Чонхо мог бы остаться в стороне, не вмешиваться, просто наблюдая, как род, уничтоживший его близких, себя исчерпает. Но он выжил, и Есан выжил тоже, и Чонхо хочет взглянуть ему в глаза, прежде чем дать себе сполна насладиться местью. /// Сан решает, когда проходит месяц, а горе его не смягчается, что судьбу свою сам выберет, как Уен и мечтал для них обоих. Может статься, что в странствиях наткнется он на ракушку, которая позовет его знакомым смешливым голосом.

Не сказать, что наедине у них будет много времени. Разве странно, что Юнхо хочет провести его вместе? Только Минги на него злится, и Юнхо не понимает, почему, но знает, что спрашивать бесполезно. Ему хочется воскликнуть — что, черт возьми, я опять сделал? Но Минги попросил помолчать, и поэтому Юнхо не издаст больше ни звука.

Это удобно, они живут вместе, работают вместе, знаю друг друга, как облупленных. Это удобно — в Есане, Юнхо знает, тоже черти пляшут, это видно по тому, как блестят его глаза на сцене, стоит позволить ему говорить телом, а не голосом. Это удобно — они оба умеют переключаться, оставляя то, что не следует, за закрытыми дверями. Юнхо убеждает себя в этом, чтобы не чувствовать себя виноватым, но на самом деле ничего не ждет.

Юнхо умолял Сонхва проследить, чтобы у Хантера жизнь была нормальная. Это было единственным его условием, когда он взял на себя не только свою, но и чужую вину, на всю жизнь загремев за решетку. Хантера, видимо, не очень интересует, что там его отец за него решил.

— У нас новенький, — шепотом сообщает Хонджун, когда Минги плюхается рядом с ним, невыспавшийся и нервный из-за мучавших его всю ночь кошмаров. Хонджун дежурно улыбается, поднимая ладонь и маша человеку, сидящему в первом ряду. Минги на автомате прослеживает направление взгляда Хонджуна и замирает, цепенея от неожиданности. Снизу на него смотрит знакомое до боли лицо.