Сон в поместье леди Блэк

Бег срывал дыхание, колол горло ледяным болотным воздухом. Лес, тёмный и враждебный, не давал ни единого шанса на спасение. Палочка, ставшая скользкой от холодного пота, вырвалась из ослабевших пальцев и канула в безвестность где-то в самом начале этой безумной погони.    Ноги увязли в хлюпающей, засасывающей топи, что расползлась на месте лесной тропы. Каждый шаг давался с неимоверным трудом, будто чёрное болото намеренно стремилось поглотить меня целиком.   Насмешливые, торжествующие крики Пожирателей становились всё ближе, их голоса сливались с шелестом гниющих листьев и кваканьем невидимых тварей. Зловоние тины и стоячей воды душило, проникая в лёгкие вместе с ледяной, густой жижей, которая уже достигла шеи. Я дёргалась, отчаянно пытаясь зацепиться за реальность, за корягу, за травинку – за что угодно – но лишь глубже погружалась в чернильную трясину. Грязь затекала в ноздри, спускалась в горло потоком протухшей кислоты, стирая последнюю тень надежды.   Резкий, судорожный вдох, разорвавший грудь. Лёгкие горели огнём, как после марафона. Рот пересох до состояния пустыни. Я проснулась от собственного неровного дыхания, жадно глотая воздух, который больше не пах гнилью.   Сон. Это был сон.   Очнувшись окончательно, я обнаружила себя в комнате, которая могла бы принадлежать какому-нибудь древнему аристократическому роду, не знавшему ни одной войны. Высокие потолки, украшенные замысловатой лепниной, отливали золотом в мягких бликах хрустальной люстры. Тяжёлые бархатные шторы цвета глубокого графита обрамляли огромное окно, за которым, кажется, простиралась бесконечная зелень. Кровать, на которой я лежала, была застелена шёлковым покрывалом, а резные деревянные столбики по углам выглядели так, будто их вырезали столетия назад. Всё вокруг дышало роскошью, но холодной, отстранённой, как будто само помещение знало о своём величии и не считало нужным скрывать презрение к случайным гостям.   Где я? Это не больница Святого Мунго. Запах стерильности и лекарств сменился тонким ароматом старого дерева и чего-то сладковатого, почти удушающего. Я попыталась сесть, опираясь на локти, но тело протестовало, словно налитое свинцом. Последнее, что я помню – это голубые глаза Нарциссы и белый потолок, а затем… тьма.   Внезапно раздался тихий хлопок, и передо мной возникло маленькое существо с огромными, блестящими глазами-блюдцами. Домовичка, облачённая в аккуратную наволочку, нервно теребила в руках край своей одежды.   – Мисс Грейнджер? – пропищала она, склоняя голову так низко, что её длинный нос почти коснулся ковра. – Меня зовут Денке, мисс. Госпожа велела принести воды, как только вы очнётесь.   Она протянула мне серебряный поднос, на котором стоял хрустальный стакан. Я взяла его, чувствуя, как холодное стекло скользит в дрожащих пальцах. Вода была прохладной. Пучок мяты в стакане мерно кружил от стенки к стенке. Мята тут от тошноты? – Денке… Денке так рада видеть великую мисс Грейнджер в этом доме. – вдруг добавила она тише, и её огромные глаза засияли неподдельным восхищением. – Вы… вы сделали столько для нас. Законы, что вы продвинули в защиту домовых эльфов… они незначительные, говорят некоторые, но для нас они так много значат. Денке гордится шансом послужить вам, мисс.   Её слова тёплой волной коснулись моего сердца, заставив на мгновение забыть о тревоге. Я слабо улыбнулась ей.   – Спасибо, Денке.   Эльфийка, зардевшись от удовольствия, исчезла с очередным хлопком, оставив меня наедине с вопросами. Почему я здесь? И, главное, где эта «госпожа», которая распорядилась моим… перемещением?   Дверь отворилась с мягким скрипом, и в комнату вошла Нарцисса Блэк. Её осанка была безупречной, а изумрудный плащ сменился длинным платьем тёмно-синего цвета, подчёркивающим её холодную, почти нечеловеческую красоту. Волосы, идеально уложенные, сияли в свете дня. В руках она держала сложенный листок бумаги, который я тут же узнала. Мой рецепт. Сердце сжалось.   – Мисс Грейнджер, рада видеть, что вы пришли в себя. – её голос был ровным, но в нём сквозила какая-то странная нотка, почти забота, если бы я могла поверить в такое от Нарциссы. – Вы потеряли сознание в коридоре Мунго. Я не могла оставить вас там.   – Не могли оставить? – мой голос прозвучал хрипло, с нотками раздражения, которые я даже не пыталась скрыть. – Почему вы не вызвали целителя? Почему я здесь, в… Поместье Малфоев, я полагаю? Почему не в больнице? И…  – я указала на бумажку в её руках. – Почему у вас мой рецепт?   Нарцисса слегка наклонила голову, её взгляд стал острее, но лицо оставалось непроницаемым. Она медленно развернула листок, будто давая мне время осознать, что скрывать что-то бесполезно.   – Я позволила себе взглянуть, пока вы были без сознания. – призналась она, и в её тоне не было ни капли раскаяния. – Ничего сложного. Противоядие от обычных ядов, умиротворяющий бальзам, несколько стандартных зелий. Я могу сварить их для вас сама.   Я моргнула, не в силах поверить услышанному. Нарцисса Блэк, притащившая меня к себе домой и предлагающая услуги личного зельевара? Это звучало как какой-то нелепый сон, вызванный отравлением. Но её лицо оставалось серьёзным, а в глазах мелькнуло что-то, похожее на решимость. – Какого чёрта, мисс Блэк? Зачем? – я даже не знала, куда себя деть от такой откровенной наглости.   – Я не просто зельевар. Я - мастер зельеварения, мисс Грейнджер. – продолжила она, заметив моё замешательство. – Это профессионализм, отточенный годами. Я хочу помочь вам. Позвольте мне готовить ваши зелья. Позвольте мне сделать это в качестве своего искупления.   Слово «искупление» повисло в воздухе, тяжёлое, как камень. Я вспомнила её слова в больнице, её дрожащий голос, когда она просила прощения. Но доверие к этой женщине было чем-то, что я не могла себе позволить. И всё же, глядя на неё, я чувствовала, как усталость подтачивает мою решимость.   – У меня есть экспериментальное зелье. – начала она, внимательно следя за моей реакцией.    Потираю лоб, стараясь не дать оставшемуся рассудку улетучиться.   – Что за зелье? – боль рушится на голову с новой силой. Слова слетают с губ в обход измученного мозга.   – Оно помогает при посттравматической бессоннице. Я разработала его для Драко после войны… Зелье не устраняет воспоминания, но смягчает их влияние, позволяет спать без кошмаров.    Её слова звучали соблазнительно. Бесплатные снадобья высшего качества из-под рук мастера зельеварения, желающего загладить глубокую вину. Да ещё и греховно вовремя.  В этом однозначно крылся какой-то подвох, который нельзя было игнорировать.    Но… Усталость, эта бесконечная, разъедающая усталость, не оставляла мне сил спорить.   – И что вы предлагаете?   – Я предлагаю вам оставаться здесь на выходных весь следующий лечебный месяц. – продолжила Нарцисса, не отводя глаз. – Вы сможете принимать зелье, пока я варю его. Остальных снадобий я также сделаю в достатке. Вы выздоровеете – я вам обещаю.    Голова гудела, тело ныло, а мысль о том, чтобы просто сдаться и не думать, казалась единственным спасением. Язык неприятно жгло от мятной воды, поданной Денке. Странная реакция… Аллергия? Неважно. Сейчас уже ничего не было важно.   – Хорошо. – выдохнула я, едва ли понимая, на что соглашаюсь. – Но если ваши зелья не покажут эффективность в первый день – я всё же предпочту обратиться в Мунго.   Нарцисса кивнула, и на её лице промелькнуло мимолётное, почти неразличимое подобие облегчения.   Я откинулась на подушки. Поместье Малфоев. Зелья от Нарциссы Блэк. Это было безумием. Но, возможно, в этом безумии был шанс на покой. Хотя бы на пару ночей.   

━━━ • ✙ • ━━━

  – Я не хочу ничего забывать. – слова вырвались раньше, чем я успела придать им подобающую форму, прозвучав по-детски упрямо. – Воспоминания, даже самые худшие – это часть меня. Я не позволю копаться в своей голове. После войны слишком многие пострадали от заклятий забвения, пущенных в себя же. Я на такое не пойду   Нарцисса, сидевшая напротив, даже не дрогнула. Её пальцы с безупречным маникюром спокойно покоились на ручке фарфоровой чашки. Она сделала медленный глоток, давая моим словам повиснуть в воздухе и растаять.   – Мисс Грейнджер, если бы я хотела стереть вашу память, я бы воспользовалась палочкой, а не котлом. – её голос был ровным и собранным, лишённым всякой эмоции, как у целителя, зачитывающего диагноз. – Моё зелье не затрагивает воспоминания как таковые. Оно не стирает их. Оно работает с эмоциональным откликом во сне. Проще говоря, оно подменяет источник вашего страха на нечто абсурдное, нелепое. Кошмар не исчезает, он превращается в бессвязный, нестрашный бред. Поездка на фестрале, закончившаяся падением, может обернуться странным забегом на радужных единорогах. Погоня – соревнованием по прыжкам в шоколадный пудинг. Вы проснётесь в недоумении, а не в холодном поту. Оно помогает справиться с сиюминутным стрессом, а не с прошлым.   Её слова, логичные и холодные, подействовали странно успокаивающе. Я откинулась на мягкую спинку дивана, и реальность комнаты навалилась на меня с новой силой. Как я вообще здесь оказалась? После того злополучного дня в Мунго я очнулась у себя дома, смутно помня, как Нарцисса организовала моё перемещение через каминную сеть. Вечером того же дня сова доставила короткую записку с датой и временем. Суббота. Три часа дня. Поместье Малфоев. Всю неделю я попрекала себя за минутную слабость, за то, что согласилась на эту авантюру. Но очередной приступ лунатизма, разбудивший меня на пороге собственной квартиры, и мысль о забытом в поместье рецепте пересилили желание всё проигнорировать. И вот я здесь. Сижу в личном кабинете Нарциссы Блэк и пью с ней чай.   