Свет, который не погас. Часть 2: Без тебя.

      Мэри поставила подбородок на колени. Взор ее был устремлен вперед.        Четыре мужчины изменили ее жизнь в корне. Один разрушил. Другой спас. Третий дал отцовскую заботу и любовь. Четвертый пытался собрать ее из осколков…       Она знала, что Леви вряд ли вспомнит, она и не напоминала ему, и не хотела, хотя дважды разговор заходил о ее прошлом, и дважды она обрывала его в том моменте, где их судьбы пересеклись. Считала это лишним. Она и сейчас считала, да только уже не было смысла молчать.       В тот день они с Изабель сидели на нижней ступеньке крыльца домика, где жили Мэри с Деймоном. Изабель задержалась чуть дольше, потому что они ели яблоки. Был свежий завоз, у Мэри водились деньги, и она накупила свежих, румяных, и поделилась с девочкой. Изабель сидела, уплетала уже второе и болтала ногами.        Деймон вернулся в обед, с двумя друзьями и застал их на крыльце: Изабль щебетала и заливалась звонким смехом; Мэри улыбалась ей. Так, как не улыбалась ему, никогда, и он сам не заметил, как гнев и зависть стали распирать все его нутро.       — А ты еще кто такая? — Бросил он злобным тоном, и Мэри видела, как сжались его кулаки, не успела девочка и ответить.       — Тебе-то что? — Ощетинилась Изабель, и в зеленых глазах ее блеснула дерзкая искра.       — Убирайся отсюда, чтоб я тебя возле нее не видел!       Мэри на миг будто воды в рот набрала: она не могла бы подумать, что Деймон не подпустит к ней даже девочку, столь безобидного на вид ребенка тригадцати лет, как Изабель. Ей и самой было не намного больше, всего четырнадцать, но она ощущала себя старше на десяток лет. Она была женщиной тогда, когда могла побыть еще ребенком.       Тем временем, Изабель поднялась на ноги, и, подавая корпус в его сторону, огрызнулась:       — А она — не твоя собственность, чтобы ты тут командовал, мудила!       Все произошло слишком быстро. Деймон вытянул руку, хватая девочку за грудки.       — Я тебя не боюсь! — Дерзко выпалила Изабель и плюнула Деймону в лицо.       Лицо его осунулось. Злоба полыхнула в его глазах, и Деймон свободной рукой отер слюну со своей щеки.       — Не думай, что я так просто это оставлю. — Проговорил сквозь зубы и потянулся рукой за пояс.       Мэри увидела это короткое движение и бросилась в сторону подруги, когда Деймон уже успел вытащить нож.       — Нет! — Закричала Мэри.       Она бегала быстро. Быстрее, чем он привык. Мэри понадобилась секунда, чтобы оказаться рядом и протиснуться между ними, отгораживая собой девочку.       Друзья окаменели от неожиданности: даже им показалось слишком то, что делал Деймон, и ни один не шелохнулся, не вмешался. Все, что удерживало Деймона от удара ножом — это хрупкая девушка, возникшая напротив.       — Беги! — Единственное, что сумела она крикнуть, пока отталкивала Деймона прочь, и Изабель среагировала сразу же.       — Мэри, дождись! Братишка его на куски порвет! — Донеслось, отдаляясь, от нее, и далее она исчезла в глубине улицы.       Мэри слабо помнила, как Деймон, разъярившись, затащил ее в дом и бросил на пол. Он крикнул друзьям, чтобы ждали снаружи и убивали всех, кто решит сунуться.       Она слишком сильно ударилась, чтобы сразу подняться и дать ему отпор. От боли сдавило дыхание, и девушка не смогла пошевельнуться. Лишь услышала, как он закрывает дверь, а потом — возвращается к ней.       — Ты что это, решила пойти против меня?       Он присел на корточки возле нее и приподнял за волосы ее голову, чтобы посмотреть в лицо. Мэри поморщилась от боли, но все равно встретила его глаза.       — Деймон, ты окончательно спятил! Я действительно не твоя собственность!       — А мне кажется, у нас был другой уговор       — Мы не договаривались, что я стану твоей вещью!       — Вещь?! А я думал, любимая.       — Да ну? Любимая? Я с тобой сплю — ты помогаешь мне протянуть здесь подольше, о любви мы не договаривались.       — Мэри, я люблю тебя. Только я и никто больше, а ты…ты улыбаешься всем. Всем, кроме меня.       Она слышала, как его голос дрогнул, но хватка все равно не слабла.       — Почему? Чего тебе еще не хватало, Мэри? Все лучшее — тебе, все мое — твое. Почему?        