Моя маленькая катастрофа

Белая сирена Рена вернулась домой глубокой ночью. Кай ещё не спал — сидел в гостиной с бокалом виски и смотрел в окно на огни Токио. Когда она вошла, он сразу повернул голову. Один взгляд — и он уже всё понял. — Ты видела его. Это не был вопрос. Рена сбросила сапоги, не ответив. Прошла на кухню, налила себе воды и залпом выпила. Руки слегка дрожали. Кай встал и подошёл сзади, обнял её за талию, уткнувшись носом в макушку. — Расскажи, — тихо сказал он. Она молчала долго. Потом выдохнула: — Он был с ней. С Наной. Маленькая копия меня в восемь лет… только глаза его. Фиолетовые. Она подбежала ко мне, сказала, что у меня волосы как у снежной принцессы. А он… даже не узнал. Кай крепче сжал её в объятиях. — Хочешь, я найду его и— — Нет, — резко перебила она. — Не надо. Пусть живёт со своей идеальной семьёй и своей идеальной дочерью, которую он «любит больше всех на свете». Голос сорвался на последних словах. Рена закусила губу так сильно, что почувствовала вкус крови. Кай развернул её к себе лицом. Его глаза были тёмными, серьёзными. — Ты не монстр, Рена. Ты никогда им не была. Это он трус. — Я знаю, — прошептала она. — Но всё равно… больно. Она уткнулась лицом ему в грудь. Кай молча гладил её по белым волосам. В такие моменты он почти ненавидел Рана Хайтани. Почти.

На следующее утро Рена проснулась одна. Кай уже уехал по делам, оставив на столе записку и её любимый кофе в термосе. Она долго смотрела в потолок. Потом встала, подошла к зеркалу и долго изучала своё отражение. «Ты уже не та девчонка, которая плакала в такси». Рена достала телефон и открыла чат с Мицуей. Рена: Сегодня в 14:00 удобно? Хочу закончить с костюмами. Мицуя: Конечно. Жду тебя в студии. Принёс новые ткани 🔥 Она улыбнулась уголком губ. Работа — лучшее лекарство.

В студии Мицуя сразу заметил, что с ней что-то не так. Но ничего не спросил. Просто протянул ей чашку латте и начал показывать новые эскизы. — Вот этот вариант с золотыми вставками на плечах. Если сделать их полупрозрачными, при движении будет эффект «крыльев». Подойдёт под твою новую песню «Пепел». Рена кивнула, проводя пальцем по ткани. — Красиво… Сделай. Я хочу, чтобы на сцене я выглядела так, будто сгораю и возрождаюсь одновременно. Мицуя тихо усмехнулся. — У тебя всегда такие… сильные образы. Как будто ты воюешь с кем-то, кого никто кроме тебя не видит. Рена подняла на него взгляд. На секунду ей захотелось рассказать всё. Про Рана. Про Бонтен. Про то, как она когда-то была восьмилетней девчонкой с катаной в голове. Но вместо этого она только пожала плечами. — Может, и воюю. В этот момент дверь студии открылась. Вошёл один из ассистентов Мицуи с коробкой. — Такаши-сан, вам посылка. Сказали, срочно для Рены Кайдо. Рена нахмурилась. Она ничего не заказывала. В коробке лежал один-единственный предмет. Плюшевый мишка. Тот самый, которого она когда-то упрямо забрала из квартиры перед побегом. На шее у него была новая чёрная ленточка, а к лапе приколота записка. «Ты всё ещё моя бунтарка. Мы знаем, что ты жива. Прости меня. — Р.» Рена замерла. Сердце ухнуло куда-то вниз. Мицуя осторожно спросил: — Всё в порядке? Она медленно сжала мишку в руках. Ткань была старой, выцветшей, но всё ещё пахла тем домом. Тем самым домом, где она когда-то была маленькой Мореной. Из глаз неожиданно потекли слёзы. Тихие. Горячие. — Нет, — хрипло ответила она. — Ничего не в порядке.

