Моя маленькая катастрофа

Ран всегда думал, что сюрпризы — это его прерогатива. Но судьба решила иначе. Оказалось, у него есть дочь. 8 лет. 8, Люди ! Самому Рану едва стукнуло двадцать три… И вот тут встал вопрос: чем, мать его, он занимался в 15 лет? Риндо, узнавший новость, был в ахуе. — Ран, какого хрена? — брат хлопнул ладонью по столу. — Тебе двадцать три, а у тебя дочь восьми лет! Чем ты занимался в 15?! — Сам в шоке, — выдохнул Ран, откинувшись на спинку кресла. — Я и не думал, что так получится… — Думал, не думал — теперь поздно. Её мама умерла, и ей нужен отец. Точнее, опекун. — Ну и как ты меня представляешь в роли папочки? — в голосе Рана слышалось насмешливое недоумение. — РАН, — рявкнул Риндо. И всё. Спор был закончен. Спустя неделю все документы были оформлены. Они сидели в офисе, когда в дверь вошла Джессика, подруга матери Рины, с той самой девочкой. Дверь щёлкнула, и мир Рана перевернулся. — Ну, вот она Морена,но можна просто Рена, — мягко сказала Джессика. Ран поднял голову — и замер. Перед ним стояла девочка с аметистовыми глазами и длинными светлыми волосами до колен. Маленькая, хрупкая, всего-то 120 сантиметров. Но выражение лица… упрямое, дерзкое. Словно он смотрел в зеркало, только в уменьшенной версии и с бантом. «Чёрт… это же я в 8 лет. Только меньше. И с бантом», — мелькнула мысль. — Так это моя дочь? — голос прозвучал глухо. — Выглядит как шарик для пинг-понга. — А ты вообще кто?! — с вызовом выкрикнула Рена, не поднимая глаз. — Мама не говорила, что у меня папашка-гигант с фейерверками вместо волос! Джессикаааа! Зачем ты меня привела к этим идиотам?! — Рена, — строго сказала Джессика, — это твой отец. Так что будь вежливой. — Ого-го, — присвистнул Риндо, присев перед девочкой. — Ран, может я возьму её себе? — Я не предмет для продажи, — моментально огрызнулась Рена. Ран едва сдержал смешок. Чёртовы гены. Когда Джессика вышла, оставив их втроём, Ран усадил дочь напротив. Рена скрестила руки на груди и уставилась в сторону, явно не намереваясь быть «милой девочкой». — Рена, подойди сюда, — приказал он. — Зачем? — Просто подойди. Не тяни, у меня терпения хватает только до счёта трёх. — И что? У Рана дёрнулся глаз. Вот же маленькое чудовище. Его маленькое чудовище. — Ты ещё слишком маленькая, чтобы так со мной разговаривать. Не думаешь? — Неа. Он глубоко вздохнул и жестом указал на свои колени: — Садись. Она села, неохотно, но подчинилась. Лёгкая, как пушинка. И слишком похожая на него. — скажу тебе сразу...— сказал он серьёзно. — … — Ты мне не нравишься. Рена дёрнулась, но не заплакала. На секунду в её глазах мелькнула тень грусти. — Я знаю, — тихо сказала она. — Я никому не нравлюсь. А потом, подняв голову, с вызовом добавила: — Но ты мне тоже не нравишься. И мне всё равно, что думают обо мне другие. Прийми это хочешь ты или нет. Ран замолчал. И впервые за долгое время почувствовал… гордость. Эта мелкая — его отражение. Упрямая, дерзкая, готовая грызть весь мир. Он хмыкнул: — Наконец-то хоть кто-то говорит правду без дрожи в голосе. Пауза. — Хорошо. Раз мы друг другу не нравимся, начнём с чистого листа. Я не отец по призванию… но я не брошу тебя. Её глаза блеснули. Ран усмехнулся и, прищурившись, добавил: — И да. Ты слишком мелкая для такого большого рта. Учти на будущее. Они вышли из офиса. Джессика ещё долго махала рукой вслед, будто пыталась передать Рану без слов: «Береги её. И постарайся не облажаться». Рена шагала чуть позади, демонстративно стуча каблуками по асфальту. В её движениях сквозило упрямство: не побежит, не попросит руки, не будет смотреть в глаза. Она решила показать, что справится сама. — Эй, — Ран обернулся. — Ты вообще понимаешь, что идёшь жить со мной? — Ну и что? — отрезала девочка. — Я сама себе не враг. — Ошибаешься, — хмыкнул он. — У тебя слишком знакомая привычка нарываться. Риндо усмехнулся, наблюдая за их перепалкой, но молчал. Он будто наслаждался спектаклем. До дома добрались молча. Квартира Рана встретила их тишиной и запахом кофе. Для мужчины его образа жизни здесь было подозрительно чисто: минимум мебели, стеклянный стол, несколько картин и огромный диван. Рена оглядела комнату с выражением лица, будто оценивает товар на рынке. — Скучно, — вынесла вердикт. — Это тебе не детская площадка, — буркнул