hell should be easy

Колени Юнхо горят там, где он вжимается ими в ковер. Это приятная боль, из тех, которые заполняют тебя полностью, перехлестывают через край и водят по грани, невыносимо близкой к эйфории. Его спина, ноги и плечи напряжены; как бы он ни пытался расслабиться, все равно сидит, вытянувшись по струнке, как будто боится, что если пошевелится, то все это невозможное, прекрасное — закончится. Чужая ладонь опускается на его загривок невесомо, тянется вперед, пальцы вдавливаются в кожу и проталкиваются между его шеей и прижатым к ней бедром Минги. Юнхо глотает звуки, которые пытаются вырваться из его горла, и хватка сжимается, лишая его возможности вдохнуть хотя бы на одно мгновение. — Как же эту штуку смягчить хоть немного, — слышит он голос Хонджуна, немного раздосадованный. — Милый, это твоя игрушка, где у нее хотя бы какие-то кнопки? — Тебе обязательно так с ним разговаривать? — раздраженно спрашивает Сонхва. Юнхо его, конечно, не видит, но знает, что он сидит в углу комнаты в кресле, полностью одетый, как и Хонджун. На Юнхо, как и на Минги, ничего нет. — С кем? — удивляется Хонджун. — С Минги я хорошо разговариваю. Минги, ответишь на мой вопрос? — Волосы, — хрипло отзывается Минги, пусть и не сразу, и на секунду напрягает ноги, из-за чего пальцы Хонджуна оказываются вжаты в сонную артерию Юнхо. Он закрывает глаза, пытаясь сделать глубокий вдох, но его горло просто сжимается вокруг члена Минги, а на уголках глаз начинает проступать влага, из-за которой он теперь почти ничего не видит. Минги снова расслабляется, но не отстраняется. — Потяни его за волосы. На затылке. Хонджун хмыкает и вытаскивает руку, проезжаясь по коже Юнхо ногтями. Его пальцы аккуратно ерошат макушку Юнхо, прежде чем спуститься пониже и вцепиться в корни, запутываясь в прядях. Он поворачивает запястье, болезненно натягивая его волосы, а потом тянет голову Юнхо назад. Член Минги проезжается по его языку, но не выскальзывает полностью, бедра Минги все еще крепко сжимают его шею, а пятки давят на поясницу, вынуждая немного прогнуться. Юнхо начинает дышать носом, отгоняя накатывающее головокружение. Хонджун снова дергает его за волосы, оттягивая дальше, сантиметр за сантиметром, и Юнхо полностью расслабляет челюсть и высовывает язык, закрывая зубы, пока головка члена Минги не упирается в его нижнюю губу. Его шея выгнута до предела, все тело напряжено, но Хонджун все равно довольно цыкает и гладит его по спине второй рукой. — А ты и правда знаешь, как с ней управляться, — говорит Хонджун. — Но я сделаю кое-что еще, будет получше. Юнхо чувствует как ботинок Хонджуна врезается в его коленку, упертую в пол, выбивая его из равновесия. Второй ногой Хонджун упирается в другую и раздвигает их по очереди в стороны так быстро, что в какой-то момент Юнхо вообще не чувствует опоры и как будто повисает в воздухе, зажатый между бедер Минги. Угол меняется, он опускается ниже, Хонджун подтягивает его назад за талию, так, что корпус Юнхо теперь нависает почти параллельно полу. Каждая мышца в его теле горит, но он не помнит, когда чувствовал себя лучше. — Юнхо, — с беспокойством зовет его Минги и дергается вперед, пытаясь встать, но Хонджун останавливает его, уперев ладонь в грудь. Второй рукой он все еще придерживает Юнхо за волосы, и не раздумывая ни секунды, толкает его голову вперед, насаживая его обратно на член Минги. Он делает это слишком резко и слишком быстро, поэтому Юнхо давится, а его горло спазмирует несколько раз вокруг привычной, приятной, заполняющей его