Pov: Ран Он стоял на крыше одного из зданий Бонтена и курил уже четвёртую сигарету подряд. — Она взяла мишку, — тихо сказал Риндо, стоя рядом. — Значит, получила. Ран молчал. В голове крутилась вчерашняя встреча. Белые волосы. Холодный взгляд. И эти глаза… те самые, которые он когда-то называл аметистовыми. — Она стала красивой, — наконец выдавил он. — И… чужой. Риндо хмыкнул. — А ты думал, она будет ждать тебя шесть лет как верная собачка? После всего, что ты наговорил тогда? Ран закрыл глаза. Каждое слово того разговора с Риндо шесть лет назад теперь жгло его изнутри. «Она монстр.» «Она будет только мешать.» «Я люблю Нану больше всего на свете.» Он сам себя ненавидел за те слова. — Я должен с ней поговорить, — сказал Ран, гася сигарету о перила. — А если она не захочет? — тихо спросил Риндо. — Если она уже выбрала другую семью? Ран повернулся к брату. В его фиолетовых глазах горела твёрдая, почти безумная решимость. — Тогда я буду уговаривать. Просить. Унижаться. Что угодно. Но я не отпущу её снова. Pov:Рена Рена тихо закрыла за собой дверь пентхауса. Тишина внутри ударила сильнее, чем любой крик. Кая не было — на кухонном острове лежала только короткая записка: «Уехал по делам. Вернусь поздно. Не жди». Она стояла посреди гостиной несколько секунд, потом ноги сами подкосились. Рена медленно сползла по стене на пол, обхватив колени руками. Плюшевый мишка, которого она так и не выпустила из рук, упал рядом. — Почему… — шепотом вырвалось у неё. — Почему ты даже не узнал меня, ублюдок… Слёзы текли молча. Не рыдания — просто тихие, тяжёлые капли, которые она уже давно разучилась останавливать. Шесть лет она строила себя заново: белые волосы, новое имя, новая жизнь, новая она. А он посмотрел ей в глаза — и прошёл мимо. Через какое-то время она поднялась. Глаза были красные, но лицо — сухое. Рена прошла в спальню и остановилась перед огромным шкафом. «Хватит выглядеть как призрак». Она хотела почувствовать себя собой. Хотя бы чуть-чуть. Рена выбрала простой, но очень «её» образ. Чёрные широкие джинсы с высокой посадкой, заправленные в тяжёлые чёрные ботинки на толстой подошве. Сверху — белая oversize-футболка с вырезом на одном плече и чёрный укороченный кожаный жакет. Волосы она собрала в небрежный высокий хвост, оставив несколько белых прядей выбиваться у лица. На шею накинула тонкую серебряную цепочку с маленьким аметистовым кулоном — единственная вещь, которую она сохранила из прошлого. На глаза — лёгкие дымчатые тени, на губы — холодный тёмно-вишнёвый оттенок. Посмотрела в зеркало. Уже не «Падший ангел» со сцены. Просто Рена. Усталая. Злая. Живая. — Ладно, — тихо сказала она своему отражению. — Поехали. Она вспомнила ту маленькую кафешку напротив школы. Именно туда она собиралась зайти утром, до того, как всё рухнуло. Может, там получится просто посидеть. Выпить кофе. Не думать.