Еще больше дрожи в голосе, на грани отчаяния, а волосы сжаты в его кулаке. Деймон еще сильнее сцепил пальцы, как будто желая сделать ей больнее, в отместку за боль свою.       — Потому что ненавижу тебя. — Сквозь сцепленные зубы, с ненавистью, сказала Мэри. — И никогда не обещала любить. Уйду как только подвернется первая возможность. —       — Что ты сказала?       — Что слышал! Да я лучше умру здесь сама от голода, нежели буду с тобой!       — А как же все, что я дал тебе? Или ты уже забыла?       — А как же то, что ты у меня отнял?!       — Зачем ты вынуждаешь меня делать все это?        Она помнила, как вес его обозленного тела, навалившийся на нее сзади, прижал ее к полу. Мэри решительно настроилась встать, вывернуться из его хватки и дать отпор. Рукой ошупала пол вокруг себя, в поисках хоть чего-то, что могло бы сойти за оружие. Ударить бы его по голове, она бы выиграла секунды и сбежала.       — Не вздумай!       Деймон отреагировал и заломал обе ее руки за спину, а после - перехватил их своими пальцами. Ей оставалось беспомощно лежать слушать, как он часто дышал ей в ухо.       — Ты не уйдешь, если забеременеешь.       — Нет!       Страх острием пронзил ее тело, через грудь, и Мэри дернулась в очередной попытке вывернуться, но вдруг у шеи почувствовала что-то тонкое, холодное, обещающее быструю смерть.        Деймон прижал к ее горлу нож.       — Не дергайся, иначе я тебя зарежу, поняла?        Под щекой — холодный камень. Острие лезвия впилось в тонкую кожу, и порез на шее стал сочится кровью.       — Даю последний шанс. Скажи, что ты — только моя!       — Никогда! Я лучше умру! С меня хватит!       — Тогда поговорим иначе.       Вторая рука его отпустила ее запястья, но стала разрывать на ней одежду. Мэри лишь успела крикнуть, что не нужно. Чтобы хотя бы не на полу, но уже было слишком поздно. Его самоконтроль уже растворился без остатка в ярости и желании причинять боль — мстить за себя и растоптанные чувства.       Больно.       Так, как не было до этого. Жжение и давление внизу живота, как будто ее тело заполнили чем-то раскаленным. В каждом его движении — резкая, нарастающая сила, пробивающаяся туда, где боль раскалывала ее тело на части.       Все, что она могла — это сцепить зубы и крепко сомкнуть глаза. Слышать, как он дышит в ее шею, а у нее вырывается из груди сердце. Это займет пару минут - не более, уже не раз так бывало, - успокаивала она себя, но и лгала одновременно. Бывало, но не так. Не так грубо, не так жестоко и не так нетерпимо больно.        Подступающие слезы душили ее горло изнутри, а боль нарастала, как нарастала и сила давления. Как будто Деймон держал всю эту мощь в себе годами, и только сейчас она прорвалась в безжалостной попытке сделать Мэри своей, даже если это обернется последствиями.       Он толкнул в последний раз. Резко и шумно выдохнул, остановился и опустился на ее спину. Мэри еще больше вжалась в пол, а сдавленная его весом грудь не могла раскрыться для вдоха. На ее щеку, мокрую, упала капля пота, а внутри была какая-то странная пульсация, незнакомая ранее.       Она понмала, что это. И понимала, что теперь обречена.       Хватка рук вокруг ее тела ослабла, как ослаб и сам Деймон, отдавшись без остатка, и все стихло.       За дверью стало шумно. Голоса друзей Деймона что-то говорили на повышенных тонах, перешли на крик, а дальше донеслись звуки борьбы.       — Да что там такое? — Раздраженно спросил Деймон и повернулся в сторону двери.       Выругавшись, был вынужден слезть с Мэри. Он все еще часто дышал, как будто пробежал несколько кварталов. Наспех натянул брюки и поднялся.       Мэри смогла сделать вдох. Больше сделать не могла ничего. Она просто лежала, раздавленная, уничтоженная и лишенная всех надежд и стремлений.       Борьба за дверью стихла внезапно быстро, как будто чья-то сторона одержала победу в считанные минуты, и наступила тишина. В дверь постучали в тот же миг, и Деймон замер, прислушиваясь.       Будь это друзья, они сразу сказали бы, что это они. Предупредили бы. Сейчас же со стороны крыльца было подозрительно тихо, и Деймон насторожился. Куда они подевались? Тихим шагом подошел к двери и остановился.       