Истинные: Пророчество

— Одержимость.

Одержимость не разрушает, а заставляет любить, защищать и быть сильнее ради того, кто стал твоим всем.

Люцифер аккуратно занёс Вики в комнату, и, распахнув дверь слишком резко, даже не заметил, как она с грохотом ударились о стену. Он опустил девушку на кровать, а сам сразу же метнулся к шкафчику, где хранил всё, что считал полезным. Внутри зазвенели стеклянные стенки склянок, одна за другой вылетающих у него из рук и падающих куда-то за спину. — Да где же оно… — раздражённо зарычал он, нахмурив брови так, будто сам шкаф провоцировал его. Вики сидела на кровати, всё ещё теряясь между остатками боли, удивлением и невозможностью понять, что именно происходит. Её дыхание было сбивчивым, а ноги слегка подрагивали, но взгляд она не отводила, ловя каждое движение демона, который, кажется, впервые в жизни торопился именно из-за неё. — Что ты делаешь? — тихо спросила она, неуверенно сжав пальцы на простыне. — Собираюсь тебя лечить, что же ещё, — отозвался Люцифер так, будто это было очевиднее некуда, хотя тон выдал его напряжение. Он глубже засунул руку в дальний угол, а затем удовлетворённо выдохнул и вытащил маленький пузырёк с густой фиолетовой жидкостью, словно добывал его в самой глубокой преисподней. — Наконец-то. Он повернулся к Вики, и резко вспыхнувшая в его взгляде ярость к тем, кто посмел её тронуть, тут же сменилась решимостью. Пальцы его крепко сжимали бутылочку, но стоило подойти ближе, как в движениях появилась трепетная осторожность. Демон поставил пузырёк на тумбочку и, почти не глядя на её удивлённое лицо, опустился на колени перед кроватью. Его пальцы осторожно коснулись её ступней, с которых он неспешно, но уверенно стянул испачканные туфли, словно каждая мелочь имела значение, и словно то, что она ранена, причиняло боль ему самому. — Лечить? — несмело повторила Вики, не понимая, что её удивляет больше: то, как уверенно он обращается с ней, или то, что он вообще этим занимается. — А что по-твоему, я собираюсь делать? — проворчал он, пытаясь удержать строгий тон, но его бордовые глаза, которые на секунду скользнули по её разбитой губе, невольно смягчились. — Сидеть и смотреть, как ты тут помираешь? Люцифер раскрыл пузырёк, и лёгкий аромат лаванды, хвои и чего-то терпкого, искрящегося демонической магией, разлился по комнате. Демон окунул пальцы в густую фиолетовую жидкость, и, не поднимая взгляда, негромко добавил: — Будет щипать. Он коснулся её колена, и на кожу пролилась мягкая, теплая волна, от которой внутри у Вики всё дрогнуло то ли от неожиданного жара, то ли от того, как бережно он касался её, будто опасался причинить боль одним лишним движением. Тем временем сосредоточенный и сосредоточенно мрачный Люцифер скрывал дрожь в пальцах, списывая её на злость на тех идиотов, на всё что угодно, лишь бы не признавать очевидного: ему невыносимо видеть её раненой. — Потерпи, — тихо бросил он, и в этот момент в его голосе впервые не было приказа, а только неумелое, но настоящее беспокойство. Раны ощутимо защипало, и Вики тихо пискнула, инстинктивно отдёрнув ногу, словно могла сбежать от жгущего прикосновения лекарства. — Ммм… — прошипела она, запрокинув голову и зажмурившись. — Подуй… подуй! Люцифер замер и медленно поднял на неё взгляд, в котором смешались искреннее недоумение и плохо скрываемая тревога. — Что сделать? — Ну же… щиплет! — умоляюще выдохнула она, хлопнув ресницами так, будто это могло ускорить его реакцию. Демон не стал спорить, хотя просьба показалась ему странной и совершенно нелогичной. Но стоило ему чуть наклониться и