тяжести. — Тише, тише, — успокаивает Хонджун Минги, отпуская Юнхо, который застывает, изо всех сил напрягая тело, чтобы удержаться на месте. Хонджун обхватывает лицо Минги ладонями, гладит пальцами его по скулам. — У игрушек нет имени, помнишь? Все хорошо, ты отлично справляешься, ты такой молодец. Юнхо видит, как Минги широко распахивает глаза и смотрит на него вниз, как завороженный. — Давай, принцесса, ты знаешь, что нужно сделать, — шепчет Хонджун ласково, взъерошивает Минги волосы. — Еще немного, у тебя все получится. Минги кивает, не отрывая взгляда от Юнхо. Хонджун отстраняется, отступая на шаг. Юнхо все еще чувствует его присутствие, но больше он его не касается. Минги судорожно выдыхает и сжимает бедра, заставляя Юнхо пропустить его член еще глубже. Расслабляет мышцы, напрягает снова, находит свой рваный, сбивчивый ритм. Юнхо отпускает контроль полностью, позволяя ему использовать его горло так, как ему пожелается. Лицо Минги искажено не то удовольствием, не то стыдом, но он бросает взгляд над плечом Юнхо и передумывает останавливаться. Юнхо любит секс с Минги, больше, чем выходить на сцену и знать, что за ним наблюдает тысячи глаз, и все с восхищением. Больше, чем танцевать, не задумываясь о технике, просто двигаться в ритме музыки так, как чувствует тело. Больше, чем дразнить людей и видеть, что их задело, но они ему все равно сразу это прощают. Юнхо провел бы на коленях перед Минги хоть сутки, хоть неделю, не выпуская его член из своего рта, и этого все равно было бы недостаточно. Он любит секс с Минги, но еще больше ему нравится с Минги трахаться. Как сейчас. Только Минги для этого обычно нужна чья-то помощь, потому что Юнхо для него драгоценный, почти что хрупкий, и он никогда бы не осмелился сделать с ним что-то настолько грязное, даже если Юнхо его сам об этом попросит. — Хороший мальчик, — говорит Хонджун за его спиной, и Юнхо зажмуривает глаза, потому что он чувствует одновременно ревность (не говори с ним так, он мой), гордость (он справился, я знал, что он справится) и зависть (меня, меня, похвали меня). Минги издает звук такой жалобный, что у Юнхо сводит внутри все от возбуждения, а потом ускоряет темп. Фрикции от его движений недостаточно, чтобы кончить, как бы Юнхо не сжимался вокруг него своим горлом, но достаточно, чтобы балансировать на грани, тщетно пытаясь угнаться за удовольствием. Все смазывается в один бесконечный момент, в котором всего слишком много и слишком мало одновременно. Юнхо перестает контролировать и тело, и разум, становится совсем податливым и безвольным, растворяется полностью, давая себя использовать. Хонджун снова подходит и кладет руку на бедро Минги, сжимая его посреди очередного судорожного порыва, побуждая остановиться. Юнхо видит его ладонь, и взгляд у него в этот момент становится звериный. — Отпускай. А то еще сломается. — говорит Хонджун. Минги моментально расслабляет мышцы и его ноги повисают на плечах Юнхо, который больше всего на свете хочет сейчас возразить, но не может. Хонджун перехватывает его под ребрами, не давая упасть на пол, тянет его голову назад аккуратно, и в этот раз член Минги выходит полностью, болезненно возбужденный, проезжается под верхней губой Юнхо и застывает перед его лицом. Юнхо судорожно хватает ртом воздух. Его грудная клетка вздрагивает и втягивается несколько раз от слишком глубоких, жадных вдохов. В ушах набатом стучит кровь, и он слышит как сквозь толщу воды, как Хонджун продолжает. — Ты можешь его трогать, он твой, возьми его, я вижу, что ты хочешь. Минги