Через сорок минут она уже парковалась у тротуара. Двигатель затих. Рена подняла взгляд и невольно посмотрела в сторону школы через дорогу. Дети как раз заканчивали уроки. Смех, крики, беготня. Её взгляд зацепился за знакомый силуэт у ворот — высокий мужчина в чёрной рубашке держал за руку маленькую девочку с золотыми волосами. Рена резко нахмурилась. Челюсть сжалась так, что заныли зубы. Она быстро отвернулась, хлопнула дверцей машины и решительно направилась к кафешке. Колокольчик над дверью звякнул мягко и по-домашнему. Внутри пахло свежей выпечкой, корицей и кофе. Небольшое уютное помещение, несколько столиков у окна, приглушённый свет. Почти пусто. Рена выбрала столик в углу у окна, откуда был виден только кусок улицы, но не школа. Села спиной к входу — не хотела, чтобы кто-то видел её лицо. Сняла жакет, повесила на спинку стула. Подошла молоденькая официантка. — Добрый день! Что будете заказывать? — Латте с миндальным молоком и… — Рена на секунду задумалась. — И ту булочку с корицей и яблоками. Ту самую, которую я так и не купила утром. Девушка улыбнулась и ушла. Рена облокотилась локтем о стол, подперла подбородок ладонью и уставилась в окно. Мысли снова полезли в голову. Она достала телефон, открыла галерею и долго смотрела на старое фото — она сама в восемь лет, с бантом и дерзной улыбкой, сидит на коленях у Рана. Палец завис над экраном. — Идиотка, — тихо прошептала она себе. — До сих пор хранишь… Официантка принесла заказ. Рена благодарно кивнула, обхватила тёплую кружку ладонями и сделала глоток. Горячий кофе обжёг язык, но это было даже приятно. Хотя бы что-то чувствует. Она откусила булочку и закрыла глаза. Вкус детства. Тот самый, который она когда-то ела с Риндо по утрам. Вдруг колокольчик над дверью снова звякнул. Рена не повернулась. Но тело само напряглось. Она почувствовала это кожей — тот самый взгляд. Тот самый человек. Ран вошёл в кафе, держа Нану за руку. Девочка что-то радостно рассказывала ему про уроки. Он слушал вполуха, рассеянно оглядывая зал, явно думая о чём-то своём. И замер. Прямо напротив него, у окна, сидела девушка с белыми волосами. Те самые плечи. Та же линия шеи. Тот же наклон головы. На этот раз он узнал её мгновенно. Сердце Рана ударило так сильно, что он на секунду забыл, как дышать. Нана потянула его за руку: — Папа? Что с тобой? Рена медленно повернула голову. Их взгляды встретились. На этот раз он не отвёл глаза. И она — тоже. В воздухе повисло такое тяжёлое, густое напряжение, что даже официантка, проходившая мимо, невольно замедлила шаг. Рена первой отвела взгляд. Сделала ещё один глоток кофе, будто ничего не произошло. Но пальцы, сжимавшие кружку, побелели. Ран стоял как вкопанный. Нана перевела взгляд с папы на красивую тётю с белыми волосами и широко улыбнулась: — Папа, это та снежная принцесса из утра! Смотри, какие у неё волосы! Ран сглотнул. — …Рена. Имя вырвалось тихо, хрипло, почти неслышно. Но она услышала. Рена почувствовала, как внутри всё сжалось в тугой ком. Сердце колотилось так громко, что она была уверена — он тоже это слышит. Она медленно поставила кружку на стол, не отводя взгляда от окна, хотя каждую клеточку тела тянуло посмотреть на него. — Рена… — повторил Ран уже громче. Голос был хриплый, будто он не говорил это имя шесть лет. Нана удивлённо посмотрела на папу, потом на Рену и радостно заулыбалась: — Ты её знаешь, папа?! Это та тётя со снежными волосами! Она очень красивая! Рена наконец повернулась. Полностью. Холодный, почти равнодушный взгляд упал сначала на девочку, потом медленно переместился на Рана. На секунду в её аметистовых глазах мелькнуло что-то старое — боль, обида, ярость — но она быстро спрятала это за привычной ледяной маской. — Ты ошибся, — спокойно сказала она. Голос звучал ровно, почти без эмоций. — Меня зовут Рена Кайдо. Ран сделал шаг ближе. Нана всё ещё держала его за руку, переводя любопытный взгляд с одного на другого. — Не ври, — тихо, но жёстко ответил