Сон в поместье леди Блэк

С тех пор, как битва за Хогвартс закончилась, прошло четыре года. Улицы магического Лондона кипели жизнью: люди шумели, трещали новые вредилки Уизли, гремел котлами продавец в лавке напротив. Все будто забыли, какие испытания выпали на их долю не так давно. А я… Я просто существовала. Часть Золотого трио, герой войны с безупречной репутацией и престижной работой в Министерстве. Так это, наверное, выглядит со стороны. На деле же всё безобразно выцвело. Министерская должность мало отражала мои прошлые стремления. Простая канцелярская работа в Отделе Магического Правопорядка. Так было не всегда. Как и перед Гарри с Роном, на моём пути были отворены двери всех существующих отделов. Отдел регулирования магических популяций и контроля над ними – вот точка, от которой я всегда отталкивалась. Всё, что касалось прав домовых эльфов, русалок, кентавров и прочих разумных рас, было хладнокровно написано в пользу людей. Непаханое поле для моих амбиций. В первый же год удалось внести много значимых поправок (наверное, наша слава тут сыграла большой вес). Рабочая суета и общение с другими существами приносили много приятных моментов в мою жизнь. Так и было до тех пор, пока дело не дошло до оборотней. Увеличение их прав и свобод – стало началом большой катастрофы. Фенрир Сивый. И не перечесть, сколько проблем он принёс всему нашему сообществу. Большую часть его последователей убили или переловили ещё в первый месяц после войны. Однако мы не учли один нюанс – их детей. Волчат с младых когтей воспитывали в определенной идеологии: «Кусай как можно больше магов». После экспериментальной реформы об упразднении закрытых резерваций оборотней – детей-добровольцев из всех стай, включая стаи Фенрира, свезли в небольшое училище. Там они могли получить кров, еду, образование. Стали свободно учиться магии, контролю превращений. Так у них появлялась возможность легально и безопасно влиться в общество. И чуть больше полугода всё шло хорошо. В одну из злополучных ночей подростки, пораженные идеологией, сбежали из училища. Используя изученную магию и свои клыки, те смогли устроить настоящий хаос в Косой Аллее. Два дня нам потребовалось на то, чтобы нейтрализовать их. За это время они покусали 9 магов всех возрастов. Покалечили и того больше. Немыслимое событие для только-только вздохнувшей полной грудью магической Британии. Как куратор проекта, я общалась со всеми этими детьми. Принимала их в училище, читала лекции, учила играть в магловские игры, водила в Сладкое Королевство. А потому в этот страшный момент – не могла не принять участие в поимке. Вместе с пятью группами мракоборцев (среди которых был и Гарри), мы ловили этих бедных подростков. Жертв неправильного воспитания. И… Нынешних жильцов Азкабана. И всё же, не это было худшим. Прямо на наших глазах, Мэйсон, умный мальчик с большими зелеными глазами, вгрызся в горло невинного старика-сквиба. Одного из нищих жителей Лютного переулка. Я плохо помню, что было дальше. Повсюду слышался рык других оборотней, мелькали вспышки. Одна из них поразила и Мэйсона. Резаная рана от Диффиндо тянулась от шеи до паха. Мальчик умер, захлёбываясь в крови. Тем же вечером Гарри аппарировал меня в их с Джинни дом. Месяц я провела в глубочайшей истерике. Ни поддержка друзей, ни зелья не могли заглушить моё горе надолго. Только суды над пойманными волчатами заставляли меня хоть как-то выходить в люди. Никто из них не ответил на мой немой вопрос – «Почему?» – все только отводили взгляд. Долгие месяцы ушли на то, чтобы замять это дело. Разумеется, проект