скулит. Минги обхватывает его затылок и тыкается членом в его губы, размазывая по ним слюну и смазку, прежде чем снова войти внутрь. Он трахает его горло так быстро и с таким усилием, пока Хонджун удерживает Юнхо для него на месте, что его голова дергается, как у куклы. Еще, думает Юнхо, закрывая глаза. Еще, думает Юнхо и давит порыв закашляться. Еще, думает Юнхо, и чувствует пальцы Хонджуна на своем горле, там, докуда Минги при каждом толчке достает головкой. Минги вдавливает его лицом в свой пах, вздрагивает сильно один раз, второй, кончая в его горло. Юнхо пытается глотать, но стенки его гортани сжимаются вокруг члена Минги впустую, и он почти перестает дышать от того, какие звуки издает Минги от этой болезненной уже стимуляции, а еще от того, что он буквально уже вокруг его члена задыхается. Все прекращается в один момент, который Юнхо даже не успевает отметить, и в него вцепляются знакомые руки, тянут наверх, и он оказывается на коленях Минги, прижатый к его голому телу в крепких, давящих объятиях. — Господи, — бормочет Минги, трется носом о его шею, вжимается лицом. Юнхо чувствует, что его глаза влажные, и это даже забавно, потому что это ему впору после такого плакать. — Ты как? Ты в порядке? Я переборщил? Юнхо вцепляется в его плечи, сжимая их, опускает голову, расслабляя наконец уставшее, ноющее от перенапряжения тело. Его член упирается в живот Минги, но он сейчас даже не обращает на это внимания, сосредотачиваясь на тепле, на ласке, на уюте, которые растекаются по нему от каждого прикосновения. Минги плавит его своими ладонями, шепчет на ухо всякие глупости, и Юнхо не может сдержать улыбки, пряча лицо в его шею. — Разве так можно с людьми обращаться? — слышит он вдруг голос Сонхва за своей спиной, а потом и звонкий звук пощечины, от которого по их маленькому, нежному миру тут же расползаются трещины. — Он меня попросил, Хва, — отвечает Хонджун с заметной обидой в голосе. Юнхо замирает в руках Минги, прислушиваясь. — Я знаю, о чем он тебя попросил, — говорит Сонхва, а потом на какое-то время становится тихо, пока пустота не прерывается сдавленным, еле слышным вздохом Хонджуна. — Помочь Минги. Вытащить из его базовых любящих настроек. А не вести себя с ним, как с вещью. Юнхо тихо втягивает воздух, чувствуя, как дергается его член, зажатый между их с Минги телами. — Юнхо это нравится, — шипит Хонджун так, как будто что-то мешает ему разговаривать. — Ты знаешь, что ему это нравится. — Бедный, бедный капитан, — мягко говорит Сонхва, и Хонджун выдыхает со свистом. — Тебя заставили. Тебе это самому совсем не понравилось, да? — Боже, — давится словами Хонджун. — Боже, Х-хва. Юнхо царапает Минги по плечу и вскидывает голову, встречая его взгляд своим — голодным, отчаянным. — Пожалуйста, — шепчет Юнхо, покрывая беспорядочными поцелуями щеку Минги. — Я хочу посмотреть. Минги-я, пожалуйста. Тот ловит его губы своими, засовывает язык внутрь жадно, надавливает на шею сзади ладонью, проникая глубже. Интересно, чувствует ли он свой вкус во рту у Юнхо, заводит ли его эта мысль так же, как перспектива всю жизнь просыпаться рядом. Юнхо хочет и дальше с ним целоваться вот так — открыто, глубоко, грязно. Но Юнхо должен знать, что делают остальные, потому что он и правда попросил Хонджуна обо всем этом, но злость на него вшита в подкорку его мозга рядом с удовольствием, и ему надо увидеть, как он получает по заслугам. Как Сонхва — мягкий и нежный настолько, что его прикосновения превращаются в пытку — делает вещи злые и жесткие с тем, с кем никто