он. — Я узнал тебя. Сразу, как только вошёл. Рена усмехнулась — коротко, горько, без капли тепла. — Утром ты прошёл мимо и даже не моргнул. А теперь вдруг «узнал»? Как удобно. Она перевела взгляд на Нану. Девочка смотрела на неё широко раскрытыми глазами, полными искреннего восхищения. У Рены внутри всё болезненно сжалось. Эта малышка… она была так похожа на неё саму в детстве. Только счастливая. Защищённая. — Привет, снежная принцесса, — мягко сказала Рена девочке, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — У тебя очень красивые волосы. Как солнце. — Спасибо! — Нана засияла. — А у тебя как снег! Папа, можно я сяду с ней? Ран замер. Он явно не ожидал такого поворота. Рена же только пожала плечами: — Если хочешь. Нана тут же отпустила руку отца и забралась на стул напротив Рены, болтая ногами. Ран остался стоять, возвышаясь над столиком, как тень. — Что ты здесь делаешь? — спросил он тихо, почти шёпотом. Рена сделала глоток кофе, не спеша отвечая. — Пью кофе. Это запрещено? — Рена… — Не называй меня так, — резко оборвала она, и на секунду маска треснула. Глаза вспыхнули. — Ты потерял право называть меня этим именем шесть лет назад. Когда решил, что я — монстр, который только всё разрушит. Ран побледнел. Эти слова ударили его сильнее, чем любой удар в челюсть. Нана удивлённо моргнула: — Монстр? Но ты совсем не похожа на монстра! Ты красивая! Рена горько усмехнулась и мягко потрепала девочку по волосам. — Спасибо, солнышко. Ты очень добрая. Она посмотрела на Рана снизу вверх. В её взгляде было столько всего — боль, презрение, усталость и что-то ещё, очень глубокое и тёмное. — Ты говорил, что любишь её больше всех на свете, — тихо продолжила Рена, кивая на Нану. — Что я буду только мешать. Что лучше меня спрятать. Что я не должна знать. И знаешь что? Я ушла. Я не стала разрушать твою идеальную семью. Я построила свою жизнь. Без тебя. И довольно успешно. Ран сжал кулаки. Голос стал ниже, почти сломанный: — Я был идиотом. Я сказал те слова в момент паники, когда думал, что тебя могут использовать против нас… Я хотел защитить тебя. — Защитить? — Рена тихо рассмеялась, но в смехе не было радости. — Ты защитил себя, Ран. И свою новую дочь. А меня просто выкинул из своей жизни, как ненужную вещь. Повисла тяжёлая тишина. Даже Нана почувствовала напряжение и притихла, переводя взгляд с папы на Рену. Ран сделал ещё шаг и опустился на свободный стул рядом с дочерью. Теперь они сидели почти напротив. — Я искал тебя шесть лет, — хрипло сказал он. — Каждый день. Каждый чёртов день. Я думал, ты мертва… А сегодня утром… я прошёл мимо и не поверил своим глазам. Ты изменилась. Белые волосы… этот взгляд… Но это всё равно ты. Рена отвернулась к окну. Пальцы крепко сжимали кружку. — И что теперь? — холодно спросила она. — Пришёл просить прощения? Хочешь, чтобы я вернулась и играла роль послушной дочки? Забудь. Я уже не та мелкая, которая бегала за тобой и звала «папа». Она посмотрела ему прямо в глаза. Жёстко. Больно. — Теперь я Рена Кайдо. И у меня своя жизнь. Своя семья. Свои люди. Ран открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент Нана неожиданно потянулась через стол и взяла Рену за руку своими маленькими тёплыми пальчиками. — Не грусти, снежная принцесса… Папа иногда тоже грустит. Но он хороший. Правда. Рена замерла. От этого простого детского жеста у неё перехватило дыхание. Она посмотрела на Нану, потом на Рана. В глазах Рана стояла такая мольба, такая вина и такая… надежда, что ей стало физически больно. Она медленно высвободила руку из ладошки девочки, встала, накинула жакет. — Мне пора. — Рена, подожди— Она остановилась, не оборачиваясь. — Если захочешь поговорить по-настоящему… без лжи и без оправданий — найди меня сам. Но знай: я больше не та маленькая девочка, которую можно сломать словами. Рена сделала шаг к выходу, но на секунду задержалась рядом с Раном. Тихо, так, чтобы слышала только он, прошептала: — И передай Риндо… Рин-Рин… что