Мэри перевернулась, с трудом села. Между бедер жгло, низ живота тянуло. Она отползла в сторону, прижимая к себе блузку, чтобы не спадала. За спиной оказался вход в другую комнату, и, недолго думая, Мэри переместилась туда. Паника мешала думать логически, соображать, а дрожь в теле сковывала все движения. Единственное, что Мэри пришло в голову — скрыться в соседнем помещении.       — Кто? — Спросил Деймон, сжимая в руке нож.       — Открывай. — Донеслось снаружи. В голосе звучали стальные ноты: это уж точно не было голосом ни одного из его друзей.       Мэри осторожно выглянула из соседней комнаты. Деймон оставался стоять, не открывая. Вдруг прозвучал удар, и в следующую секунду дверь была выбита с такой силой, что слетела с одной петли. Посыпались щепки и пыль, а Деймон отлетел назад, и упал на пол.       На пороге стоял человек. Мужчина. Один, без помощников. На удивление, невысокий, как совсем юный парень, однако же, более зрелое телосложение выдавало в нем именно молодого мужчину. Черные, как смоль, волосы, закрывали его лоб и, частично, глаза. Но смотрел он прямо.       — Л-Леви? — Заикнулся Деймон, в оба глаза таращась на пришедшего.       Мужчина не ответил. Он сделал шаг внутрь и остановился, возвышаясь над сидящим на полу Деймоном.       — Та девчонка…так это …. — понял вдруг тот, все еще ошеломленный       — Моя сестра. — Донеслось в ответ. Негромко, холодно, но с той остротой, которая полоснула плотную тишину в доме.       Она неоднократно слышала это имя. «Леви» — периодически звучало то тут, то там. Кто-то произносил его шепотом и со страхом. Кто-то же- наоборот, с любопытством и даже некоей толикой зависти. Его нечасто видели, но знали, что он бродит по городским кварталам. Знала и Мэри. Единственное, чего она не ожидала — так это то, что Изабель была его сестрой.       — Мне очень жаль… Леви, ну давай договоримся. Ну если хочешь, я перед ней извинюсь.        Деймон фальшивил. Мэри знала этот тон, она знала, что он намеренно притворяется кающимся, чтобы усыпить блительнсть противника. Но Мэри не собиралась вмешиваться. Что, если Леви, узнав, что она прячется совсем рядом, примется и за нее?       — Где девочка? — Спросил мужчина. Голос негромкий, но он заполонил все пространство, проникая в каждый, даже отдаленный, угол.       Деймон успел выглянуть на крыльцо, и не на шутку испугался, увидев, что там лежат тела обоих его друзей, каждое — в луже крови и бездыханно.       — Мне сказали, здесь есть девочка. — Повторил голос.       Мэри обмерла и прижалась спиной к стене. Так сильно, как будто надеялась, что та вомнет ее в себя и спрячет.       — А, девочка? — Переспросил Деймон с напускной легкостью, как будто старался придать голосу той невозмутимости, в которой Леви не заметил бы лжи.       — А она уже ушла.       Леви смотрел не мигая. Как и не шевельнулся до сих пор.       — Но я мог бы тебе ее найти. Пойдем?       Медленно поднялся, без резких движений, глаза в глаза с Леви.       — Пойдем?       И вдруг резво рванул вперед, бросился на Леви прыжком, крепко сжимая рукоять ножа. Но Леви спокойно, без суеты, перехватил руку с ножом, прямо перед своим горлом. Оружие отобрал с такой легкостью, точно вырвал игрушку из пальцев ребенка. А после — сделал одно-единственное движение в сторону живота Деймона, и тот обхватил себя руками. Кровь засочилась сквозь пальцы, он обмяк. Кашлянул, потом — еще раз. Колени медленно подогнулись, и Деймон с глухим стоном упал.       Мужчина же непоколебимо остался стоять на том же месте, где и был изначально. Он не сдвинулся ни на сантиметр. Лицо его не сменило выражения, лишь холодный и безразличный взгляд опустился на обездвиженное тело.       Мэри зажала руками рот, чтобы не закричать. В глазах ее стояли слезы, и она едва сдержала вырвавшийся из ее груди всхлип.       Достал из кармана белый платок и протер им лезвие своего ножа, а после этого — переступил тело Деймона и вошел в комнату.       Мэри слышала, как его шаги неторопливо приближаются в сторону второй — той, где скрывалась она. Все еще прижимая руки ко рту, она лихорадочно осмотрелась по сторонам. Окно комнаты было открыто. Сил не было, а дрожь все усиливалась, как будто пыталась парализовать тело. Отползла еще на полметра. Ноги не слушались, они словно стали чужими ей.       