Моя маленькая катастрофа

На следующий вечер ровно в 18:50 Ран уже сидел за столиком в дальнем углу кафе «Midnight Lily». Это было тихое, атмосферное место с приглушённым светом, тёмно-фиолетовыми стенами и живыми цветами на каждом столе. Он пришёл за сорок минут, чтобы никто не мог сказать, что он опоздал. На столе стоял букет тех же аметистовых роз и небольшая коробка с её любимыми сладостями из детства — теми самыми, которые она когда-то выпрашивала у Риндо. Ровно в 19:02 дверь кафе открылась. Рена вошла одна. Чёрный длинный плащ, белые волосы распущены и слегка завиты на концах, тёмно-вишнёвые губы, холодный взгляд. Она выглядела так, будто пришла не на встречу с отцом, а на деловые переговоры, от которых зависит жизнь. Ран встал. Сердце колотилось как сумасшедшее. Она подошла, молча села напротив. Сняла плащ — под ним была простая чёрная водолазка и серебряная цепочка, которую она всё-таки забрала вчера. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. — Ты пришёл один, — наконец произнесла она. — Уже хорошо. — Я бы пришёл даже если бы ты сказала прийти голым, — тихо ответил Ран. Рена едва заметно усмехнулась, но улыбка не коснулась глаз. Официант принёс меню. Она заказала только чёрный кофе. Ран — ничего. Когда официант ушёл, Рена первой нарушила молчание: — Говори. У тебя один вечер. Если начнёшь оправдываться и винить обстоятельства — я встану и уйду. Ран глубоко вдохнул. Руки под столом сжались в кулаки. — Я был трусом, — начал он прямо. — Когда Джессика принесла документы и сказала, что у меня есть дочь… я обрадовался. А потом узнал про Нану. И меня накрыло. Я представил, как война Бонтена, полиция, враги — всё это обрушится на двух маленьких девочек. И я… сломался. Сказал Риндо те слова, потому что хотел сам в них поверить. Хотел убедить себя, что если я отпущу тебя, тебе будет безопаснее. Рена слушала молча, не отводя взгляда. — Я никогда не думал, что ты монстр, — продолжил он, голос дрогнул. — Ты была моим отражением. Упрямой, дерзкой, сильной. И именно поэтому я испугался. Потому что знал — ты не будешь сидеть тихо. Ты полезешь защищать меня, полезешь в самое пекло. А я не мог этого допустить. Он достал из кармана старое фото — они вдвоём, ей восемь лет, она сидит у него на плечах и показывает язык в камеру. — Я носил его с собой все эти годы. Каждый день. Рена посмотрела на фото. На секунду её маска треснула — глаза заблестели. — А потом пришло сообщение, что нашли тело девочки с длинными светлыми волосами… — Ран сглотнул. — Я поверил. Потому что легче было поверить, что ты умерла, чем жить с мыслью, что ты где-то одна и ненавидишь меня. Он замолчал. Тишина повисла тяжёлая, почти осязаемая. Рена сделала глоток кофе. Руки слегка дрожали. — Знаешь, что самое больное? — тихо сказала она. — Не то, что ты сказал, что я монстр. А то, что ты сказал, что любишь её больше всех на свете. «Никогда раньше никого так не любил». Эти слова… они убили меня тогда. Ран закрыл глаза. По его щеке скатилась одна-единственная слеза. Он даже не попытался её скрыть. — Я люблю Нану, — хрипло ответил он. — Она моя дочь. Но тебя… тебя я люблю по-другому. Ты была первым человеком, который заставил меня почувствовать себя отцом. Ты перевернула мою жизнь. И когда я думал, что потерял тебя… я потерял часть себя. Рена отвернулась к окну. Губы дрожали. — Я шесть лет строила себя заново, Ран. Я пела на сцене, пока внутри всё кричало. Я стала правой рукой Кая. Я убила в себе ту маленькую девочку, которая звала тебя папой. А теперь ты приходишь и говоришь «дай шанс». Она посмотрела на него — глаза красные, но голос твёрдый: — Я не знаю, смогу ли я снова называть тебя папой. Я не знаю, смогу ли доверять. Но… Она сделала паузу. — Я устала ненавидеть. И устала делать вид, что мне всё равно. Ран протянул руку через стол и осторожно накрыл её ладонь своей. Рена не отдёрнула. — Я не