я его тоже простила. Почти. Она вышла из кафе под звяканье колокольчика. Не обернулась. Ран сидел за столиком, глядя на дверь, словно окаменев. Нана потянула его за рукав: — Папа… она плакала? Ран не ответил. Он просто смотрел ей вслед, сжимая в руке забытую ею серебряную цепочку с аметистом, которая незаметно расстегнулась, когда она вставала. Ран сидел за столиком, словно его пригвоздили к месту. В пальцах он сжимал тонкую серебряную цепочку с маленьким аметистом. Камень был тёплым — от её кожи. Нана смотрела на него большими глазами. — Папа… ты её знаешь? Она правда плакала? Он медленно кивнул, не в силах говорить. Горло сжало так, что было больно дышать. Шесть лет. Шесть чёртовых лет он искал её, хоронил, сходил с ума, а она была жива. И стала… такой. — Папа, она красивая, — тихо сказала Нана. — Как принцесса из сказки. Только грустная. Ран закрыл глаза. «Грустная». Это слово резануло сильнее всего. Он достал телефон дрожащей рукой и набрал Риндо. — Она здесь, — хрипло сказал он, как только брат ответил. — В кафе напротив старой школы. Только что ушла. На том конце повисла тишина. — …Живая? — голос Риндо дрогнул. — Живая. Белые волосы. Холодная как лёд. И смотрит на меня так, будто я для неё хуже врага. — Я еду. Ран убрал телефон и посмотрел на дочь. — Нана, мы сейчас поедем домой, ладно? — А снежная принцесса? — девочка нахмурилась. — Она больше не придёт? Ран не ответил. Он просто взял её на руки и вышел из кафе, крепко прижимая к себе. В груди бушевала буря.

Рена Она ехала быстро. Слишком быстро. Ветер врывался в приоткрытое окно, трепал белые волосы. Слёзы высохли, но глаза всё ещё горели. — Идиотка, — прошептала она себе под нос. — Зачем ты вообще с ним заговорила… Телефон зазвонил. Кай. Она ответила, включив громкую связь. — Ты где? — голос Кая был спокойным, но с ноткой тревоги. — Еду домой. — Что-то случилось? Рена помолчала пару секунд. — Я видела его. Рана. И его дочь. Молчание. — …Хочешь, я приеду? — Нет, — тихо ответила она. — Мне нужно побыть одной. Я скоро буду. Она сбросила звонок. Когда Рена зашла в пентхаус, первым делом скинула ботинки и прошла в гостиную. Села на пол у огромного окна, обхватив колени. Город внизу сиял огнями, красивый и равнодушный. Она достала телефон и открыла старый альбом, который почти никогда не смотрела. Фото, где она ещё Морена — восемь лет, бантик, дерзкая улыбка, сидит на плечах у Рана. Риндо рядом корчит рожи. Рена провела пальцем по экрану. — Я так сильно вас любила… — прошептала она. — А вы меня… выбросили. В дверь тихо постучали. Она не ответила, но Кай всё равно вошёл. Без слов сел рядом на пол и притянул её к себе. Рена не сопротивлялась — просто уткнулась лицом ему в шею. — Он сказал, что искал меня шесть лет, — глухо произнесла она. — Что хотел защитить. Что я была «монстром, который всё разрушит». Кай молчал, только гладил её по спине. — А я поверила… — продолжила она. — Поверила, что я действительно проблема. Что лучше исчезнуть. И исчезла. Построила новую жизнь. Стала сильной. А сегодня посмотрела на его дочь и поняла… я ей завидую. Завидую, что у неё есть папа, который её защищает. Который не считает её монстром. Кай крепче обнял её. — Ты не монстр, Рена. Ты — самая сильная женщина, которую я знаю. И если он не понял этого за шесть лет, то он не достоин даже дышать одним воздухом с тобой. Рена тихо всхлипнула — всего один раз. Потом отстранилась и вытерла лицо. — Я сказала ему, что если хочет поговорить — пусть ищет меня сам. Но я не уверена, что хочу этого разговора. Кай посмотрел ей в глаза. — А ты чего хочешь? Рена задумалась. Долго. — Я хочу… чтобы он почувствовал хотя бы десятую часть той боли, которую почувствовала я. А потом… я не знаю. Может, и прощу. Но не сейчас. Она встала, подошла к бару и налила себе немного виски. — И ещё я хочу выступить на большом концерте в следующем месяце. Так, чтобы весь Токио знал имя Рены Кайдо. Кай усмехнулся уголком губ. — Вот это уже моя девочка.