ассимиляции оборотней в общество свернули, а училище запечатали и забросили. Кингсли не дал мне взять ответственность за этот ужас. Не дал и уйти из Министерства - лишь перевёл в другой отдел. «– Мы не можем позволить себе потерять такой светлый ум, мисс Грейнджер. Не стоит взваливать на себя чужие грехи. Никто не мог предсказать такого исхода. В этом повинен Фенрир Сивый и только он.». Меня никто не винил. Ни коллеги, вдохновленные моим проектом - ни друзья, знавшие о моей причастности. Я с безумной настойчивостью скупала газеты, надеясь найти в них разоблачающие статьи. Бродила по поврежденным улицам и ждала упрёков. Я должна быть за решеткой с этими детьми. Разделить их ошибки. Это ведь я недоглядела – упустила растущую тьму в их сердцах. Но ничего. Ни одного косого взгляда. Ни одной обличающей теории об участии в инциденте героя войны. Будто мир хотел оставить меня наедине с моими страданиями. С тех пор я лишилась нормального сна. Стоило мне прикрыть веки, как призраки прошлого принимались рвать моё сознание на куски. Булькающий кровью Мэйсон, избитые волчата, закованные в цепи и намордники. Потухшие взгляды их жертв, вынужденных отныне бояться полнолуния. Вернулись и травмы войны. Ночи, проведенные в страхе перед появлением Пожирателей. Жажда и голод, испытываемые в лесу при поиске крестражей. Ужас от вида убитых товарищей. И, конечно, Беллатрикс Лестрейндж. Ее искривленные в усмешке губы, безумный гогот, холодный пол и собственный крик, застрявший в глотке. Кошмары щедро дарили отголоски боли от Круцио, бледные шрамы которого видны и сейчас. Чертовы жилы кипели даже после пробуждения. Со временем стало казаться, что всё это и есть моё наказание. Мои фантомные мучители были со мной согласны. Разные голоса так и пели: «– Это твоя вина, грязнокровка!». «– Таких как ты стоит травить ещё в утробе.». «– Профессор, почему вы не спасли меня от смерти?». Так и прошёл последний год. Работа канцелярской крысы уже не казалась мучением. Бесконечные свитки с древними законами (с какой-то стати ещё действующими), сверка разных инцидентов на предмет правомерности, заковыристые формулировки. Всё это накрепко выбивало другие мысли из головы. Если везло, то ночами снились не пытки, а сороковые поправки к закону о ношении портключей размером больше шести с половиной дюймов и весом больше фунта. Прокручивая в голове поправки (ну на кой чёрт выделять отдельный фут свитка под нюансы использования жидких портключей?), медленно выбираюсь из-под одеял. Живоглот недовольно мяукает и спрыгивает с кровати, смахивая хвостом пустые склянки зелья «Сна без сновидений». Зелье уже давно не даёт и доли прежнего эффекта, но спать без него стало решительно невозможно. Три-четыре колбы дарили несколько блаженных часов сна. Теперь тяжело даже представить вечер без этой пурпурной жижи. Уборка пустых склянок с пола и с кровати – привычный ритуал, разделяющий вчера и сегодня. Только после этого неспешно бреду в ванную и проделываю гигиенические процедуры. Ванная видала и лучшие годы. Старая выцветшая плитка, допотопная сантехника, зеркало Викторианской эпохи. Но мне грех жаловаться. После войны нам троим подарили собственные квартиры. Вроде как одно из поощрений героев, помимо будущей военной пенсии. Надо бы сделать ремонт, но всё никак руки не доходят. Смываю усталость с лица. Почти трупная бледность и синяки под глазами – привычная картина. Стоит нанести на кожу немного маскирующей эссенции из крыльев феи и сушеной манжетки, а то коллеги уже давно подозрительно косятся. Четкими жестами надеваю идеально выглаженные