прошу сразу всё вернуть, — тихо сказал он. — Я просто прошу… дать мне быть рядом. Хотя бы иногда. Хоть как друг. Хоть как знакомый. Только не исчезай снова. Рена долго смотрела на их руки. Потом медленно перевернула свою ладонь и сжала его пальцы. — Один шанс, — прошептала она. — И если ты его профукаешь… я тебя убью сама. Понял? Ран впервые за весь вечер улыбнулся — слабо, но по-настоящему. — Понял, бунтарка. Они просидели в кафе ещё два часа. Говорили мало. В основном молчали. Но это молчание уже не было холодным. Оно было… живым. Когда они вышли на улицу, Ран проводил её до машины. — Можно я иногда буду писать? — спросил он. Рена кивнула. — Можно. Но если пришлёшь хоть одно голосовое сообщение со словами «маленькая» или «мелкая» — сразу блокирую. Ран тихо рассмеялся. — Договорились. Она уже села в машину, когда он вдруг спросил: — Рена… а Кай… он для тебя кто? Она завела двигатель и посмотрела на него через открытое окно. — Человек, который не предал меня, когда весь мир это сделал. Дверь захлопнулась. Машина тронулась. Ран долго стоял на тротуаре, глядя ей вслед. Рена вернулась домой глубоко за полночь. В пентхаусе горел только тусклый свет над кухонным островом. Кай сидел там с бокалом виски, в чёрной рубашке с закатанными рукавами. Он не спал — ждал. Когда она вошла, он медленно поднял на неё взгляд. Один взгляд — и он всё понял. Рена сняла плащ, бросила его на спинку дивана и прошла к бару. Налила себе немного виски и залпом выпила. Кай молчал, давая ей время. — Я встретилась с ним, — наконец сказала она, ставя стакан на стол. Голос был усталый и хриплый. — В «Midnight Lily». Кай кивнул, не отводя от неё глаз. — И как? Рена усмехнулась — горько, почти болезненно. — Он плакал. Представляешь? Ран Хайтани, этот долбаный король Роппонги, сидел и плакал, как ребёнок. Говорил, что искал меня шесть лет. Что боялся за меня. Что сказал те слова, потому что запаниковал… Она замолчала, обхватив себя руками. Кай встал, подошёл ближе, но не стал обнимать. Просто стоял рядом. — Ты ему поверила? — тихо спросил он. Рена долго молчала. Потом пожала плечами. — Не знаю. Часть меня хотела ударить его по лицу. А другая… устала ненавидеть. Я сказала, что даю ему один шанс. Один. Кай кивнул. На его лице не дрогнул ни один мускул, но Рена слишком хорошо его знала. В его глазах мелькнуло что-то тёмное. — Понятно, — спокойно сказал он. — Кай… — она повернулась к нему. — Не начинай. — Я ничего не начинаю, — ответил он, но голос стал чуть жёстче. — Просто пытаюсь понять. Шесть лет я собирал тебя по кусочкам. Шесть лет ты жила здесь, со мной. А он появляется за один день — и ты уже даёшь ему «шанс». Рена закрыла глаза. — Это не так. Я не бегу к нему обратно. Я просто… устала носить в себе эту ненависть. Она меня жрёт изнутри. Кай сделал шаг ближе. Теперь между ними оставалось меньше полуметра. Он смотрел на неё сверху вниз — тяжело, пристально. — Я знаю. Я видел, как ты ночами плакала в подушку, когда думала, что я сплю. Я знаю, как ты вздрагивала, когда кто-то упоминал фамилию Хайтани. И я был рядом. Всегда. Он поднял руку и осторожно убрал белую прядь с её лица. — Я не говорю, что ты не имеешь права попробовать помириться. Я просто хочу знать одно — куда я в этой истории? Рена посмотрела ему в глаза. В них было столько всего: усталость, боль, привязанность и страх потерять. — Ты — тот, кто не предал меня, — тихо ответила она. — Тот, кто подобрал меня, когда я была сломана. Тот, кто помог мне стать Реной Кайдо. Я не собираюсь тебя бросать, Кай. Но я… не могу просто закрыть дверь в прошлое. Оно всё равно будет ломиться. Кай молчал несколько секунд. Потом притянул её к себе и крепко обнял. Рена уткнулась лицом ему в грудь, вдыхая знакомый запах. — Я не буду тебя удерживать, — прошептал он ей в волосы. — Но если он снова тебя обидит… я его убью. Не ради тебя. Ради себя. Потому что я не выдержу