больше не осмелится так обращаться. — Пожалуйста, пожалуйста, — снова просит Юнхо сбивчиво, прикусывает Минги за губу, царапает его плечи ногтями. Минги выдыхает в его рот, с неохотой отстраняясь, помогает ему перевернуться лицом к комнате. Юнхо запутывается в собственных ногах, слишком торопится, а тело все еще его не слушается, но Минги помогает ему устроиться на его коленях с удобством, обхватывает его за живот, снова в себя вжимая, кладет подбородок на его плечо, щекоча отросшими волосами щеку. Хонджун стоит на коленях перед креслом, ладонями упираясь в ковер. Один лакированный ботинок на небольшом каблуке упирается в его плечо, вдавливая его вниз, к полу. Второй мыском прижат к его горлу, заставляя держать голову прямо. Сонхва смотрит на Хонджуна с жалостью и раздражением, но и с каким-то странным восхищением, используя его как подставку для своих изящных, вытянутых вперед ног. — Чего ты хочешь? — спрашивает Сонхва и тыкает ботинком в его шею, из-за чего голова Хонджуна дергается. — Того же, что делал с ним? Юнхо чувствует, как по его коже расползаются мурашки, и невольно подается вперед, как будто так он сможет увидеть все лучше. Минги трет его живот, толкаясь вверх бедрами. — Но я не думаю, что ты заслужил, — продолжает Сонхва, наклонив голову в сторону. У него лед в глазах, и Юнхо вдруг понимает, что то, что он принял за жалость, было сожалением. — Не думаю, что мне хочется давать тебе какую-либо награду. — Хва, прости, — выдыхает Хонджун, вскидывая голову еще выше. Его пальцы на полу вздрагивают от того, что он хочет дотронуться, но не может себе этого позволить. — За что? — удивляется Сонхва и убирает ботинок от его шеи только чтобы поставить ногу на его второе плечо. Надавливает с силой, заставляя Хонджуна опуститься и прижаться к полу щекой, вывернув голову набок, и грудью. — Ты такой смелый с другими. Перед ними ты не извиняешься. Юнхо чувствует укол любопытства — они мало знают, что у Сонхва с Хонджуном происходит за закрытыми дверями, но, может, дело в том, что ничего не происходит. Может, дело в том, что Хонджун опять закопался в работу, и Сонхва пришлось этим вечером идти в комнату Юнхо просто чтобы увидеть, как он других касается. Юнхо бы не злился на его месте, Юнхо бы его просто уничтожил. — Раздевайся, — говорит Сонхва, убирая свои ноги и давая Хонджуну свободу. Тот выпрямляется, садясь на колени и упираясь бедрами в свои пятки. Смотрит с неверием. — Сонхва, — тихо отвечает Хонджун, бросает взгляд через плечо на Минги и Юнхо, слипшихся в одно целое на кровати. — Мне кажется, для этого нам лучше уйти в другое место. — Юнхо любит смотреть. Минги любит то, что любит Юнхо, не вижу проблемы,— пожимает Сонхва плечами, тыкает ботинком в плечо Хонджуна раздраженно, из-за чего тот покачивается, едва не теряя равновесия. — Я сказал, раздевайся. Хонджун сжимает руки в кулаки, но встает, дергая вверх футболку и выпутываясь из нее в злом, резком движении. Сонхва отстраненно хмыкает, переводя взгляд на Юнхо. — Хочешь поучаствовать? — спрашивает он, и Юнхо замирает, оглядывается на Минги. — Как? — задает он вопрос, потому что — да, господи, он хочет, но ему так хорошо рядом с Минги, что уходить от него совсем не кажется хорошей идеей. — Будешь говорить ему, что делать, — предлагает Сонхва. — А Минги пока о тебе позаботится. Хонджун застывает на месте с пальцами на расстегнутой молнии брюк. — Что? — тихим, опасным тоном спрашивает он, кидает на Юнхо взгляд, в котором ничего, кроме предупреждения, не читается. Но Юнхо сейчас его не