Человек, в которого...

      Уже несколько часов как свет во всей квартире был выключен, и теперь только слабое свечение ночного светильника в одной из двух спален оставлял тусклую золотистую полоску света на паркете.              Этой ночью им обеим почему-то не спится. То ли из-за перепадов атмосферного давления, то ли от внутреннего напряжения, сна не было ни в одном глазу. Груз последних дней не позволяет заснуть с чистой совестью. Но даже усевшись так близко, они предпочитают в очередной раз эпично отмолчаться, делая вид, что редкие огни в доме напротив или проезжающие мимо машины намного интереснее, чем человек рядом. И тем не менее, обе ожидали, кто же первым прервет эту гнетущую тишину. Наверное, позже, этому герою необходимо будет купить медальку за смелость.              На этом моменте можно иронично усмехнуться и задуматься о том, как только эти двое, будучи вымотанным до чертиков этой недосказанностью, умудряются так спокойно сидеть и молчать? Да, в этой квартире определенно не принято орать на друг друга и разбивать об стены посуду. Именно поэтому все ссоры были такими тихими и темными, вернее сказать, мрачными. И только остывающий чай, легкий длинный плед на плечах и несчастные полметра между их стульями свидетельствовали о том, что по крайней мере они пытались. Вот только непонятно: пытались сказать что-то в своё оправдание или в свою защиту?              — Кот.              — М? — отозвалась девушка на привычное ей прозвище.              От неожиданности она вздрогнула и, в попытке высвободить свою руку из непослушного гнезда на голове, она дернула запутанный кудри слишком сильно, тут же тихо зашипев. Словно и правда была котом, которому ненароком вырвали целый клочок шерсти.              Но соседка рядом мягко мотнула головой:       — Не ты, — возразила она и, возможно, если бы не фары машины, проехавшей в этот момент мимо окон их дома, можно было подумать, что девушка раздражена, но на подсвеченном смуглом лице девушки читалось лишь спокойствие, может быть немного смирение и мягкая улыбка. — Я про Серого, — бросила та и кивнула в сторону питомца, всё еще подглядывающего за двумя девушками.              — А, извини. Я просто подумала…— “что всё осталось так же, как было раньше и ты снова так позвала меня просто потому что по привычке”?               Но она так и не закончила мысль, снова отвернувшись к окну. Нынче, особенно с её-то зрением — без трёх единичка — наблюдать за ночным городом становилось всё интереснее и интереснее.              Впрочем, не то чтобы её (всё еще) подруга не прочитала всё по её лицу. На нем действительно всё было написано. И всё же причина этим трудно объяснимым эмоциям имелась. Всё это определенно происходило из-за озвученного неделей ранее слезного признания в любви (стоит отметить, под неплохим таким градусом). Полнейшая амнезия на следующее утро и неожиданный и абсолютно, казалось бы, “безконтекстный” ответ подруги о том, что якобы у неё уже давно есть человек, в которого она давно влюблена и это взаимно.              “Ну класс!” — скажете вы, и я вас уверяю, никто из них не был доволен таким развитием их общего, на сколько это было возможно, сценария. Очередное клише из пьяных признаний, гиперактивной амнезии и подростковых страданий от неразделенной первой любви. Ну не прелесть ли? Кто не любит Санту-Барбару? А вот как раз таки эти двое такое и не любили. Только ведь никто же не застрахован от внезапного участия в этой самой Барбаре, верно?              И вот они здесь. Пару видов дешевого высокоградусного алкоголя, накипевшие чувства и, по всей видимости, предменструальный синдром, куда же без него, они обе девушки как никак. И да, это все еще сарказм.       Ночью всем было прекрасно, а вот на утро… Одна без понятия, как объяснить свои чувства тому самому “человеку, в которого…”, сидящему сейчас с растрепанной от нервов копной рыжих волос на соседнем стуле. А вторая уже начала страдать от “невзаимной любви”, потому что, сама же в пьяном угаре и сказала о том, что до одурения влюблена в свою соседку, а на следующее утро благополучно забыла об этом и теперь мучается в догадках, кто же это за такой “человек, в которого…”.              