видеть тебя снова разбитой. Рена кивнула, не отстраняясь. — Знаю. Они стояли так долго. Потом Кай слегка отстранился, взял её лицо в ладони и поцеловал — жёстко, почти отчаянно. Рена ответила. В этом поцелуе было всё: благодарность, страх, желание и тихая боль. Когда они оторвались друг от друга, Кай прижался лбом к её лбу. — Иди спать, — тихо сказал он. — Ты выглядишь так, будто тебя переехал грузовик. Рена слабо улыбнулась. — Спасибо… за то, что ты есть. Три дня спустя Ран сидел в машине напротив студии и смотрел, как Рена выходит после репетиции. Она заметила его, нахмурилась, но всё-таки подошла. Он опустил окно. — Не бойся, я не преследую, — сказал он с лёгкой усмешкой. — Просто хотел увидеть. Рена закатила глаза, но села на пассажирское сиденье. — Пять минут, — предупредила она. Ран кивнул. Несколько секунд они молчали. — Нана спрашивает про «снежную принцессу», — тихо сказал он. — Каждый день. Рена отвернулась к окну. — Не надо её ко мне подпускать пока. Я… не готова. — Понимаю, — ответил он. Потом достал из бардачка маленькую коробочку и протянул ей. — Это тебе. Рена открыла. Внутри лежал серебряный кулон — маленькая катана с аметистовым лезвием. — Чтобы ты помнила, какая ты была в восемь лет, — мягко сказал Ран. — И какой осталась внутри. Рена долго смотрела на подарок. Потом тихо вздохнула и надела цепочку. — Спасибо… папа, — последнее слово она произнесла почти шёпотом, будто пробуя его на вкус после стольких лет. Ран замер. Глаза заблестели. — Ты… сказала это. — Не привыкай, — буркнула она, но уголки её губ слегка дрогнули. — Это вырвалось. Ран улыбнулся — широко, искренне, как когда-то давно. — Я подожду, сколько нужно. Хоть десять лет. Рена открыла дверь машины. — Не десять. Но и не завтра. Давай медленно. Она вышла, но перед тем, как закрыть дверь, обернулась: — И передай Риндо, что если он появится с дурацкой ухмылкой и скажет «Рен-Рен», я ему нос сломаю. Ран рассмеялся. — Передам. Рена закрыла дверь и пошла к своей машине. На шее блестела маленькая серебряная катана. Прошло два дня. Кай уехал в Киото по делам банды — сказал, что вернётся через три-четыре дня. Рена осталась одна в огромном пентхаусе, и впервые за долгое время тишина не казалась ей спасением. Она была тяжёлой. Давящей. После долгой репетиции и интервью она вернулась домой уже глубоко ночью. Было почти два часа. Девушка устало сбросила сапоги в коридоре, повесила плащ и прошла в гостиную, щёлкнув выключателем. Свет вспыхнул. На её любимом чёрном диване, развалившись как у себя дома, сидел Санзу. Розовые волосы слегка растрёпаны, глаза полуприкрыты, в руке — стакан с её дорогим виски. На столе стояла почти пустая бутылка. Он выглядел так, будто сидел здесь уже несколько часов. Рена замерла на пороге. — …Какого чёрта? Санзу медленно повернул голову. Его знаменитая безумная ухмылка медленно растянулась на лице, но в глазах было что-то другое — что-то тяжёлое, почти болезненное. — Привет, принцесса, — хрипло произнёс он. — Давно не виделись. Рена стояла, не двигаясь. Сердце заколотилось резко и болезненно. — Как ты сюда попал? Здесь система охраны уровня правительства, камеры, коды, отпечатки… Санзу тихо рассмеялся, откинув голову назад. — Ты серьёзно спрашиваешь это у меня? — он сделал глоток виски. — Для меня невозможного мало, Рена. Ты же сама это знала лучше всех. Рена медленно прошла дальше в комнату, но остановилась в нескольких метрах от дивана. Скрестила руки на груди, пытаясь сохранить холодный вид. — Кай тебя убьёт, если узнает, что ты здесь. — Пусть попробует, — Санзу пожал плечами. — Я рисковал и не за такое. Повисла тишина. Рена смотрела на него и чувствовала, как внутри поднимается целая буря эмоций. Этот человек когда-то был одним из тех, кому она доверяла почти так же, как Рину и Рану. Он присматривал за ней, ругался с ней из-за мультиков, позволял ей сидеть у себя на