собирается слушаться. — Будешь делать то, что он говорит, — поясняет Сонхва и улыбается. В его спокойных, холодных глазах читается, что Хонджун может, конечно, отказаться, но это будет стоить ему слишком многого. Может, даже всего. Хонджун смотрит на него долго, изучающе, прежде чем сказать: — Хорошо, — и сбросить с себя брюки и нижнее белье, отшвыривая их туда же, где лежат сейчас его обувь и футболка. Он стоит, напряженный до невозможности, скрещивает руки на груди, все еще не разрывая зрительного контакта с Сонхва. Тот улыбается еще шире и снова поворачивается к Юнхо. — Ты можешь начинать, Юнхо, — говорит Сонхва ласково и склоняет голову, замирая в ожидании. Юнхо чувствует, что в его голове становится слишком шумно, когда он смотрит на такого Сонхва — и на такого Хонджуна. Он никогда не был с ним по эту сторону, и от количества вариантов, предлагаемых ему сейчас воображением, становится тошно. — Начни с простого, — подсказывает ему на ухо Минги и отпускает его, чтобы наклониться в сторону и дотянуться до тумбочки. — Встань перед ним на колени, — выдыхает Юнхо, и его пробирает дрожью, когда Хонджун почти сразу его слушается, опускаясь перед креслом. Сонхва смотрит на него и раздвигает ноги в стороны, давая ему больше пространства. Юнхо продолжает, осмелев. — Пальцы. Оближи его пальцы. — Сколько? — спрашивает Сонхва, поднимая перед собой ладонь. — Два, — тут же отвечает Юнхо, и Сонхва кивает, протягивая к губам Хонджуна средний и указательный. Юнхо не видит всего, но голова Хонджуна наклоняется вперед и немного в сторону, а потом тянется назад. Он представляет, как влажный язык Хонджуна скользит от основания к подушечкам, и сжимает бедра, подаваясь назад на Минги. Член под его задницей уже снова начинает твердеть, и Юнхо интересно, это из-за него или из-за того, что они сейчас делают. Минги отсаживает его подальше, ближе к своим коленям, и заставляет чуть-чуть наклониться. Юнхо слышит, как он открывает тюбик со смазкой. — Юнхо, ему нужны команды, — напоминает Сонхва, вырывая его из транса. — Да, прости. Сделай это еще раз, но больше между пальцев, чем по ним. А потом насадись на них ртом и прижми к небу, — говорит Юнхо и вздрагивает, когда ладонь Минги сминает его ягодицу и отодвигает в сторону, большим пальцем оглаживая отверстие. Юнхо заставляет себя не отвлекаться, хотя внутри все сводит от предвкушения. — Начинай двигаться. Постарайся хорошенько. Голова Хонджуна начинает опускаться и подниматься, влажные звуки от того, как он сосет пальцы Сонхва, смешиваются с теми, которые Юнхо слышит, когда Минги двумя смазанными пальцами проникает в него, преодолевая первоначальное сопротивление. Минги начинает медленно, вдавливаясь с каждым толчком немного дальше. Он добавляет еще смазки, и еще, и она стекает вниз, на бедра Минги и на простынь. — Еще, — говорит Юнхо, проглатывая рвущийся из него стон. — Еще один палец. И Сонхва, и Минги слушаются его одновременно. — Быстрее, — шипит Юнхо, подаваясь назад. — Сонхва, возьми его за волосы. Забери у него… Пусть будет грубо. Хонджун давится и кашляет вокруг пальцев Сонхва, но тот держит его безжалостно, не давая отстраниться. Юнхо чувствует мстительное удовольствие, когда понимает, что у Хонджуна контроля уже никакого почти не осталось. Но этого мало. — Сонхва, — зовет Юнхо, насаживаясь на пальцы Минги уже с первобытным каким-то отчаянием. — Ты хочешь дать ему все? — Не знаю, — говорит Сонхва и достает свои пальцы, осматривает их, подняв ладонь к верху. — Ты мне скажи. — Я думаю, — говорит Юнхо и