Но благо у обоих в голове была хоть одна схожая мысль: “Что-то тут не так”. Не всё потеряно, правда? Зерно сомнения заложено. Скоро, дай Господь, прорастет.              Чай уже давно остыл, когда молчание снова нарушили:       — А, кот, да, что ты говорила про кота? — теперь нервы сдавали не только у ее прически, но и у голоса. Уже скоро рассвет, конечно она нервничает. Боится, что они в очередной раз разойдутся молча и она так и не узнает, что это за такой “человек, в которого…”.              — Ты забыла его покормить, сегодня вечером была твоя очередь.              — Извини, снова забыла, да? — что ж, они прошли тот этап, когда по такому поводу можно было загоняться. Обе привыкли, что быт — дело не легкое, и “рыжей бестии”, (о да, еще одно клише), стоит каждый раз о многом напоминать.              — Ты и в тот вечер забыла, — девушка сказала это как бы между прочим, без обвинений в интонации, просто как факт. Но эта самая “бестия” прекрасно справлялась с самообвинением самостоятельно, помощь извне ей была не нужна.              — В тот вечер…? Это…              — Ага, неделю назад. Ты тогда слишком сильно напилась и забыла покормить Сергея.              — Кажется, я не помню даже по какому поводу напилась, — сказала она и, обреченно простонав, она откинулась на спинку мягкого стула, снова зарывшись обеими руками в густые, но короткие волосы. Отчего-то именно сейчас ей показалось, что она забыла нечто чрезвычайно важное. Не Серого накормить, нет, что-то масштабнее…              “Что же я тогда натворила?” — подумала наверняка она, но этот вопрос снова слишком отчетливо был заметен по выражению её лица. Да, рядом с ней, способности читать мысли иметь не надо было.              — И совсем не помнишь, что сказала? — предположила соседка, всё же не сдержав смешка.              — Нет, а я что-то сказала? — эмоции на её лице продолжали сменяться с какой-то невероятной частотой. Вроде только что это было раздражение на саму себя и обреченность, а вот уже удивление и немного тревога. Опять волнуется и опять по пустякам.              — Да так…— уклониться ответа подруге может и удалось, но мысленный процесс и его пагубность для общего душевного равновесия девушки рядом уже было не остановить.              Теперь тишина и прохлада ночи не казалась столь заманчивой. Возможно, еще через пару дней ей приснится, как однажды с ней приключилось невиданного масштаба пьяное приключение. Сначала она ввалилась в квартиру и повисла на своей соседке так, что было не пошевелиться, а потом произнесла тираду о том, как давно в неё влюблена и как она “чертовски хочет поцеловать” подругу, но…              — Целовать можно только тех людей, в которых ты давно влюблена, ты не понимаешь, — несвязная речь всё же не была лишена присущего ей артистизма. — И это должно быть взаимно!!!! Но ты меня не любишь, и мы не можем это сделать! Почему жить так больно?!!              И только на следующее утро до нее дойдет, что это был вовсе не сон, а те самые “утерянные” воспоминания. И что тем утром её вовсе не пытались отшить. Пройдет еще немного и они наконец смогут поговорить, разрешив все недопонимания. А затем, вполне возможно, произойдет тот заветный поцелуй, потому что “целовать можно только тех людей, в которых ты давно влюблена, и должно быть взаимно”. Но дойдет до нее это совсем не сразу, ведь она совсем забыла предположить, что тем “человеком, в которого…” всё это время была именно она.              Ну а сейчас, пожалуй, им просто стоило заварить еще чая, поправить слегка съехавший с плеч плед и, придвинув стул еще ближе, наконец вспомнить, что Сергей всё ещё не накормлен и ждет, пока хозяйки наконец определятся, чья очередь. Ибо новый день наступил уже давно…