блузку, приталенные брюки, министерскую мантию и вычищенные сапоги (ну а что ещё делать ночью? – домашние дела весьма отвлекают). Собираю документы, разобранные мною дома, уменьшаю и складываю в карман. Остался последний штрих – подвязываю волосы в тугой хвост. Так, что кожа на висках болит от покалывания. Это даётся легко – пряди, лежавшие ровными шелковистым волнами, покорно подчинились расческе (всё из-за приказа Джинни использовать масла –«посмотри, как блестят, Герми!»). Кручусь у зеркала, выискивая видимые недостатки. В этот раз обошлось без пятен от разлившихся зелий. Обычную грязь легко очистить заклинанием, но вот магические жидкости плохо убираются с одежды. – Воняет грязной кровью. Мелко вздрагиваю и оборачиваюсь на голос. Краем глаза улавливаю исчезающий кудрявый локон. Неприятная дрожь пробегает по спине, словно от холодного прикосновения. Чертовы галлюцинации. Мозг стал сбоить где-то полгода назад. Сначала слабо, почти незначительно. Но чем больше дней я недосыпала, тем сильнее и натуральнее становились иллюзии. Дошло до того, что я стала четко слышать голоса, регулярно ощущать чужие взгляды на затылке. Психического здоровья мне это не добавило, но ко всему можно привыкнуть. Хорошо ещё, что есть не просят. – Катись в ад. – лениво огрызаюсь наваждению и иду к камину. Этот день заранее испорчен. Не хочу тратить энергию на очередную утомительную прогулку по Косой Аллее. Кидаю летучий порох в огонь и перемещаюсь.

━━━ • ✙ • ━━━

Мерно чеканю шаги по Министерским коридорам. Эхо от щёлкающих каблуков нежно гладит нервы. Повсюду тихо летают бумажные журавлики, несущие в себе сообщения. По утрам тут до боли приятно находиться. Наверное, отчасти из-за этого я ещё не забросила работу. Захожу в просторный кабинет, облицованный зеленым мрамором, и сонно подмечаю, что из трех коллег нет только одного. Остальные уже медленно разбирали пергаменты, сортировали свитки на сегодня и разливали кофе. – Грейнджер. – моя соседка по столу, Ромильда Вейн, отрывается от свитков и обозначает кивок. – Вейн. – отвечаю ей тем же и плюхаюсь на кресло. Надо начать как можно раньше – сегодня нельзя задерживаться на работе. Невилл, Луна и Джинни настоятельно посоветовали мне не пропускать с ними встречу в этот раз. В противном случае обещали за волосы оттащить в Запретный лес и отдать кентаврам. На перевоспитание, так сказать. Приятную тишину ломает мужчина, ворвавшийся в кабинет под аккомпанемент дверного треска. Как всегда, за минуту до фактического опоздания. – Доброе утро, коллеги! – Харден! – Доброе утро, Харден! Остальные традиционно оживились при его появлении и загалдели. Тучная женщина, не поднявшая головы при моём появлении, энергично вскочила с места и замахала рукой обаятельному мужчине. Милый для всех остальных – горе лично для меня. – Грейнджер, как всегда – мертвенно бледна! Любой инфернал бы позавидовал. – пропел негодяй и, не сбавляя шага, пошёл до своего стола. Во время движения его тяжёлая мантия колыхалась и сдувала с места одинокие бумажки. Раздраженно подбираю упавшее и утыкаюсь в свитки. Всё-то он замечает. Внутри ворчит голос Джинни («а я говорила, что надо пользоваться лосьоном!»), но я давлю его в зародыше. И так едва вспоминаю пользоваться тем, что она мне уже всучила. Запах крепкого одеколона жжёт ноздри. Очередная убийственная коллекция запахов Хардена. Из тихой гавани кабинет превратился в словесный водоворот, в центре которого эта бородатая сплетница. Стоит отдать ему должное – заснуть с таким дискомфортом я точно не смогу. Разве что потеряв сознание. Работа, работа, работа.