Взобраться на подоконник стоило усилий, и она уже хотела выпрыгнуть, даже если шлепнется на землю, как спину вдруг щекотнуло чувство присутствия человека в одном с ней пространстве.       Обернулась.        Волосы упали ей на лицо, приклеились к мокрым щекам. Леви стоял мрачной фигурой в проеме. В правой руке все еще оставался нож, но уже чистый, не окровавленный. На миг она встретила острый взгляд, устремленный на нее, и силы так внезапно вернулись в тело, как если бы один только вид этого человека восстановил ее для возможности унести поскорее ноги.        Недолго думая, Мэри оттолкнулась ладонью о подоконник и выскочила на улицу. А дальше — бежала без оглядки. Петляла улочками и закоулками; взбиралась на парапеты и даже крыши, и все это время поддерживала рукой блузку, которая, будучи разорванной на спине, грозилась сползти с нее и упасть, оставляя девушку полуобнаженной. Воротник и перед ее блузки были испачканы кровью, которая продолжала медленно сочиться из-под подбородка, юбка то и дело приклеивается к бедрам. Бежала долго — уже, скорее, по инерции, нежели с целью спастись. Ведь никто ее не преследовал.       Окончательно выбившись из сил, она свернула в переулок и уселась под окном, облокотившись спиной о сырую стену. Увидела кровь на ткани. Увидела большое, влажное пятно на юбке, а в том месте, где она задралась, внутренняя поверхность бедра поблескивала от чего-то влажного, вязкого, беловатого цвета.       Рыдания сдавили горло. Она так сильно зажала себе ладонью рот, словно надеялась, что этим удержит их хоть еще ненадолго, но не вышло.       В ладони потонул крик. А после — дала волю слезам.        Дыхание сбилось; оно заглушало все прочие звуки вокруг, но из окна она сумела четко расслышать одну-единственную фразу:       — Спасибо вам, господин Джонатан Эмбер, пусть вас хранит Господь.       Сердце ее сделало скачок в груди. Ей не послышалось: это имя прозвучало очень четко, она не могла ослышаться.       Мэри оторвалась спиной от стены и, аккуратно пригнувшись, заглянула в окно. Сначала увидела лежащего в кровати ребенка, судя по виду, умирающего. А рядом на коленях стояла его мать, напротив высокого, хорошо одетого, мужчины. И она обеими руками держала его руку.       Когда мужчина направился к выходу, Мэри собрала в себе все оставшиеся силы и выбежала из-за угла на улицу, куда вела входная дверь из этого дома. Ноги вели ее сами, вопреки слабости и дрожи в коленях.       Еще раз распрощавшись с женщиной, этот человек сомкнул руку на небольшом чемоданчике и уже направился было к дороге, как Мэри окликнула его.       — Погодите!       Высокий мужчина обернулся.       Он увидел худенькую девочку, одиноко стоящую на опустевшей улице. Густые, объемные волосы ее были растрепаны и спутаны. Рассыыпались по ее лицу. Хрупкие руки прижимали к телу сползавшую с плечей белую блузку, а спина оставалась оголена. Грудь ее, шея и воротник блузки были в крови, а порозовевшее от слез лицо покрыто кровоподтеками. Карие глаза, широко открытые, смотрели на него сквозь пряди волос, почти не моргая       — Что с тобой случилось? Тебе нужна помощь?       Человек осмотрелся по сторонам, будто искал, есть ли кто поблизости, к кому обратиться. Но убедившись, что улица пуста, он, поколебавшись, шагнул в ее сторону. Мэри же чувствовала, как каменеет ее язык. Слова не шли, она только в оба смотрела на благородное, доброе лицо, которое выражало искреннее сострадание.       — Я могу что-нибудь сделать? Давай посмотрим, есть ли у меня что-то для перевязки.       Он остановился на небольшом расстоянии, выверяя каждый шаг: девочка могла быть и опасной, и напуганной, и шокированной — кто знает, какова будет ее дальнейшая реакция?       Мэри, понимая, что если сейчас она не сделает хоть что-то, останется одна в этом проклятом месте навсегда. Усилием воли она заставила себя шевельнуться.       Отбросила волосы с лица.       Мужчина поднял на нее глаза и взгляд его застыл, а рука, так и не донесясь до ручки чемоданцика, дрогнула в пальцах.       