аккуратно подуть на рану, как Вики заметно расслабилась и облегчённо выдохнула, будто его дыхание действительно уносило боль. — И чем тебе это помогло? — скептически уточнил он, приподняв бровь. — Как это чем? Так боль становится меньше. Разве ты об этом не знал? — искренне удивилась Вики, смотря на него так, будто перед ней стояло редкое чудо природы. Люцифер отвёл взгляд, и в его молчании что-то едва заметно дрогнуло. Никто и никогда не заботился о нём после ран, никто не подул бы на обожжённую кожу, не приложил бы ладонь, не попытался облегчить боль. Он понятия не имел, что кто-то вообще может вот так просто попытаться помочь. И от этого простого открытия в груди у него что-то тихо сдвинулось. Демон склонился над её коленями, сосредоточенно и педантично обрабатывая каждую ссадину, будто старался стереть с её кожи сам факт того, что кто-то осмелился поднять на неё руку. Он двигался уверенно и точно, но взгляд то и дело сбивался, скользя по оголенным ногам Вики: по мягкой линии бедра, по нежной коже, по тонким белым складкам платья, которые беспорядочно расползлись вокруг неё, будто сами приглашали смотреть. Каждый раз, ловив себя на этом, он шумно выдыхал и заставлял себя вернуться к ране, цепляясь за склянки как за последнюю нитку самоконтроля. Но мысли всё равно возвращались. Вики же, чувствуя его горячие пальцы, ловя его тёплое дыхание, которое касалось её кожи мягче любого лекарства, перестала замечать жжение от ран. Тело предательски отзывалось на его близость то лёгкой дрожью под кожей, то тёплой волной, поднимающейся выше, чем ей хотелось бы признать. Она поймала себя на том, что дышит чаще, и от этого только сильнее смутилась. Люцифер поднял взгляд и нахмурился, уловив её дыхание. — Я… скоро закончу, — пробормотал он, будто извиняясь. — Если больно — скажи. Демон говорил ровно, но в голосе прозвучала настоящая и искренняя тревога, словно он боялся причинить ей ещё хоть каплю дискомфорта. Вики резко покачала головой. — Нет… не больно, — выдохнула она слишком быстро, и это выдало её сильнее любых слов. Сказать больше она не решилась. Непризнанная и сама не понимала, почему ей так не хотелось, чтобы он останавливался. Почему его пальцы, движущиеся по её коже, отзывались в ней странным, горячим ощущением, от которого по позвоночнику пробегали мурашки. Почему она ловила себя на мысли, что ей нравится эта запретная, опасная и совершенно неправильная близость. Вики отвернулась, будто это могло скрыть румянец, бросивший зарево на её щеки, но сердце всё равно билось громко и неровно. А Люцифер, ловя краем глаза её дрожь, думал совсем о другом: что она, должно быть, терпит, что ей неприятно, что он слишком грубо прикасается, и что именно из-за этого её дыхание сбивается. Он снова опустил голову к её коленям, стараясь быть ещё аккуратнее, и от этого прикосновения стали только теплее, сильнее мучая обоих. Закончив с последними мазками на её коленях, Люцифер медленно выпрямился, выныривая из вязкого тумана своих мыслей. Он провёл ладонью по волосам, будто пытаясь вернуть себе холодный рассудок, и пересел ближе, так, что матрас под ним чуть прогнулся. — Теперь губа, — ровно произнёс он, но в этом спокойствии слышалось напряжение, будто он заставлял себя держать голос в узде. Вики лишь молча кивнула, ощущая, как сердце вновь делает странный, дергающийся рывок. Он приблизился, и воздух между ними стал плотнее. Люцифер осторожно взял её подбородок двумя пальцами, поднеся к губам ватный тампон, пропитанный фиолетовым раствором. Его ладонь была горячей, словно огонь под кожей, и Вики тянуло к