вздрагивает, когда Минги раздвигает пальцы внутри него и вытаскивает их. Юнхо сжимается вокруг пустоты, и нет чувства хуже, поэтому он хватает Минги за коленку и сдавливает ее, напоминая, что с ним не сработает даже секунда бездействия. — Я думаю, что он заслуживает только твоего ботинка. — Вот как, — задумчиво отзывается Сонхва и вытягивает ногу вперед, подошвой проезжаясь по животу Хонджуна. — Почему ты так думаешь? Юнхо не отвечает ему сразу, потому что Минги упирается головкой члена в его растянутое, влажное от смазки отверстие, а потом цепляется ладонями за его бедра и натягивает на себя, проникая внутрь до половины. — Потому что он соврал, — бормочет Юнхо. — Потому что он всегда врет и недоговаривает. Потому что он не просил. Почему ты должен догадываться? — Это правда. Джун, почему я должен догадываться? — спрашивает Сонхва и задевает носком ботинка стоящий член Хонджуна. — О чем? — хрипло отзывается Хонджун, поднимая на него лицо. — Ты все обо мне знаешь. — Да, но ты никогда ни о чем не просишь, — объясняет ему Сонхва и ловит пальцами его подбородок. — Почему я должен догадываться? Хонджун застывает и молчит. — Попроси сейчас, — предлагает ему Сонхва. — Или мы продолжим так, как Юнхо предлагает. Юнхо все же стонет, когда Минги начинает трахать его так же, как до этого делал с его горлом — в беспорядочном ритме, почти не двигаясь, просто подаваясь вверх бедрами, пока его член не оказывается внутри Юнхо полностью. В этой позе особо не разгонишься, Юнхо бы самому начать шевелиться, но он не может, слишком сосредоточен на картинке перед ним, да и ноги его все равно не слушаются. — Черт, — шепчет Минги и обнимает его сзади, отчаянно пытаясь задать темп, который удовлетворил бы их обоих. — Юнхо, я хочу увидеть. Как он… Как они… — Ладно, — шепотом отвечает ему Юнхо. — Но когда они начнут, ты меня перевернешь и трахнешь как следует, да? — Да, — слишком быстро отвечает Минги, и Юнхо опускает руки на его бедра, заставляя остановиться. Ему нужно подумать, а когда Минги двигается, он только о том, какой его член внутри большой и горячий, думать и может. — Я передумал, — говорит Юнхо уже громче, и в глазах у него вспыхивает что-то темное, на что Сонхва отвечает вежливым интересом во взгляде. — Засунь свой член в его горло, хен. Он только об этом и думал, пока меня на Минги насаживал. Сонхва поднимает бровь, смотрит на Хонджуна, чей подбородок он все еще держал своими тонкими, красивыми пальцами. — Правда? — спрашивает Сонхва. — Подумай, прежде чем ответить. — Да, — сдается Хонджун и расслабляется под его хваткой. — Только о том, что мы приедем ко мне, я сам на колени встану, и, может, разозлю тебя немного. И ты сделаешь со мной так же. — Но это же нечестно, Джун, — качает головой Сонхва, но его взгляд начинает оттаивать. — Мы на них смотрели. Почему им нельзя? — …Можно, — выдыхает Хонджун. Сонхва отпускает его лицо, и его голова падает вниз, к груди. — Скажи “спасибо, Юнхо”, — говорит Сонхва, и у Хонджуна вздрагивают плечи, потому что он не понимает, похвала это или унижение. Юнхо очень хорошо знает это чувство, но именно потому, что ему оно привычно, видеть его у кого-то другого, кто вообще контроль не отпускает, заводит до невозможности. — Спасибо, — бормочет Хонджун. Сонхва стягивает вниз пояс брюк и нижнее белье, не до конца, только чтобы достать свой член и сжать в ладони. — Этого хочешь? — спрашивает он, и голова Хонджуна взметается вверх, чтобы посмотреть. — Да, — отвечает Хонджун, но этого недостаточно. — Попроси правильно, ты точно знаешь, как