Комната была не похожа на остальную часть дома. Стены не казались такими холодными, возможно, из-за обилия книжных шкафов из тёмного дерева. В центре, на специальном постаменте, возвышался массивный медный котёл, отполированный до блеска. Рядом стоял длинный стол, на котором, словно армия на параде, были педантично разложены ингредиенты в хрустальных баночках. Два дивана кофейного цвета, столик между ними, закрытая дверь, ведущая в неизвестность. И граммофоны. Они были повсюду – один у окна, другой у книжной полки, ещё десятки в коридорах и прихожей. Чудное у Нарциссы увлечение.   Передо мной на столике в идеальный ряд были выстроены несколько флаконов – зелья из моего рецепта. Я сонно взяла одно из них и покрутила. Интересно, какое из них «Противоядие от обычных ядов», выписанное целителем? Готова поклясться, что оно должно быть сапфирового цвета, но такого тут не было.   Нарцисса отставила чашку и грациозно поднялась на постамент – к ингредиентам.   – Экспериментальное зелье нужно пить свежим. – сказала она, направляясь к котлу. – Поэтому оно – единственное, что я не приготовила заранее.   Подслеповато щурюсь и слежу за аккуратной работой. Свет из высокого окна падал Блэк на спину, очерчивая силуэт с идеальной осанкой. Медный нож порхал в чужих руках, как грациозная пикси. В её движениях была отточенная годами уверенность мастера. Настолько идеальную обработку корня мандрагоры надо ещё поискать.   Беру в свободную руку другой флакон, косясь на кольцо, подаренное Роном. Подарок, явно выбранный Джинни – тонкий серебряный ободок, темнеющий при контакте с большинством ядов. Кольцо хранило свой первозданный цвет – значит, зелье не отравлено. Напряжённый взгляд случайно упал на предплечье, на бледный, но от этого не менее уродливый шрам. Грязнокровка. Здесь, в безупречном доме чистой крови, он особо резал глаз.   Откупориваю крышку первого зелья, лениво нюхаю, морщусь и выпиваю залпом. Затем второе. Третье. Почти всё неимоверно горчило, настолько, что хотелось выплюнуть, но вряд ли в этом была вина Нарциссы. Жидкости не слоились, а мягко переливались в свете, пахли крепко и чисто, без единого намёка на порчу. Как бы хорош не был зельевар – вкус, не то, что находится в его власти.   Постепенно тело начало расслабляться, и я стала погружаться в комфортную атмосферу сосредоточенной работы, так напоминавшую уроки профессора Снейпа. Не хватало только хлёстких замечаний, ставших за годы – родными.   «– Поттер, вы не в состоянии отличить серебряный нож от медного?!». «– Финниган, марш из класса, пока я не ополоснул вашу голову в вашем же котле!».   Незабываемо.    Нарцисса закончила. Она перелила содержимое котла в небольшой флакон. Зелье было перламутровым, и в его мягком сиянии медленно кружился вихрь из мельчайших капель чистой черноты.   – Я испытывала его на себе и ещё на пяти добровольцах. – сухо, почти врачебно, сообщила она, ставя флакон передо мной. – За месяц постоянного приёма никаких побочных эффектов зафиксировано не было. Если с вами оно покажет стабильный положительный результат, я планирую запатентовать его и опубликовать исследование.   Эта деловая структурность успокаивала (хотя я и подметила про себя, что она не упомянула, был ли среди «добровольцев» Драко).    Что ж. Патент – желание прославиться и заработать звучало правдивее, чем желание раскаяться.    Осторожно беру флакон. Жидкость внутри тёплая и совсем не вязкая. Короткий вздох – осушаю его до дна.   Эффект был мгновенным. Тяжёлая, свинцовая сонливость обрушилась на меня, как лавина. В груди вспыхнула паника – это слишком быстро, слишком сильно.   – Всё в порядке, мисс Грейнджер. – её голос донёсся будто сквозь вату. – Это нормальная реакция. Просто засыпайте. Можете лечь прямо здесь, на диване.   Попытка возразить провалилась. Веки уже налились свинцом. Голова сама собой опустилась на подушку. Неловкое молчание повисло в комнате, нарушаемое лишь тихим треском догорающих поленьев под котлом.   – Почему у вас дома так много граммофонов? – вопрос сорвался с губ сам собой, пьяный от усталости.   Я почти не расслышала ответ, уплывая в темноту.   – Порой тут бывает невыносимо тихо, мисс Грейнджер…   Комната растворяется, а фигура Нарциссы смазывается в бледное пятно. Мысли путаются, теряют форму и тают, как снег на ладони, уступая место мягкой, всепоглощающей пустоте. До чего же приятно.