Ран. — Тогда я переставлю тут всё. Ран приподнял бровь. — Что значит «переставлю»? — Значит, будет по-моему. Диван — ближе к окну, стол — не такой унылый, и вообще… — она ткнула пальцем в одну из картин. — Это что за мазня? Риндо прыснул от смеха. — Ох, Ран… Мне кажется, она уже хозяйка здесь. — Не обольщайся, мелкая, — Ран схватил картину и поставил обратно. — Это мой дом. — А теперь и мой, — заявила Рена, скрестив руки. — Раз уж ты отец, значит должен делиться. Их взгляды столкнулись — фиолетовые глаза против фиолетовых. Две молнии в одном небе. Ран вздохнул, опуская руки. — Отлично. У меня дочь-диктатор. Прекрасно. Рена довольно улыбнулась, но тут же добавила: — Тогда знай правила. Первое: я не ложусь спать в девять, я взрослая. Второе: сладости — когда хочу. Третьеи самое важное: не смей трогать мои волосы. — Твои правила? — голос Рана понизился, но в нём звучала опасная усмешка. — Ага. И ещё четвёртое: ты мне не указываешь. На секунду повисла тишина. Даже Риндо перестал смеяться, чувствуя, что сейчас что-то будет. Ран подошёл ближе, возвышаясь над ней своей двухметровой тенью, наклонился к самому уху и тихо произнёс: — Неплохо. Только знай: если у тебя правила… у меня — тоже. Рена дерзко приподняла подбородок. — Посмотрим, чьи правила сильнее. Ран усмехнулся. — Да уж. Мы с тобой определённо родня. Ран устало выдохнул, потирая висок. За один день с Мореной он успел устать так, будто отмахался от целой драки. Голова гудела. Риндо сидел в углу и с нескрываемым интересом наблюдал за шоу, едва сдерживая смех. Его плечи подрагивали, и казалось, вот-вот брат сорвётся в хохот. Ран метнул в него тяжёлый взгляд: «Ну да, давай, посмейся над моим горем, умник». Риндо только хитро прищурился, но промолчал. Ран снова посмотрел на Рену. И вдруг понял. Она была не просто его дочерью, не просто маленькой девочкой, свалившейся на голову. Она была его отражением. Маленьким, дерзким, упрямым, с характером, от которого он сам когда-то ломал стены. Тот же взгляд, будто готовый прожечь насквозь. Те же жесты — резкие, нервные. Те же интонации в голосе: каждое слово будто бросок ножа. Даже то, как она сидела, закинув ногу на ногу и сложив руки на груди, — это был он. Его собственная версия, уменьшенная и упрямо сжатая в тело восьмилетнего ребёнка. Чёрт. Это катастрофа. Я сам себе враг. Только в юбке. Ран потерялся на мгновение, всматриваясь в её лицо. И чем дольше смотрел, тем яснее становилось: от судьбы не убежишь. Ран открыл дверь в комнату и пропустил Рену вперёд. — Ну, вот твоя новая территория, — сказал он, опираясь на дверной косяк. Комната была светлая: широкое окно, простая кровать, шкаф и письменный стол. Ничего лишнего — пока. Но для Рены это было целое королевство. Она вошла, огляделась и сразу же скинула рюкзак на кровать. Прошла к окну, приподняла занавеску, посмотрела вниз. Город шумел, но в её новой комнате было удивительно тихо. Рена села на край кровати, провела рукой по покрывалу. В памяти всплыло лицо мамы… запах её духов, смех. Как они вместе готовили завтрак, как она плела ей косы. Горло сжало, но Рена быстро вытерла слёзы ладонью. — Ну что, нравится? — спросил Ран, наблюдая за ней. — Сойдёт, — пожала плечами девочка, хотя глаза у неё блестели. Ран усмехнулся. — Ты бы ещё сказала «отстой» — было бы честнее. — Я думала об этом, — фыркнула Рина и отвернулась. Он на секунду замолчал, потом шагнул внутрь, уселся на край стола. — Слушай, завтра… или, может, послезавтра… пойдём в школу. Нужно тебя записать. Рина резко повернула голову. — В школу? — А ты что думала? — Ран прищурился. — Сидеть дома и командовать мной? Нет уж. У тебя будет нормальная жизнь. — «Нормальная жизнь»? — она горько усмехнулась. — Ага, конечно. Мамы больше нет, а я должна делать вид, что всё нормально? Ран чуть напрягся. В её голосе было слишком много боли для восьми лет. Он хотел что-то сказать, но замолчал. Риндо, который всё это время стоял в дверях, тихо прокашлялся: — Эй, Ран. Может, не дави на неё сразу? Ран бросил взгляд на брата, потом снова посмотрел на Рену. — Ладно. — Его голос стал мягче. — Не завтра. Через неделю. Рена кивнула, не поднимая глаз. Она снова уставилась в окно, а в груди теснились мысли: «через неделю. Новая школа. Новая жизнь. А я ведь даже к старой не привыкла».