━━━ • ✙ • ━━━

– Герми, мы здесь! Кабанья голова встречает небывалой свежестью и новизной. После смены владельца (Аберфорт ушёл на пенсию) интерьер претерпел приятные изменения. Всю мебель поменяли на новую, а стены и полы обшили светлым деревом. Старую пыльную голову кабана на стене заменили плоским каменным знаком. В общем, колорит не был потерян, но теперь тут не страшно находиться. Невилл и Луна расслаблено сидели в конце трактира. Джинни стояла у края стола и трясла пустой кружкой, подзывая меня к ним. Видимо, они уже успели порядочно набраться. Делаю шаг и замираю. Прямо за рыжей копной подруги виднелось трупное лицо Мэйсона. Выпуклые зеленые глаза пусто смотрели на меня. Прикрываю веки и тру переносицу. Ну сколько можно? Снова осматриваю помещение и замечаю лишь недоуменно переглядывающихся друзей. Никакого призрака. Никаких зеленых волчьих глаз. Голова назойливо пульсирует и не даёт сосредоточиться. – Подруга, ты в порядке? – подошедшая Джинни мягко касается руки, пытаясь привлечь моё внимание. – Да, просто слегка переработала. – тщательно фокусируюсь на девушке, чтобы не потерять связь с реальностью. Сколько я спала прошлой ночью? Три часа? Или всё же два? – Точно? Хорошо… – Джинни подозрительно косится, но не комментирует мою заторможенность. – Пошли заберём пиво. Первую партию мы уже выпили. – Опоздала всего на четверть часа, а у вас уже кружки сухие… Печень не жалко? – легкая подколка заставляет подругу расслабиться. – Мы же волшебники, Герми! Магией починим! Перекидываясь бессмысленным фразами, берем алкоголь и доходим до ждущих друзей. Невилл неловко стукается коленом об стол в попытке подскочить и поприветствовать меня. – Ай! Мы было подумали, что ты опять не придёшь... – Мне не хотелось потратить отпускные дни на рандеву с кентаврами. Усаживаюсь под молчаливую улыбку Луны и злобный хохот Джинни. С неё бы сталось осуществить угрозу… Первый глоток пива отдаёт неприятной горечью. Что за дрянь они взяли? – Правильно боялась, Герми! О тебе уже твои собственные коллеги беспокоятся. Ромильда, черт возьми, Вейн подошла ко мне на улице и спросила, знаем ли мы с Гарри о твоём состоянии. Скулы сводит от отвращения. Трепло. Ну какое же трепло. – И что говорит? – голос ровный и спокойный. Ни единой интонацией не выдаю своего волнения. – Что ты работаешь на автомате. Ни с кем не общаешься. На обедах в шаге от сна в своей тарелке. – подруга внимательно следит за моей реакцией. В чистых глазах нет и капли хмельного дурмана. Невилл прокашливается и добавляет: – Мы может и не Гарри с Роном, но тоже ведь тебе не чужие люди. Если нужна помощь – не молчи. Гарри… Он бы точно что-нибудь придумал. Перевернул бы всю магическую Британию, но нашёл бы какого-нибудь специалиста. Избавил бы от бредовых иллюзий и бессонницы. Рон… После расставания мы с ним мало общались. Школьный роман, даже будучи скоротечным, смог оставить осадок на наших отношениях. В любом случае, они оба уже третий месяц в рабочей командировке. Шерстят Венгрию в поисках сбежавших британских контрабандистов. Сейчас они никак не смогут мне помочь. Пожалуй, оно и к лучшему. – А Ромильда не забыла упомянуть, что у нас уже который месяц повышенная нагрузка? Таким стажёрам, как она, не понять страданий полноценных сотрудников. Работай она больше, не несла бы такой чуши. – ложь плелась легко и естественно. Натягиваю самую искреннюю и энергичную улыбку. – Вам правда не стоит переживать обо мне. Слова этой болтушки нужно взвешивать трижды. Лучше расскажите, как сами поживаете. Мы ведь жуть сколько не виделись! Не сразу, но Невилл и Джинни расслабляются. Их всегда было легко обмануть веселым настроем. Только один человек никак не мог повестись на мою игру. Только один человек весь вечер не оставлял меня без своего потустороннего внимания. Луна. Полоумная Лавгуд. Она точно всё поняла.