай «парня», мною автоматически расценивалось как «недостойное» или как минимум «неправильное», что здесь вот вообще ненужно. Нужно перестраивать своё сознание, или нарвусь на какую-нибудь девушку-убийцу и подохну просто из-за того, что не смогу нажать на курок, когда нужно… Воспоминания вспышкой пронзили мою голову, и, чтобы успокоиться, я потянулся во внутренний карман, дотронувшись до холодной рукояти пистолета, после чего спокойно выдохнул. — Это Кэндис Макфарлейн, — пояснила Генриетта, спокойно продолжая есть свой бургер. — Мы зовём её Конг. Не потому, что она злая, а потому что жутко неуклюжая и сильная, как горилла. Вечно во что-то врезается, что-то проливает, а из-за её грубого характера это постоянно заканчивается драками и походом к директору. Я перевёл взгляд на стол, где сидела Джина. Она тяжело вздохнула, глядя вслед своей подруге, и провела рукой по лицу. Видимо, Конг доставляла ей немало хлопот. Заметив мой взгляд, Джина на секунду встретилась со мной глазами. На её лице мелькнула усталая улыбка, она едва заметно покачала головой, а потом подмигнула, словно говоря: «Вот так и живём». После чего она вернулась к своей еде, перекидываясь фразами с подругами. Инцидент с Конг исчерпал себя так же быстро, как и начался. Шум в столовой вернулся на прежний уровень, и лишь мокрое пятно на полу напоминало о короткой, но яркой вспышке насилия. — Не обращай внимания, для Конг это обычное дело, — махнула рукой Генриетта, возвращая меня к реальности. — Так о чём мы? Ах да. Первый день. Как тебе миссис Дэвис? По-моему, она с каждым годом становится всё невыносимее. — Полагаю, мы с ней нашли общий язык, — уклончиво ответил я, вспоминая её испуганное лицо. — Ха, это я заметила, — усмехнулась она. — Ты эффектно её заткнул. Весь класс теперь только об этом и шепчется, мистер «2+2». Мы продолжили болтать на нейтральные темы – учителя, расписание, бесполезность некоторых предметов. Генриетта была лёгкой и приятной собеседницей, умело поддерживая разговор, так что все мои мысли о её более мерзкой стороне просто ушли на второй план. Петра же всё это время молчала, сосредоточенно ковыряя вилкой свои макароны и делая вид, что происходящее её совершенно не касается. Её молчание начинало интриговать и раздражать одновременно. Подобное поведение, призванное отвадить от неё проблемы, только больше привлекало хулиганов. Жаль, что такие люди этого в упор не замечают. Уверен, что к Петре никто не докапывается только потому, что она хвостиком бегает за Генриеттой. Пора было проверить свою догадку. Я повернулся к ней. — Петра, верно? — она вздрогнула от неожиданности, когда я обратился к ней напрямую, и медленно кивнула. — Генриетта сказала, что твой отец был учёным. Тебе, наверное, тоже нравятся точные науки? — Я... да, — её голос был едва слышен. — Физика, химия... биология. — Биология? — я ухватился за эту ниточку. — Интересно. Ты следишь за современными исследованиями? Например, за работами доктора Коннорса в области межвидовой генетики? При упоминании имени Коннорса её глаза за стёклами очков блеснули живым интересом. Стена отчуждения дала первую трещину. — Конечно! — она впервые заговорила уверенно, её голос окреп. — Его теория о репликации генома рептилий для восстановления утраченных конечностей... это же гениально! Я читала все его статьи. Особенно ту, где он описывает потенциал использования вирусного вектора для доставки генетического материала. Хотя, мне кажется, он недооценивает риск неконтролируемой мутации... Я почувствовал, как внутри разгорается азарт. О да, она явно в теме! — Риск есть всегда, — подхватил я, — но Коннорс предлагает использовать специфические энзимы-ограничители, которые должны деактивировать вектор после завершения регенерации. Проблема в другом — как заставить человеческий организм принять и правильно «прочитать» генетический код ящерицы, не вызвав при этом каскадного отторжения или онкологии. — Но ведь он уже добился частичного успеха на мышах! — возразила Петра, полностью забыв о своей застенчивости. Она жестикулировала вилкой, её глаза горели. — В последней публикации были снимки... Регенерация хвостового отдела прошла почти идеально! — «Почти» — ключевое слово, — улыбнулся я. — Там наблюдались побочные эффекты в виде чешуйчатых новообразований. Это тупиковый путь. Я считаю, нужно работать не над прямой трансплантацией генов, а над активацией «спящих» участков ДНК самого человека, которые отвечают за регенерацию на эмбриональном уровне. Мы погрузились в яростный научный спор, перебрасываясь терминами, теориями и гипотезами. Генриетта молча наблюдала за нами с лёгкой, снисходительной улыбкой, словно за двумя детьми, нашедшими общую игрушку. Петра оказалась невероятно эрудированной. Она не просто читала статьи – она их анализировала, критиковала, видела слабые места и предлагала свои, порой наивные или крайне странные, даже тупиковые, но очень даже интересные решения. — Ого... — наконец выдохнула она, когда наш спор зашёл в тупик. — Ты разбираешься в этом даже лучше, чем я. Я перечитывала его работы десятки раз, но никогда не смотрела на них под таким углом. Я почувствовал укол гордости. Это была искренняя, неподдельная похвала от человека, который действительно понимал, о чём говорит и подобное признание такому неудачнику в прошлом было лучшей похвалой. — У меня просто есть небольшое преимущество, — я сделал паузу, наслаждаясь моментом, а затем небрежно добавил: — Я занимаюсь под его руководством. Петра замерла с открытым ртом, её вилка застыла на полпути к тарелке. На её лице отразилось целое созвездие эмоций: шок, восхищение, неверие и, кажется, толика светлой зависти. В этот момент она смотрела на меня так, будто я только что признался, что лично знаком с Исааком Ньютоном. А потом прозвенел предупреждающий звонок, означающий, что до конца обеда осталось пять минут…