Сон в поместье леди Блэк

Изумрудный всполох камина извергает на пол абсолютно нетрезвое тело. Гермиона стонет и растирает лицо холодными ладонями. – Надо же было так н-надраться… Один стресс от этой Полоумны~ У нашей штатной псевдо-легилиментки с годами появилась дурная привычка – видеть и молчать. После войны у многих прорезались психологические проблемы. Конечно же, бестактная Луна направо и налево стала говорить о «разбушевавшихся мозгошмыгах». И это именно в тот момент, когда нам самим не хотелось признавать наши проблемы! Не то что делать их достоянием общественности… Скандалы, появившиеся на этой почве, накрепко заковали ей язык. Почти три года никто не слышал от Лавгуд ни о каких «мозгошмыгах», но тошнотворное понимание всегда читалось на её лице. Даже если никто не знал – она знала. Читала нас как открытые книги. Заползала в самые укромные и грязные уголки души. За это я стала её ненавидеть. Не сразу. Постепенно. Чем хуже становилось моё самочувствие, чем реальнее рождались фантомы – тем мрачнее казалась Луна на общих встречах. Очевидно, и мою ненависть она понимала и принимала. Как же раздражает. И беззлобная Лавгуд, и моя беспомощность. – Профессор Грейнджер, я в вас разочарован… Иллюзорная кровь капала на паркет. Глубокая рана Мэйсона неестественно гноилась. Лицо по-прежнему сочилось холодной пустотой. – Пожалуйста, только не снова ты… – голову мутило от похмелья и накатившей паники. Пульс начал стучать по ушам. *шорох* Протяжное мяуканье развеивает призрачный силуэт. Живоглот (видимо, прибежавший на мой голос), стал нетерпеливо тереться о мантию. А, точно, я же припозднилась. Его давно пора кормить. Не глядя левитирую еду в миску кота и сбрасываю осточертевшую уличную одежду. Край брюк рвётся от неаккуратного обращения. Плевать. Потом восстановлю. Сейчас на всё плевать. Ноги механически доходят до прикроватной тумбочки. Беллатрикс смеётся в спину. Дрожащими руками вскрываю стоящую склянку с зельем и выпиваю. Вторую. Третью. Четвёртую. Уже всё равно. Хотя бы на час или два, но мне нужна темнота. Полное забвение без кошмаров и иллюзий. Глубокий матрас всасывает туловище, как зыбучий песок. Сон накрывает резко.

━━━ • ✙ • ━━━

Полная луна царила на ночном небе. Ослепительно белая, словно вырезанная из холодного мрамора. Королева бесчисленных звезд. Казалось, посмотришь на неё – и раздастся очередной протяжный волчий вой. Этот раз не стал исключением. Мягкий, но настойчивый отголосок воя проник в сознание, вытаскивая меня из вязкой пелены сна. Я моргнула, пытаясь понять, что происходит. – Когда луна успела стать такой большой?.. – у меня ведь дома маленькие окна. Её никогда не было так хорошо видно. А сейчас она висела прямо надо мной – тяжёлая, подавляющая, в любой момент готовая рухнуть на землю. Всё ещё сонное сознание не спешило отвечать на вопрос. Мысли текли медленно, как густой мёд. Босые ступни вдруг пронзила резкая, колючая боль. Холод. Поверхность под ногами была шершавой, неровной, совсем не похожей на мягкость простыней. Ледяной ветер, подобно голодному зверю, лизал обнажённые руки и шею, прогоняя последние крохи сна. Я вздрогнула. В кровати ведь должно быть тепло, уютно… Почему я мёрзну? – Какого… Какого чёрта?!.. – голос сорвался на хриплый шёпот, когда я, наконец, заставила себя оглядеться. Я не в кровати. Я даже не дома. Над головой – открытое звёздное небо, холодное и равнодушное. Вокруг – верхушки кривых зданий, торчащих, словно сломанные зубы. Под ногами – знакомая грязная черепица, покрытая пятнами мха. Моя крыша. Мой дом. Но как?! Дыхание сбивается. Судорожно хватаюсь за край дымохода, боясь шелохнуться. Это сон? Кошмар? Мне бы хотелось так думать, но холод, вгрызающийся в кожу, и острые края черепицы казались слишком реальными. Я ведь только что засыпала в кровати… Каким образом я оказалась на своей крыше?! – Я не могла… Я не могла просто взять и… во сне… – слова застревали в горле, а паника нарастала, сжимая грудь. Я попытался вспомнить хоть что-то: шаги, звук открывающейся двери, скрип лестницы – что угодно, что объяснило бы, как я оказался здесь. Но память была пуста, как безлюдная улица. Только тишина. Только страх.

