Не моя жена

Менор встретил его все той же напряженной тишиной, к коей он и пытался привыкнуть все детство, но так и не смог. Родовое поместье никогда не казалось ему чем-то домашним. Оно никогда не было пропитано семейным уютом. Драко легко понимал Гермиону и ее отказ жить в семейном гнезде. Это было бы слишком для нее, особенно, после пыток его тетушки. Отсутствие должных разговоров с женой и родителями убивали. Малфою хотелось собрать их всех в одной комнате и задавать, и задавать свои вопросы, терзающие раненую душу. Стук каблуков его туфель отзывался эхом от пустующих стен, где раньше висели портреты его родственников. Сморщенные временем, они пугали маленького мальчика своими страшными старческими лицами. Все его детство они что-то шептали ему. Хотел ли Драко, чтобы и его ребенок был подвергнут такому эмоциональному стрессу? Ответ был очевиден. Сейчас же он не наблюдал ни одного портрета на своем пути. Неужели, в кои-то веки, родители решились избавиться от прошлого? Следовало бы и это спросить. Двери в гостиную распахнулись, впуская наследника. С недоумением ровный темп его шагов стих, когда стало понятно, что у Нарциссы гости. Мать удивленно приподняла брови при появлении Драко. Напротив нее, спиной к нему, сидели две женщины. И вот затылок одной он узнал без колебания. — Драко? Женщины повернулись в его сторону. Личность шатенки он угадал легко, вторая же мадам с проседью седых волос шла к ней в комплекте. На приеме у Нарциссы Малфой сидела его бывшая невеста вместе со своей матерью. Астория и Элен Гринграсс. — Нора, — перед миссис Малфой в миг материализовался домовой эльф. — Почему ты не предупредила, что в поместье явился мой сын? А впрочем это не важно. Приготовь еще один комплект посуды. Я так полагаю, — она с нежностью посмотрела на замершего Драко, — ты к нам присоединишься? Нас любезно решили почтить своим присутствием Элен и Тора. Миссис Гринграсс скривилась, но все же слегка кивнула Драко. Астория же не отпускала с лица свою язвительную ухмылку, что была на ней и в больнице Святого Мунго. Сидеть рядом с ней у него не было никакого желания. — Я не знал, мама, что вы сегодня заняты, но надеялся больше на приватную беседу. Отец у себя? И дождавшись положительного ответа, он откланялся, направляясь в хранилище Малфоев. Холодное хранилище знаний манило неизвестностью. Драко ступил в подвальное помещение, где на протяжении многих веков Малфои собирали и хранили запрещенные артефакты. Из рассказов тетушки Беллы, он прекрасно помнил, что его прадед — Арктурус Блэк III был ярым фанатиком человеческих чувств и памяти. Именно эти темы были объектом его исследований. Когда скончался его сын – отец Нарциссы, все эти сокровища должны были отойти Сириусу, но этого не мог допустить Люциус. Именно он перенес все в хранилище. И где-то здесь должны быть разработки Арктуруса. Драко вытащил палочку и взмахнул ей, призывая рукописи и дневники. Ему предстояло провести здесь не один час, и поэтому, он заранее попросил Трикси – верную домовиху, — никого не впускать сюда. На пыльный стол опустились горы пергаментов и книг. Драко тяжко вздохнул и принялся их читать. Время тянулось беспощадно долго. От усталости слезились глаза, сильно клонило в сон, а пальцы болели от многочасового перебирания пергаментов и дневников. Усилия того стоили. Наконец, среди горы научных трудов его предка, Драко смог отыскать нужное. Арктурус писал о таком явлении, как "сон нибелунгов" — редкое явление при котором блокируются воспоминания, которыми человек слишком сильно дорожит. И в ситуациях, когда предмет переживания и беспокойства находится в возможной опасности, волшебник может закупорить воспоминания о нем глубоко в своем подсознании. И даже самый сильный окклюмент (коим был сам Темный Лорд) не смог бы найти нужную информацию. Это было интересно, и в тоже время странно. Что такого могло произойти с ним, что потребовалось прибегнуть к такому странному ритуалу? Хотя, ритуалом это было сложно назвать. Магия нибелунгов была собрана в один древний артефакт. Волшебнику стоило