надо правильно, — просит его Сонхва без какой-либо жалости. — Пожалуйста, Хва, — послушно, голодно просит (почти требует) Хонджун, и получает то, о чем просит. Минги выдыхает на ухо Юнхо с восхищением, пока они смотрят на то, как Сонхва сразу без подготовки насаживает Хонджуна на свой член до конца, вжимая его лицо в свой пах, не обращая внимания на то, что Хонджун у его ног вздрагивает и дергается. Держит его так столько, сколько сам считает достаточным. Отпускает, давая несколько секунд, чтобы продышаться, и продолжает в том же темпе. Юнхо бездумно подается назад, трется своими бедрами о бедра Минги, создавая небольшую, мучительную для них обоих фрикцию. Минги все еще в нем, но ему приходится выйти, чтобы положить Юнхо на кровать, перевернуть на живот, лицом к Сонхва и Хонджуну разворачивая. Минги залезает на кровать и встает на колени между его ног сзади, а потом подтягивает вверх его бедра и входит снова, вжимаясь в него сверху всем своим весом. Он начинает двигаться в том же резком, сломанном ритме, в котором Сонхва трахает горло Хонджуна, который выглядит так, как будто уже не находится в своем теле, так разъезжаются в стороны его колени и встряхивается голова и плечи каждый раз, когда Сонхва дергает его на себя и оттаскивает назад. Юнхо кончает даже без прямой стимуляции, просто от того, как грубо двигается в нем Минги под слишком удачным углом, от того, что он видит. От того, как слетает на мгновение с лица Сонхва маска, когда он тоже кончает, обхватив ладонями лицо Хонджуна спереди и сзади. Минги застывает, войдя в него до конца и вздрагивает, когда Юнхо вокруг него сжимается, и этого ему хватает. Сонхва тянет Хонджуна вверх и усаживает его на свои колени. Целует его шею, целует его пальцы, переплетая их со своими. Обхватывает ладонью его член и доводит его до оргазма быстрыми, методичным движениями, не переставая осыпать его лаской. Хонджун оседает на нем полностью и пытается восстановить дыхание. — Хороший мальчик, — говорит Юнхо, вжатый лицом в простынь, со спермой, вытекающей из него, когда Минги из него выходит, просто потому, что не может удержаться. — Не могу сказать о тебе того же, — гулко отвечает ему спустя недолгую паузу Хонджун, пряча лицо в плечо Сонхва, который тихо смеется, обнимая его. Юнхо в ответ ухмыляется и переворачивается на спину. Он весь липкий, грязный, и Минги, который ложится рядом, прижимаясь к нему сбоку, не лучше. Сонхва, наверное, перепачкал одежду, и возможно придется серьезно почистить кресло и ковер, и точно постирать простыни. Но все равно это, наверное, лучший секс, который у него был за последнее время, а когда твой партнер кто-то вроде Минги, то планка довольно высокая. — Повторим? — спрашивает Юнхо и смеется, когда слышит недовольные возгласы Минги и Хонджуна. Сонхва молчит, но в его взгляде пляшут черти, когда Юнхо поворачивает на него голову. — Можем и без вас, если вам что-то не понравилось. — Тебе везет, что я сейчас не могу шевелиться, — отзывается Хонджун, и Минги согласно хмыкает, протягивая ладонь по животу Юнхо, не заботясь о том, что запачкается. — Тебе везет, что у меня хорошая фантазия, — фыркает Юнхо и переворачивается на бок, устраиваясь на груди у Минги, который тут же его обнимает. Юнхо думает о том, что на самом деле — Минги все понравилось. Он думал, что ему не понравится, но, оказывается, Минги ничуть не лучше его. И может в следующий раз они попросят помощи не у Хонджуна, раз уж тот так сопротивляется. Но что-то подсказывает ему, что эту встречу Хонджун не пропустит.