━━━ • ✙ • ━━━

– Это явное проявление лунатизма, мисс Грейнджер. Полный мужчина нервозно поправлял очки и пытался поймать мой взгляд. Его лаймовая мантия целителя переливалась под солнечным светом, пробивающимся сквозь старое окно. За стенами кабинета было тихо, как на кладбище, но всё равно казалось, что каждый мог услышать мой новый грязный секрет. Понять, что герой войны всё больше сходит с ума. Я никак не ждала, что к уже привычным бредовым иллюзиям и бессоннице добавится ещё и лунатизм. – К тому же, как показали диагностирующие чары, у вас сильное истощение… – осторожно проговорил молодой волшебник, выдавая свою неуверенность. Ему пришлось прочистить горло перед продолжением. – Организм находится на грани: нервная система ослабла, иммунитет снижен, нарушен обмен веществ… Как очаровательно, мне достался не опытный целитель, а какой-то вчерашний выпускник. Казалось, будто он читает лекцию, а не беседует с больным человеком. Способным, между прочим, заснуть прямо на его кушетке. – Накануне происшествия я сильно выпила. Возможно, алкогольная интоксикация стала тому причиной. – слова вылетали с некоторым раздражением. Хотелось, чтобы всё поскорее закончилось диагнозом и неразборчивым рецептом. Стресс прошлой ночи давил на сознание новой волной сонливости. – Кхм, к сожалению, всё не так просто. Налицо злоупотребление зельями «Сна без сновидений», мисс Грейнджер. Ваш организм не просто истощён – он отравлен. Слова мужчины били, как холодные пощёчины. Так «хождения по ночам» начались из-за передозировки? Этого следовало ожидать. Даже самые безобидные зелья могли вызывать побочные эффекты, если глушить их литрами. Я выше колен погрязла в этой привычке: жажде отвязаться от прошлого хотя бы ненадолго. – Мне больше нельзя их принимать? – если я не смогу пить снадобья, то рискую потерять даже те крохи сна, что имею сейчас. – Разумеется. Случаи отравления этим зельем редкие. Я бы даже сказал – беспрецедентные. По-хорошему, вас бы вообще госпитализировать… – Исключено. – резко обрываю целителя. – У меня… важный проект на работе. Министерство, сами понимаете… Можете, пожалуйста, обойтись рекомендациями? Если я останусь в Мунго, то могут вылезти мои проблемы с психикой. Там и до отделения для душевнобольных недалеко. Буквально. Мужчина в очередной раз дёргает оправу очков, пытаясь что-то во мне высмотреть. Наверное, сознательность. – Как скажете… Но имейте в виду, дальнейшее употребление зелья может привести к необратимым последствиям. Даже… к летальному исходу. Чёрт. – Конечно… Руки не удаётся удержать от тряски.