лишь коснуться его, подумав о том, что ты хочешь забыть. Или кого. Но зачем ему нужно было забыть Гермиону? Или... кому? Действия любой магии можно обернуть вспять. Нужно только понять - как? Покидая хранилище, Драко проходил через большую гостевую, где до сих пор общество его матери скрашивали женщины Гринграсс. Астория удивленно на него смотрела, почти раздевая догола. Соблюдая нормы чертового этикета, он попрощался со всеми присутствующими, и направился к ближайшему камину. Ноги едва держали его тело, так и норовя подогнуться от усталости. Мешок летучего пороха вылетел из его пальцев прямо в руку Астории. Малфой медленно повернулся к ней. — Уже убегаешь? — спросила она, опираясь весом тела на бедро. — Я надеялась, что ты присоединишься еще к нашей скромной компании. — Меня ждут, — бросил он, опуская руку под пиджак, чтобы выхватить палочку. — Экспелиармус! — Гринграсс сделала быстрый пас в его сторону, и палочка плавно опустилась в ее хватку. — Не мне судить тебя, конечно... Но, может быть, обсудим происходящее? Драко напрягся: — Верни. — Я считаю, что судьба дает нам прекрасный шанс начать все сначала, тебе так не кажется? Она стерла все барьеры между нами, забрав с собой то, что может тебе и не нужно вовсе. Тебя за уход от Грейнджер никто не осудит, а наше общество наоборот, возрадуется. — Я даже слушать твой бред не хочу, — он оглянулся по сторонам, расценивая свои шансы на безопасный побег. Черт возьми, он попал в ловушку в своем же родовом гнезде. — Я настаиваю. Как женщине, твое благородство мне льстит, но как твоей бывшей — малость выбешивет. — Ты помолвлена, Тора. Живи своей жизнью. Может я что-то и забыл, но о твоих похождениях догадывался, только не мог доказать. Ты мне не интересна. Оставь меня и мою семью. Астория потеряла всю былую в себе уверенность и молча кинула ему палочку. На ее глазах Драко покинул поместье в вихре аппарации. Внутреннее чутье подсказывало, что единственными людьми, которым Драко мог доверять, были Гермиона с его отцом. Что-то в старом и мрачном Люциусе изменилось — он излучал поддержку и помощь во всем. Отправив отцу записку с просьбой встретиться вне мэнора, Драко продолжал читать дневник Арктуруса, надеясь, что позже ему будут раскрыты все секреты артефакта. Как минимум, у отца могли остаться нужные связи и собственные знания в области темной магии. Люциус ответил почти сразу же, согласившись встретиться через пару дней. Между собой они договорились не говорить матери о встрече. Нарцисса в принципе не вызывала у сына материнского доверия. В паре кварталов от их с Грейнджер дома он присмотрел относительно приличное заведение, где можно было бы встретиться с отцом. Именно туда он прибыл ровно в половине третьего. Люциус с интересом рассматривал наработки Драко. — Я бы показал это Лоренсу… — сказал он, отхлебнув немного кофе. — В целом, это достаточно важная деталь. Нужно понять, что произошло тогда. Драко кивнул, соглашаясь. Но вариантов, как именно это организовать не было от слова совсем. Люциус пообещал не говорить матери о происходящем и оградить ее от всего, что касается Гермионы и аварии. Хотя в душе было понятно, отец сомневается в причастности и Нарциссы в деле. Он вернулся ближе к полуночи в их квартиру. Его встретила темнота и безмолвная тишина. Осторожно, чтобы не шуметь, он прошел в гостиную. Драко не сразу заметил, спящую на диване, Гермиону. Чувство вины и нежности охватило его с головой. Не понимая точно, чем он руководствуется в этот момент, Малфой приблизился и присел перед ней. Осторожно, он поправил рухнувшие пряди с лица, рассматривая россыпь веснушек на бледных скулах. Во сне она была такой нежной и ранимой. Казалось, что стоит ему коснуться ее, и на месте останутся сотни осколков. От легких прикосновений, Гермиона чуть дернулась во сне, и повернулась на спину. — Драко… — пробормотала она, и ему очень сильно хотелось бы, чтобы это не было правдой. Не хотелось дарить надежду, если будущему не суждено быть таким, каким они мечтают его видеть. Когда Гермиона открыла глаза, рядом никого не было.