На следующий день Ран стоял у входа в одну из самых дорогих студий звукозаписи в Токио. В руках — огромный букет тёмно-фиолетовых аметистовых роз и та самая серебряная цепочка. Охрана его, конечно, не пустила. — Скажите ей, что пришёл Ран Хайтани, — спокойно сказал он. — Она поймёт. Через десять минут к нему вышел один из менеджеров — бледный и нервный. — Рена-сан сказала… чтобы вы оставили цветы у охраны. И цепочку тоже. Она их заберёт позже. Ран сжал челюсти. — Передайте ей, что я никуда не уйду. Буду ждать здесь, сколько понадобится. Менеджер нервно сглотнул. — Она сказала, что если вы не уйдёте в течение часа, то она вызовет людей, которые «помогут» вам уйти. Ран усмехнулся — жёстко, почти зло. — Передай ей: пусть вызывает. Я не сдвинусь с места. Он сел прямо на ступеньки у входа в студию, поставил букет рядом и закурил. Ждать — так ждать. Он уже ждал шесть лет. Один час — ерунда. Внутри студии Рена стояла у окна гримёрки и смотрела вниз. Она видела его. Сидел прямо на ступеньках, как последний идиот, в своей чёрной рубашке, с букетом фиолетовых роз и её цепочкой в руках. Мицуя, который как раз поправлял ей костюм для репетиции, тоже подошёл к окну и присвистнул. — Это тот самый Ран Хайтани? Король Роппонги? Он выглядит так, будто готов просидеть тут до следующего ледникового периода. Рена не ответила. Она только крепче сжала кулаки. — Скажи охране, пусть не трогают его, — наконец произнесла она холодно. — Пусть сидит. Мицуя посмотрел на неё с удивлением, но кивнул и вышел. Рена вернулась к зеркалу. Белые волосы, идеальный макияж, новый сценический костюм — чёрно-золотой, с полупрозрачными вставками. Она выглядела как богиня и как оружие одновременно. Но внутри всё дрожало. «Шесть лет. Шесть лет ты молчал. А теперь решил прийти с цветами?» Она закрыла глаза, сделала глубокий вдох и вышла в репетиционный зал. — Продолжаем, — бросила она музыкантам. — С начала. Музыка заиграла. Рена запела. Голос был сильным, чистым, с той самой хрипотцой, от которой у людей мурашки. Но сегодня в нём было больше боли, чем обычно. Каждый звук резал её саму. Она пела о предательстве. О том, как тебя бросают. О том, как ты умираешь и возрождаешься белой, холодной и чужой. Через двадцать минут дверь в зал тихо открылась. Охрана пропустила Рана. Он стоял в конце зала, в тени, и просто смотрел. Рена почувствовала его присутствие спиной. Голос на секунду дрогнул, но она быстро взяла себя в руки и допела куплет до конца. Когда музыка стихла, в зале повисла тишина. Рена медленно повернулась. Их взгляды встретились через весь зал. — У тебя пять минут, — спокойно сказала она. — Говори и уходи. Ран сделал несколько шагов вперёд. В руках он всё ещё держал букет и цепочку. Под глазами залегли тени — он явно не спал ночь. — Я не уйду, — тихо ответил он. — Даже если дашь мне пять секунд. Он остановился в нескольких метрах от неё. Достаточно близко, чтобы она видела каждую морщинку на его