Не моя жена

Мэнор был погружен в гробовую тишину, тяжелую и звенящую. Даже портреты на стенах молчали, а их обычно надменные лица теперь казались пустыми. Драко прошелся по знакомым коридорам, и каждый его шаг отдавался эхом в этой давящей пустоте. Дверь в кабинет отца была приоткрыта. Он вошел без стука. Люциус сидел в своем кресле у камина. Он ссутулился, плечи были безвольно опущены, а изящные длинные пальцы перебирали край мантии. В руке он сжимал пустой бокал. Рядом на столике стоял почти полный графин с виски, но, судя по всему, он к нему даже не прикоснулся. Он просто смотрел в потухающие угли, и его лицо, обычно такое резкое и выразительное, теперь было маской опустошенного горя. Он не был тем суровым, но добрым отцом, которого Драко начал узнавать в последние недели. Он не был и тем холодным тираном из его детства. Перед ним был сломленный человек. — Отец, — тихо произнес Драко. Люциус медленно, словно с огромным усилием, повернул голову. Его взгляд был мутным, невидящим. Он смотрел на сына, но, казалось, не узнавал его. — Она пела колыбельные, — хрипло проговорил он без всяких интонаций, — когда ты был маленьким и тебе снились кошмары. Она сидела у твоей кровати до утра. Я... я говорил, что это бредни. Наследник Малфоев не должен бояться темноты, — он замолчал, снова уставившись в огонь. — Она ненавидела, когда я тебя наказывал. Прятала тебя за своей юбкой... Моя гордая, неприступная Нарцисса... прятала за юбкой сына, как простая маггла. Драко не знал, что сказать. Слова утешения казались пустыми и оскорбительными. — Я не знал, — прошептал Люциус, и его плечи слегка задрожали. — Мерлин, свидетель... Я не знал, до чего она дошла. Я видел её одержимость, её холодность... но это? Планы убийства? — Он с отвращением покачал головой. — Я думал, она просто... не может простить. Не может смириться. А она... она строила новый мир на наших костях. Он наконец поднял на Драко взгляд, и в его глазах стояла такая бездонная боль, что у Драко сжалось сердце. — Я прожил с ней всю жизнь, Драко. Всю жизнь. И я не увидел, что женщина, которую я любил, превратилась... в это. Как я мог этого не заметить? — Она хорошо пряталась, — тихо сказал Драко. — И ты не хотел видеть. Так же, как и я не хотел верить в её способность на такое. Люциус издал короткий, сухой звук, похожий на попытку смеха, но получился лишь горький выдох. — А ты хотел бы такое видеть? — он откинул голову на спинку кресла, уставившись в темнеющий потолок. — Я был слеп добровольно и осознанно. Я видел, как гаснет свет в её глазах с каждым годом. Как её улыбка становилась все холоднее. Я списывал это на... на мои собственные провалы. Но я никогда не думал, что это разочарование превратится в такой... ад. Он резко встал, отбросив бокал в сторону. Хрусталь со звоном разбился о каменный камин. — Она не просто строила новый мир на наших костях, сын. Она принесла бы нас в жертву без единой запинки. И самое ужасное... — его голос сорвался, — самое ужасное, что где-то в глубине души я это всегда знал. Всегда. И молчал. Потому что боялся. Боялся её, боялся правды, боялся того, во что мы превратились. Люциус схватился за край мантии, его пальцы сжали ткань так, что побелели костяшки. — Что мы будем делать теперь? — прошептал он, и впервые за всю жизнь Драко услышал в голосе отца не повелительные ноты, а растерянность и отчаяние. Драко посмотрел на сломленного человека перед собой. — Мы справимся, — тихо, но твердо сказал Драко. Он подошел к отцу и впервые за долгие годы положил руку ему на плечо. Мускулы под дорогой тканью были напряжены, как струны. — Мы переживем, отец. Люциус прикрыл глаза, и по его щеке скатилась единственная прозрачная слеза, оставив влажный след в пыли их былого величия. — Этот дом теперь будет вечно пахнуть её предательством, — прошептал Люциус. — И моим собственным позором. — Это поместье никогда не было нам настоящим домом, отец, — сказал Драко твердо. — Наш дом — там, где нас любят. И где любим мы. Ты всегда будешь своим в нашем доме. С Гермионой и твоим внуком. Люциус кивнул, не в силах вымолвить ни слова от нахлынувших на него эмоций. Он был больше не главой чистокровной семьи. Он был просто отцом и мужем, потерявшим свою семью в один день. Но и в то же время, обретшим нечто крепкое и сильное. Единственной нитью, связывающей его с жизнью, теперь был сын, прошедший через многое и простивший его. Драко крепко обнял отца на последок. И отправился к Поттеру. Были еще незаконченные дела, которые требовалось решить в кротчайшие сроки.