коленях, когда она засыпала. А потом она исчезла. — Зачем ты здесь, Санзу? — тихо спросила она. Он поставил стакан на стол и впервые посмотрел на неё прямо. Долго. Оценивающе. Словно пытался найти в этой взрослой белоснежной женщине ту самую мелкую девчонку с бантиком. — Шесть лет, Рена, — наконец сказал он низким голосом. — Шесть ебаных лет я думал, что ты сдохла. Я чуть не спятил. А потом Ран сказал, что видел тебя. Что ты жива. Что ты… стала вот такой. Он обвёл её взглядом — от белых волос до чёрных ботинок. — Я не поверил. Пришёл проверить сам. Рена усмехнулась, но усмешка вышла кривой. — И что? Проверил? Санзу встал. Медленно. Высокий, опасный, с тем самым блеском в глазах, который когда-то пугал и одновременно завораживал её. — Ты стала красивой, — сказал он тихо. — Холодной. Злой. Но всё равно… нашей. Последнее слово он произнёс почти шёпотом. Рена почувствовала, как к горлу подкатил ком. Она отвернулась, чтобы он не видел её лица. — Я уже не ваша, Санзу. Я ушла. И у меня теперь своя жизнь. — Я вижу, — он сделал шаг ближе. — Кай, да? Хороший выбор. Сильный. Но он не знает тебя так, как мы. Рена резко повернулась к нему. Глаза горели. — А вы знали?! — голос сорвался. — Вы все знали меня такой маленькой, упрямой, громкой… и всё равно решили, что я — проблема. Что меня лучше спрятать. Что я монстр. Санзу остановился. На его лице впервые появилось что-то похожее на боль. — Я никогда так не думал, — сказал он серьёзно. — Никогда. Когда ты исчезла… я был готов перевернуть весь Токио. Я искал тебя дольше всех. Даже когда Ран уже почти сдался. Он протянул руку и осторожно коснулся прядки её белых волос. — Это красиво. Но мне больше нравились золотые. Рена не отстранилась. Просто стояла и смотрела на него снизу вверх. — Зачем ты пришёл, Санзу? — уже тише спросила она. — Правда. Он убрал руку, но остался стоять близко. — Потому что я соскучился, — честно ответил он. — Потому что шесть лет без твоего «Рин-Рин» и твоих требований катану были… пустыми. И потому что я хотел увидеть своими глазами, что ты жива. Что ты в порядке. Рена молчала. Потом устало провела рукой по лицу. — Я не в порядке, — тихо призналась она. — Но я стараюсь. Санзу вдруг шагнул вперёд и резко притянул её к себе. Обнял — крепко, почти грубо, как когда-то обнимал ту маленькую девчонку, которая засыпала у него на коленях. Рена сначала напряглась, а потом… сдалась. Обхватила его руками и спрятала лицо у него на груди. — Не исчезай больше, — хрипло прошептал он ей в макушку. — Даже если захочешь нас всех послать нахуй — просто скажи. Но не исчезай. Рена кивнула, не отрываясь от его рубашки. Она чувствовала знакомый запах — лёгкий металл, виски и что-то такое… родное. — Я попробую, — прошептала она. Санзу ещё сильнее сжал её в объятиях. — И передай своему Каю… если он тебя хоть пальцем тронет не так — я ему голову отрежу. Медленно. Рена тихо рассмеялась сквозь слёзы. — Ты всё тот же псих. — А ты всё та же маленькая бунтарка. Только теперь высокая и с белыми волосами. Санзу не отпускал её долго. Его объятия были жёсткими, почти болезненными, словно он боялся, что если ослабит хватку — она снова исчезнет, растворится в воздухе, как шесть лет назад. Рена чувствовала, как его сердце бьётся — быстро, тяжело, неровно. Этот человек, которого все считали сумасшедшим, сейчас дрожал. — Ты пахнешь по-другому, — тихо пробормотал он ей в волосы. — Дорогие духи… взрослые. А раньше от тебя пахло клубникой и детским шампунем. Рена тихо фыркнула, не отрывая лица от его груди. — Я уже не восемь лет, Санзу. — Я заметил. Он наконец чуть ослабил объятия, но руки оставил на её талии. Отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ей в лицо. Его голубые глаза с расширенными зрачками внимательно изучали каждую черту. — Белые волосы… — он провёл пальцами по одной пряди. — Выглядишь как призрак. Красивый, злой призрак. — Это