━━━ • ✙ • ━━━

Голова нестерпимо болела, а тошнота терзала горло склизкими толчками. Бумажка, исписанная молодым целителем, казалось, перевешивала моё истощённое тело. …Диагноз: переутомление на фоне отравления безрецептурными зельями. …Симптомы: бессонница, лунатизм. …Лечение: противоядие от обычных ядов, умиротворяющий бальзам, ряд зелий №5. …Длительность: расчёт на 28 дней. …Примечание: запрет на употребление зелья «Сна без сновидений». Нужно лишь подойти к стойке, отдать рецепт и получить лечебные отвары. Тогда я смогу аппарировать в кровать. Ещё несколько поворотов и я буду ближе к цели. Надо только немного пройти. Всё ещё в уме не приложу, как можно было отравиться зельем, которое спокойно дают первокурсникам в Хогвартсе? Да, со временем организм к нему привыкает и эффективность снадобья снижается, но таких побочных эффектов быть не должно. Впрочем, неважно. Противоядие решит проблему. Гул в черепной коробке нарастал. Очередной виток коридора обрушился полной пустотой. Я ведь только что свернула правильно, не так ли? Ощущение полного ослабления било по координации сильнее, чем можно было ожидать. Ладно, я точно найду аптекаря. Когда-нибудь. Поворачиваю назад, чтобы заново сориентироваться и замираю. Из-за ближайшего поворота изящно выплывает фигура женщины в изумрудном плаще, перехваченном серебряной застёжкой. Холодное лицо, не знающее морщин из-за отсутствия мимики. Мягкая линия светлых, практически белых волос, уложенных с характерной безукоризненной точностью. И, конечно, ледяные глаза. Глаза, что кусали безразличием в поместье Малфоев, когда Беллатрикс пытала меня. Глаза, что так же бесстрастно смотрели на меня сейчас. Нарцисса Малфой. В руках она несла бумажный пакет, стенки которого едва выдавали его содержимое – узкие горлышки стеклянных флаконов (какие-то зелья, полученные в Мунго?). Каждый её шаг оставался аккуратным, неизменно грациозным, будто проходя по коридорам она находилась на балу, а не в лечебнице. Мне хотелось прижаться к стене и раствориться. Как будто я магическим образом могла исчезнуть от внимания её острых, цепких глаз. Может, она пройдёт мимо, как привидение? А может, это лишь новая иллюзия? Коридор будто сузился до размеров этого наваждения. Сердце застучало по ушам. – Мисс Грейнджер. – её голос прозвучал внезапно. Как первый раскат грома. Слишком реально, чтобы быть галлюцинацией. Мои глаза замерли на её пакете из лечебницы, будто это могло стать причиной не смотреть ведьме в лицо. Страшно представить, какие зелья могли понадобиться самой Нарциссе Малфой. Сдавленное приветствие было всем, что я смогла выдавить: – Миссис Малфой. Голубые глаза прищурились и ненавязчиво пробежались по моему телу. Острый взгляд задержался на пальцах, крепко сжимающих рецепт. Женщина, как ни странно, отрешенно молчала. Между нами повисла пауза. Прошло четыре года с нашей последней встречи. Хотя можно ли назвать встречу в Хогвартсе последней, если ни она, ни ее безумная сестра никогда по-настоящему не оставляли меня? Да, Драко и Нарциссу оправдали за их вклад в победу, но видеть ее на свободе всё равно немного… Неправильно? Мы были врагами. В какой-то момент я ненавидела её не меньше Беллатрикс. Но вот она – стоит передо мной. Немыслимо безмолвная и… убийственно оценивающая. – Вы выглядите неважно. – заметила она с холодной небрежностью. В её сдержанном тоне нельзя было угадать ни сочувствия, ни высокомерного укора. Просто констатация факта. – Благодарю за проницательность, миссис Малфой. – сухо отстреливаю непрошенное мнение. А потом, прежде чем она успела порезать меня ещё одним словом, продолжаю. – Уступите дорогу? Любой поймет, что я жутко раздражена и не настроена на диалог, а молчаливые интервалы в нашем разговоре – очевидные и нелепые. Тем не менее, женщина не отступила и раскрыла губы для новой короткой фразы. – Блэк. – Что? – чёрный? К чему это? Виски обожгло новой порцией боли. – Я уже четыре года как Блэк, а не «Миссис Малфой». Я ношу девичью фамилию. Точно… Я как-то читала в Пророке, что они с отцом Драко развелись. Свободной рукой начинаю массировать переносицу, в попытке ослабить напряжение. – Хорошо, мисс Блэк. – резко, раздражённо. – Я могу пройти? Хотелось, не оборачиваясь, уйти дальше по этому безбожно узкому коридору. Не видеть этого лица ещё четыре года (а лучше больше). Краем глаза замечаю, как бледные пальцы сжимают пакет с зельями чуть крепче. – Я… Давно хотела попросить у вас прощения, мисс Грейнджер. За тот день. За свою сестру. За себя. – слова дрожали. Льдистые глаза, морозящие душу, теперь отдавали изнеможением и пустотой. Маска непоколебимости трещала по швам, обличая густую ауру вины. – Если я могу хоть чем-то вам… Губы Нарциссы двигались, но речи не было слышно. В ушах невыносимо жужжало. Жёлтые и красные пятна всё сильнее заслоняли взор. Тело будто разом лишилось всех костей, становясь тяжёлым и неподъёмным. Мир закрутился в безумной карусели. Последнее, что я увидела – беспокойные голубые глаза и белый потолок больницы.