Мэри подтянула правую руку к лицу, зубами захватила край платка (так как другая рука прикрывала остатками одежды ее тело) на запястье и развязала.       — Меня зовут Мэри. Мэри Эмбер. А это…       — Не продолжай.       Губы человека задрожали.       — Ты так на нее похожа… — Прошептал он.       Прикрыл глаза. А когда открыл, в них блеснуло что-то едва заметное, но живое. Глядящее на Мэри, как на видение, которое может развеяться, если он моргнет.       Дотянулся и бережно сомкнул дрожащие пальцы на шелковой ткани — так, будто она может рассыпаться от его прикосновения.       — Не может быть…. Ты….так это ты…       — Пожалуйста…заберите меня отсюда. — Вырвалось у Мэри отчаянное, и слезы так стремительно подступили к ее горлу, что она, пытаясь говорить дальше, стала заикаться. — У м-меня есть д-деньги, я от-отдам все, что н-нужно, просто з-заберите м-меня из этого….м-места. Прошу…       Всхлип вырвался из груди, и она прижала ладонь к глазам.       Она не ожидала, что он подойдет к ней. Что возьмет в руки ее лицо и заглянет в ее глаза.       — Как же так? Неужели это ты? — Сказал отец, и по его щеке скатилась слеза. — Мэри, доченька.       Он крепко прижал ее к груди, заключая в теплых, немного растерянных, объятиях, и Мэри почувствовала, как он поставил подбородок на ее макушку.       — Я думал…. я никогда тебя не найду.       Она дала волю слезам, уткнувшись в его грудь. За то, что мамы больше нет; за то, что ей всего 14, а она уже стала женщиной; за то, что больно до сих пор внизу живота; за то, что, возможно, в ней зародится жизнь; за то, как на ее глазах был убит Деймон; за то, что она отчаялась жить не видя неба.       Отец не выпускал ее из объятий. Он думал, что если разомкнет их, девочка исчезнет снова, и он снова ее потеряет, как потерял Оливию. Быстро и навсегда. Мэри плакала навзрыд, и хрупкое тело ее дрожало, и он готов был стоять так часы напролет, пока ей не станет легче.       Сколько времени прошло, никто из них наверняка не знал. Но, когда слез уже не осталось, а диафрагму перестали разрывать всхлипы, Мэри позволила себе оторваться от его груди.       Отец окинул ее быстрым взглядом с головы до ног. И он увидел все — то, что нужно было увидеть. И разорванную одежду, и пятно на смятой юбке, и синяк на запястье. Положил руки ей на плечи и очень серьезно спросил:       — Кто сделал это с тобой?       И пальцы так сильно впились в ее плечи, как будто представляя, что под ними — горло того человека, который изнасиловал ее.       — Какая тварь это сделала?       — Он…уже мертв.       Отец на секунду присмотрелся к выражению ее лица, и когда убедился, что она не лжет, немного смягчился. Он снял с себя пиджак и накинул на ее плечи, а затем застегнул пуговицы, чтобы не спадал.       — Мы сейчас же уедем отсюда, слышишь меня? И ноги твоей здесь больше не будет       Из дому Мэри забрала спрятанные до этого деньги и документы, несколько маминых вещей на память и гитару. На месте, где был убит Деймон, тела не было, но оставался длинный, рзмазанный по полу, кровавый след, который тянулся на крыльцо, по ступенькам, и далее на улицу. Кто-то утащил его тело — возможно, кто-то из дружков или брат. Плевать. Двоих других, которых Леви убил раньше, оставили. Велика вероятность, что вернутся позже, поэтому Мэри заторопилась сделать еще одно дело напоследок.        У Деймона тоже были деньги, она знала, где. Достала их и положила под нижнюю ступеньку крыльца. На двери своей квартирки она оставила записку для Изабель. «Я нашла отца. Мы, наверное, больше с тобой не увидимся. Загляни туда, где ты сегодня со мной сидела — думаю, тебе пригодится. Прощай»       Удаляясь по улице, Мэри еще раз обернулась на свой дом. Он навсегда останется там, как и тот уют, что мама так старалась создать для нее. Те подушки, которые она вышила, те книги, которые она читала, та посуда, из которой они ели. Возможно, Изабель что-то заберет себе. Так даже лучше.       У лестницы на поверхность, Джонатана остановил полицейский.       — Господин Эмбер, мы не можем пропустить эту девушку.       — Это — моя дочь, и она пойдет со мной.        — Понимаю, но у нас свои порядки       Мэри не ожидала, что у ее отца может быть столь грозный голос, когда он обрушился на полицейского, не успел тот договорить:       — Порядки?! У вас трупы лежат в двух кварталах! У вас изнасиловали ребенка, прямо под носом, и вы мне про порядки говорите?! Чем, кроме охраны лестниц, вы вообще способны заниматься?! Мэри идем, детка, это — не полиция, а одно название.       Отец пропустил ее вперед и ступил на лестницу сразу же, следом.       — Надеюсь, хоть когда-то кто-то займется этим местом и поможет людям, которых бросили на произвол судьбы. — Все еще сетовал ее отец, идя сзади.        Шаг за шагом, воздух становился свежее и чище. Незнакомый приятный запах, новые звуки вокруг. Над головой чернело небо, усыпанное звездами, и она шла, задрав голову, и жадно глотала каждый миллиметр всего, что видела вокруг.                     Леви попытался выудить из памяти хоть что-то из прошлого, где возник бы ее образ, но слишком много людей и лиц оставалось в той жизни, чтобы помнить всех.       — Я рассказывала отряду, помните? — Начала Мэри как будто издалека. — Человек, который…был жесток со мной. Вы убили его в тот день.       Леви отвел взгляд немного в сторону и вниз, лоб нахмурил: как будто он «заглядывал» внутрь себя, перебирая воспоминания.       — Изабель… Да, мы знали друг друга, я чуть было не проболталась тогда, когда рассказывала ребятам. — Продолжала она, все так же нескладно. — Так вот, в тот день …он угрожал убить Изабель. Она, наверное, пришла к вам и все рассказала…       Она смолкла на полуслове, когда увидела, что глаза капитана раскрылись шире, обретая ясность.       — Она сказала мне, что там есть девочка. — Резко выдохнул он. — Это была ты?       Мэри кивнула.       В его напряженном лице и на секунду прижатым ко лбу пальцам Мэри видела, как он прикладывает буквально физические силы, чтобы вспомнить детали.       Он не мог не заметить капли крови на полу, и, подобно следам, они тянулись к другой комнате. Оттуда донесся шорох, и Леви ускорил шаг, при этом навострив уши и выдерживая дистанцию, безопасную, на случай если тот, кто там скрывается, окажется агрессивен.       Когда он вошел, то увидел скукожившегося на подоконнике ребенка. Разбитого, израненного. Обернулась на него, лицо — скрыто под вуалью густых волос. Не смог поймать ее взгляда, а едва только приоткрыл губы, чтобы сказать ей, она резво выскочила в окно. В открытую створку потоком затянуло застоявшийся воздух подземных улиц. Несколько капель крови остались размазанными по подоконнику. Если это и была девочка, о которой говорила Изабель, то все в порядке. По крайней мере, выжила, а рана не столь серьезная, судя по скудным каплям. Он надеялся, что это немного успокоит напуганную Изабель.       Леви молчал. Не от недостатка слов — скорее, от их избытка. Он смотрел на Мэри внимательно, почти пристально, как будто пытался заново разглядеть её. Его правая рука, до этого лежавшая на колене, чуть сжалась в кулак — возможно, она почувствовала отголоски рукояти ножа. Ветер снова взъерошил его волосы, открывая лицо, мягкие черты которого посуровели в разы с тех пор, как он присоединился к Мэри на крыше. Лунный свет посылал в его глаза беловатые блики, и казалось, что они сами по себе светятся белым светом.       Теперь невысокий мужчина по имени Леви, появившийся когда-то в дверном проеме ее жилища, сидел с ней рядом, на расстоянии вытянутой руки. Он был ее капитаном и сильнейшим воином разведкорпуса.       — Почему…ты не сказала раньше? — Спросил Леви, все еще погруженный в воспоминания и в ситуацию, в целом. Он уже не сидел боком к ней, а развернул корпус в ее сторону.       — Зачем? Чтобы завоевать ваше предрасположение? Или надавить на жалость? Да и как вы себе это представляете? «Здравствуйте, капитан. Кстати, я вас уже давно знаю, вы человека прикончили у меня на глазах, но вы не переживайте. Он все равно собирался меня убить. А так, я вообще нормальный рекрут, берите меня к себе в отряд»       Его губы совсем слегка тронула едва заметная ухмылка, а затом исчезла также внезапно, как и появилась. Ему казалось, будто в ней заговорил Рико. Тот же сухой юмор на грани отчаяния.       