был мой способ похоронить Морену, — честно ответила она. — Чтобы никто не смог меня найти. Ни вы… ни он. Санзу помрачнел. Он отпустил её, но только для того, чтобы взять со стола свой стакан и одним глотком допить оставшийся виски. Потом сел обратно на диван и похлопал ладонью по месту рядом с собой. — Сядь. Рена секунду колебалась, но всё-таки села. Не слишком близко, но и не на другом конце дивана. — Ран сказал, что вы разговаривали, — начал Санзу, глядя в пустой стакан. — Что ты дала ему шанс. А мне… ты тоже дашь? Рена повернула голову и посмотрела на него. Санзу выглядел уставшим. Под глазами залегли тени, пальцы слегка подрагивали — то ли от нервов, то ли от выпитого. — А что ты хочешь от меня услышать? — тихо спросила она. — Правду, — он повернулся к ней всем корпусом. — Скажи мне в лицо, что ненавидишь меня. Что я для тебя никто. Что я должен встать и уйти прямо сейчас. Скажи — и я уйду. Рена долго молчала. Потом покачала головой. — Я не ненавижу тебя, Санзу. Я злилась. Очень сильно. На всех вас. Но особенно на Рана. А ты… ты был тем, кто меня защищал. Кто разрешал мне быть собой. Кто не заставлял надевать дурацкие платья и вести себя «как нормальная девочка». Она слабо улыбнулась. — Помнишь, как мы дрались из-за пульта? И как ты в итоге включал мне мультики, хотя ворчал, что это «детская хрень»? Санзу усмехнулся — впервые по-настоящему. — Ты тогда повисла на мне как обезьяна и орала, что я «квартирант». Маленькое чудовище. Они оба тихо рассмеялись. Но смех быстро угас. — Я скучал по тебе, Рена, — вдруг серьёзно сказал Санзу. — По твоему характеру. По тому, как ты могла одним взглядом поставить на место любого из Бонтена. По тому, как ты называла меня… — он запнулся. — Барби, — закончила Рена с лёгкой улыбкой. — Да, блять, Барби, — Санзу закатил глаза, но в них мелькнуло что-то тёплое. — Никто больше не смел так меня называть. Он замолчал, потом вдруг спросил почти шёпотом: — Ты счастлива? С Каем… с этой жизнью… ты правда счастлива? Рена откинулась на спинку дивана и уставилась в потолок. — Я… не знаю. Я сильная. Успешная. Меня уважают. Боятся. Но иногда ночью я просыпаюсь и вспоминаю, как ты делал мне какао, а Риндо заплетал мне косы, а Ран… — она сглотнула. — А Ран читал мне сказки. И тогда мне кажется, что всё, что я построила — просто красивая клетка. Санзу протянул руку и осторожно взял её ладонь в свою. Его пальцы были холодными. — Тогда возвращайся, — сказал он тихо, но твёрдо. — Не сразу. Не навсегда. Но возвращайся. Хотя бы иногда. Мы все… мы не целые без тебя. Рена посмотрела на их переплетённые пальцы. Потом медленно высвободила руку. — Я не могу просто вернуться, Санзу. Слишком много всего произошло. Слишком много боли. И у меня теперь есть Кай. Он… он был рядом, когда мне было хуже всего. Санзу кивнул, хотя было видно, что эти слова ему не понравились. — Я понимаю. Но знай… дверь всегда открыта. Для тебя — всегда. Даже если весь Бонтен будет против. Он встал, потянулся и посмотрел на неё сверху вниз. — Мне пора. Кай скоро вернётся, а я не хочу, чтобы ты из-за меня ссорилась. Рена тоже встала. Они стояли совсем близко. — Спасибо, что пришёл, — тихо сказала она. — И… что не сдался. Санзу неожиданно наклонился и мягко поцеловал её в макушку — точно так же, как делал, когда она была маленькой. — Спокойной ночи, Рен-Рен, — прошептал он с лёгкой улыбкой. Рена закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку. — Иди уже, Барби. Санзу тихо рассмеялся, направляясь к выходу. Уже у двери он обернулся в последний раз. — Если вдруг станет тяжело… звони. В любое время. Я приеду. Дверь за ним закрылась. Рена осталась одна посреди гостиной. Она коснулась макушки, где только что были его губы, и тихо выдохнула. — Идиоты… все вы идиоты. Но в этот раз в её голосе не было злости. Только усталость и странное, тёплое чувство, которое она давно не испытывала.