этому теплу, как к чему-то запретно-желанному. Она смотрела на него, не в силах отвести взгляд, и перед нею открылась совершенно иная сторона демона, что редко выбиралась наружу. Морщина, залегшая между широкими бровями, казалась глубже чем обычно, придавая его лицу сосредоточенный, напряжённый вид. Его бордовые глаза, в которых обычно вспыхивали искры гнева или хищного интереса, сейчас были удивительно спокойными, и от этого они становились ещё притягательнее. Щетина чуть темнела вдоль скул, делая его черты резче, опаснее, но в этой опасности было что-то завораживающее. Её дыхание сбилось прежде, чем она успела заметить это. И тихая, едва оформившаяся мысль вспыхнула в голове: «Как же он все-таки красив…» Эта мысль обожгла сильнее, чем все его прикосновения. Вики тут же смутилась, но взгляд всё равно невольно скользнул ниже — к его губам, которые она помнила слишком ясно. Помнила горячий, требовательный напор, жадную, почти звериную страсть, от которой она тогда отшатнулась и ударила его. Помнила, как он целовал так, будто хотел забрать у неё воздух, разум, возможности думать. Её грудь поднялась в резком вдохе, и звук вышел слишком заметным и дрожащим. Люцифер в ту же секунду нахмурился сильнее, приняв её реакцию на свой счёт и совершенно иначе. Он стал обрабатывать ранку ещё аккуратнее, боясь причинить боль. — Терпишь? — спросил он, и в этом вопросе было больше тревоги, чем он позволял себе показывать. Он думал, что ей неприятно. Что его близость вызывает у неё отторжение. Что её дыхание сбивается от боли или раздражения, а не от того, что происходит на самом деле. И от этого он старался ещё нежнее, будто держал в руках что-то хрупкое, способное разбиться от малейшего неверного движения. А она смотрела на его губы и не могла понять, почему память о том поцелуе всё ещё пульсирует внутри неё огнём, от которого хочется и бежать, и приблизиться ещё больше. — Готово, — произнёс наконец Люцифер, выпрямляясь и на секунду встречаясь с её взглядом. Что-то в этой короткой тишине дрогнуло, но он первым отвёл глаза, возвращая себе контроль. — Боль уйдёт, заживление пойдёт быстрее. — Спасибо… — дрожащим голосом ответила Вики. Люцифер чуть кивнул и уже подался прочь, собираясь подняться, но её пальцы едва-едва коснулись его руки, и этого касания хватило, чтобы остановить его движение, будто она потянула за что-то гораздо тяжелее, чем его запястье. Он вопросительно обернулся, с настороженной складкой между бровей. — А ты?.. — смущенно поговорила Вики. — Раны у тебя тоже появились… из-за связи… Ты ведь тоже чувствуешь боль. — Я справлюсь сам, — отчеканил Люцифер мгновенно и слишком резко, будто отражал угрозу, а не заботу. — Но… — начала Вики, но он слышал, как она сама давится этим «но», не зная, как продолжить, однако не желая отступать. — Хочешь поиграть в медсестричку? — хищно изогнул губы Люцифер, скрывая своё смущение колкостью. Ему было гораздо привычнее нападать, чем принимать помощь, иронизировать, чем позволить кому-то приблизиться. — Почему ты такой упрямый? — тихо, но твёрдо спросила Вики, не убирая руки. — Ты помог мне… можно сказать, спас… Позволь мне хоть что-то сделать для тебя. Он смотрел на неё молча, и внутри него будто натянулись сразу несколько противоположных сил. Его обжигала её близость, раздражало собственное желание позволить ей заботиться о себе, и одновременно тревожило то, что он… хотел этого. Он не умел сочувствовать, не умел впускать, не умел позволять кому-то касаться его ран. Но девушка смотрела на него мягко, открыто и без намёка на жалость или страх. Её ладонь всё