Леви понимал, что все это время она знала его и помнила, но молчала. Он видел, что она недоговаривает и чаще увиливает от ответов, чем следует. Оттого ли в первый день она держалась столь настороженно и скованно? Все начинало становиться на свои места. Странно, почему он удивился, что она все это держала в тайне — ведь у нее действительно не было повода вываливать всю правду и всю свою историю людям, которых она знала совсем недолго. Так почему же его так удивило ее молчание?        Леви постарался вытряхнуть из головы эти мысли.       — Но ведь сейчас ты рассказала. — Проговорил он.       Мэри совсем слегка вздохнула и поежилась, когда подул ветер       — Пришлось к слову. Я сейчас жива, благодаря вам, так что…       Она не договорила. Над равниной, широко раскрыв крылья, парила неясыть. Лунный свет отражался от серо-белых перьев птицы, которая одиноко летела в темноте. Мэри аж подала корпус вперед, и завороженно наблюдала за совой до тех пор, пока та не скрылась вдали, среди деревьев рощи. Мэри после этого вернулась в прежнее положение и закончила свою мысль так:       — Но я как не хотела, так и не хочу, чтобы это как-то изменило ваше ко мне отношение.       — Поздно.       Это слово упало в тишину. Оно прозвучало чуждо, неузнаваемо, будто не из его уст, но так отчетливо, как сквозь открытую дверь. Ту, что ранее была закрытой на сотни замков.       Леви поднялся — резко, будто вдруг вспомнил что-то важное и должен был немедленно уйти. Он уже сделал было шаг, как Мэри, не раздумывая, тоже встала, и схватила его руку чуть выше запястья.       Остановился. Он не повернулся к ней, но и не вырвался.        Луна освещала его спину, пряча в тени и его лицо, и все, что на нем написано.       — Подождите. — Сорвалось с ее губ. Негромкое, но настойчивое.       Не была готова к тому, что он остановится, и растерялась быстрее, чем следовало.       Леви развернулся.       Ветер очередным резким порывом подбросил вверх её волосы; взметнул подол платья и плащ, и фигура ее словно выросла на это короткое мгновение. Сбитая ветром копна волос застилала ее лицо, он не мог рассмотреть ее черты. А затем ветер спал. Завитки волос опустились обратно, на спину, и его взору открылось ее лицо. Он увидел широко раскрытые глаза девушки, пристально глядящие на него. Эти глаза оставались на удивление живыми и ясными — и почему он раньше не придавал этому значения?       Его рука все еще оставалась в ее. Мэри сделала вдох и сказала:       — Спасибо, что сохранили мне жизнь и что сегодня оказались рядом. Я должна была сказать это вам в глаза.       И она разжала пальцы, выпуская его запястье.       Леви смолчал. На пару секунд дольше, чем следовало, задержался напротив нее, и все это время смотрел на ее лицо. Вдумчиво, глубоко.       — Иди спать. — Сказал Леви, отворачиваясь.       Когда капитан удалился, Мэри снова осталась одна. Но у нее пропало чувство одиночества, потому что запертую на все засовы дверь, Леви оставил открытой.       

***

      — Девочки, там возвращается разведкорпус! Пойдем посмотрим?       Они трещали без умолку вот уже целый час. С тех пор, как полицию поставили присматривать за порядком на ярмарке в честь летнего солнцестояния, они бродили туда-сюда вдоль квартала и лениво наблюдали за тем, как люди покупают угощения, присаживаются за стол и едят за кружкой спиртного. Дети — бегали, музыканты — играли что-то веселое, а на сцене артисты отыгрывали какие-то сценки.       Отец показался среди толпы и он двигался в ее сторону, с улыбкой. В руках держал пакет, из которого выглядывало несколько кренделей.       — Во сколько вернешься? — Спросил он, когда приблизился. Свежая выпечка пахла еще с расстояния, до того, как отец подошел. Мэри прикрыла глаза, принюхавшись       — Не знаю, обычно смены до 19:00, если без инцидентов       — Отлично. Я взял нам кренделей и пирог с яблоками — думаю, ужин будет что надо       — Скорей бы закончился этот день.       Мэри заулыбалась, предвкушая то, как они заварят чай, нарежут вкусности и разложат по тарелкам, а потом присядут у окна. Отец любил, когда она поет, так что остаток вечера проведут под музыку.       — Смотри, сразу домой возвращайся, ладно?       Папа поцеловал ее в лоб, а потом уселся в карету, и повозчик подогнал лошадей. Мэри еще постояла, провожая взглядом удалявшийся экипаж, пока он не исчез в глубине улицы.       Люди отдыхали после тяжелого дня, и ничего не происходило такого, чтобы полиции пришлось вмешаться, и новобранки-полицейские коротали время, болтая о том да о сем, а у Мэри было чувство, будто она попала в курятник.       — Эй, Мэри, ты идешь?       — А?       Она мысленно витала в другом месте, когда Эмилия схватила ее за руку.       — Небось, думаешь о том, как бы скорее вернуться домой да поесть пирогов? — Подколола Эмилия, подтянув ее руку и заставляя подняться с лавочки.       Девушки в форме уже двинулись ускоренным шагом вперед, где горожане выстраивались в линию вдоль центральной дороги Сигансины — встречать разведкорпус.       — Идем, все уже убежали впереди нас. А там — мой парень!       Эмилия потащила ее за собой, виляя среди прохожих.       — Господи, я что, разведчиков не видела? — Ворчала Мэри, увлекаемая за руку, и впереди так и мелькали белокурые локоны ее напарницы       — Я так давно хотела тебя познакомить! — Ликовала Эмилия, старательно игнорируя попытки Мэри улизнуть. — Я уверена, вы подружитесь.       Когда они поравнялись со своими коллегами, Эмилия остановилась и подтащила Мэри к себе, чтобы стала бок о бок.       Слева, из южных ворот, двигался строй в зеленых плащах, с символом «Крыльев свободы». Разведчиков было много, больше, чем в предыдущие разы, и лошади гордой поступью везли своих наездников по центральной дороге. Воздух наполнил топот копыт и гомон толпы.       Впереди строя ехал Кит Шадис, а правее — Эрвин Смит. Мэри легко узнавала его лицо, гордую осанку и непоколебимый взгляд вперед.       — Смотрите, вон он!       — О, я вижу! Какой же он красавчик!       Девочки растрещались опять, как будто раскудахтались куры, и Мэри устало закатила глаза.       — Да где он? — Спрашивала одна       — Вон, справа за командующим, видишь? — И Кайра указывала пальцем в сторону строя       — Эй, капитан Леви!       — Мы вас любим!       У Мэри перехватило дыхание. Она тряхнула головой, в надежде избавиться от наваждения.       — Что они сказали? — Переспросила она Эмилию, которая махнула кому-то в строю, и среди зеленых плащей поднялась рука, махнув ей в ответ.       — Что? А, ты про капитана Леви? Так вон он, смотри. А вон — мой парень.       Мэри нервно сглотнула. Она не смотрела ни на какого парня. Сейчас важнее было другое — то, что ей не послышалось. За Эрвином Смитом, левее, куда указывала Кайра, ехал невысокий человек. Капюшон частично скрывал его голову, но Мэри четко рассмотрела черные, как смоль, волосы, обрамляющие его лоб, мягкие черты лица, и усталый взгляд слегка прищуренных глаз, устремленных вперед       — Не может быть… — Вырвалось у Мэри, и она уставилась на него в оба, когда линия с его лошадью поравнялась с ней       — Капитан Леви! — Хором кричали девочки, поднимаясь на цыпочки и махая руками       Мэри не сводила с него глаз. Нахмурился, раздраженный их криком, он продолжал смотреть на дорогу. Узнала его лицо. Узнала его имя, и не могла поверить глазам       — …да он в одиночку убивает титанов, по десятку за миссию. — Услышала Мэри голос Эмилии. — Уж поверьте мне, я наслышана из первых уст.       — О боги, он идеален!       С благоговением в голосах комментировали девочки, и влюбленными взглядами провожали уже удалявшуюся фигуру Леви.       Но как он там оказался? Как вообще такое могло произойти?       — Но ведь он… — Начала Мэри, и на языке все вертелось слово «бандит», но он никак не поворачивался произнести это. — Он…       — Что, красавчик? — Переспросила Кайра с широкой улыбкой на лице.       — Он был совсем не в разведке…       — В Подземном городе? Да, так говорят. А еще, говорят, что он попал в разведкорпус, потому что Эрвин Смит выследил его и впечатлился его навыками боя и владения УПМ.       — Поверить не могу       Они еще долго обсуждали и галдели, возвращаясь к работе. А Мэри не смогла развеять в голове образ невысокого человека с ножом в руках на пороге ее дома. Теперь ему апплодировала публика.