лице, каждую эмоцию в фиолетовых глазах. — Я был трусом, — начал он хрипло. — Когда узнал, что у меня есть ещё одна дочь… я запаниковал. Боялся, что тебя используют. Боялся, что война Бонтена уничтожит тебя. И сказал те слова… чтобы Риндо заткнулся. Чтобы самому себе поверить, что так будет лучше. Я думал, что защищаю тебя. Но на самом деле… я защищал себя от чувства вины. Рена скрестила руки на груди. Лицо — каменное. — И шесть лет ты «защищал» меня тем, что хоронил? — Я думал, ты мертва, — голос Рана сорвался. — Когда пришло сообщение, что нашли тело… я чуть не сошёл с ума. Санзу неделю не выходил из комнаты. Риндо пил. А я… я каждый день искал тебя. Даже когда все сказали, что нужно смириться. Он сделал ещё шаг. — Тем утром… я действительно не узнал тебя сразу. Ты стала другой. Белые волосы, этот взгляд… Ты больше не моя маленькая бунтарка с катаной в голове. Ты стала… женщиной. Сильной. Красивой. И чужой. Рена усмехнулась — холодно и болезненно. — А ты остался тем же. Всё так же врёшь и оправдываешься. — Я не вру, — он протянул ей цепочку с аметистом. — Это твоё. Ты потеряла в кафе. Рена посмотрела на кулон, но не взяла. — Оставь себе. На память о том, как ты предал свою дочь. Ран вздрогнул, будто она ударила его. В этот момент в зал вбежала Нана — видимо, Риндо или кто-то из людей привёз её. Девочка увидела Рену и радостно бросилась к ней. — Снежная принцесса! Ты здесь! Рена инстинктивно присела и поймала девочку. Нана обняла её за шею, прижавшись всем тёплым маленьким телом. — Не грусти больше, ладно? — прошептала она. — Папа очень сильно тебя искал. Он плакал по ночам. Я видела. Рена замерла. Сердце сжалось так, что стало больно дышать. Она невольно обняла девочку в ответ, уткнувшись носом в золотые волосы. Ран стоял рядом и смотрел на них. На его лице было столько всего — боль, любовь, вина, надежда. — Рена… — тихо сказал он. — Дай мне шанс. Хотя бы попытаться. Я не прошу сразу простить. Просто… не закрывай дверь полностью. Рена осторожно отстранила Нану, встала и посмотрела на Рана сверху вниз. Глаза блестели от невыплаканных слёз. — Один шанс, Ран Хайтани, — сказала она ледяным голосом. — Один. Если ты снова хоть слово скажешь не то — я исчезну так, что даже ты меня никогда не найдёшь. Понял? Он кивнул, не отводя глаз. — Понял. Рена повернулась к Мицуе, который наблюдал за всем происходящим с открытым ртом. — Репетицию заканчиваем на сегодня. Я… устала. Она посмотрела на Рана в последний раз. — Завтра в семь вечера. Кафе «Midnight Lily». Придёшь один. Без дочери. Без Риндо. Без охраны. И без оправданий. Ран едва заметно улыбнулся — впервые за долгое время по-настоящему. — Я буду. Рена кивнула и, не сказав больше ни слова, вышла из зала. Но уже в коридоре она прислонилась к стене и закрыла лицо руками. Сердце билось так, будто хотело вырваться. Она не знала — ненавидит она его или всё ещё любит. Но одно она знала точно. Эта история ещё не закончена