ещё лежала на его коже, словно спрашивая разрешение. Люцифер хищно усмехнулся уголком губ, будто бы насмешливо, хотя в глубине его взгляда на миг мелькнуло что-то иное, почти стеснительное, тщательно спрятанное под маской демонической бравады. — Ну раз ты так хочешь… — протянул он тоном, в котором кололась издевка, но который всё же не мог спрятать тихого, неосознанного желания впервые позволить кому-то приблизиться по-настоящему. Люцифер протянул ей склянку с мазью, будто бросая ей вызов, но пальцы его дрогнули, едва коснувшись её ладони. Вики мгновенно ожила, будто сама возможность сделать что-то для демона осветила её изнутри. Она повернулась к нему, радостно, но мягко, усаживаясь перед парнем, и тот внезапно понял, что ему становится слишком тесно в собственном теле. Слишком непривычно было позволить кому-то так близко подступить к себе, к своим ранам, к тому, что он обычно скрывал от всех. Вики раскрутила крышку, и пальцы её слегка коснулись его плеча, заставив мускулы упрямо напрячься. — Не дергайся… — шепнула она с мягкостью, от которой внутри него что-то сдвинулось, будто давняя, заржавевшая преграда. Люцифер склонил голову, сцепив пальцы на колене, но когда её ладонь коснулась его кожи, он будто замер. Внутри демона росла пугающая неловкость, ведь в его мире никто так не прикасался. Никто не заботился. Никто не останавливался, чтобы рассмотреть ранку, чтобы с такой осторожностью провести пальцем по краю, чтобы шепнуть что-то тёплое и успокаивающее. Он не знал, как реагировать. Не знал, куда спрятать руки. Не знал, почему внутри что-то странно тянется к теплу её пальцев. И только когда Вики стала медленно мазать рану, касаясь его кожи мягкими, уверенными движениями, Люцифер ощутил, как с плеч соскальзывает часть напряжения. И в этой бескорыстной, негромкой заботе было что-то ошеломляющее, непривычное до боли. Приятное. «Как же это… странно», — мелькнуло в его голове, и он, сам того не замечая, начал рассматривать её лицо так близко, что различал едва заметную тень от ресниц, плавный изгиб скулы, мягкость губ, которые она нервно прикусила, стараясь не причинить ему лишнего дискомфорта. И он вдруг понял, что уже не следит за её движениями. А просто смотрит на неё. Взгляд его скользнул к её влажным губам, и в ту же секунду сердце ударило слишком тяжело. Он сглотнул резким, почти болезненным движением, будто пытаясь прогнать из себя неправильную мысль, но она лишь глубже вонзилась в сознание. Вики всё ещё была сосредоточена на его ранах. А он — на том, как сильно ему внезапно захотелось почувствовать вкус её губ ещё раз. — Зачем тебе это?.. — тихо спросил он, и Вики, остановив руку, подняла на него удивлённые глаза, не понимая, в чём же может быть подвох. Люцифер смотрел на неё так, словно каждое её прикосновение ломало что-то в нём, что он привык считать несокрушимым. — Ты всегда всех жалеешь… — он выдохнул это почти раздражённо, будто обвинение, хотя под словами слышалась не злость, а растерянность. — Возишься с убогими… Меня принялась лечить, хотя я мог позаботиться о себе сам. — А ты зачем возился со мной? — твёрдо перебила она, не дав ему снова спрятаться за привычной колкостью. — Зачем пошёл искать? Зачем залечивал мои раны? Её голос дрогнул, как тонкая нить, натянутая до предела. Вики затаила дыхание, боясь услышать то, что порвёт её изнутри: что всё это только из-за связи и из страха умереть, если она пострадает. Люцифер отвёл взгляд, будто каждое её слово было слишком прямым ударом. Демон напряженно помолчал, подбирая формулировку, которая не откроет слишком многого. И всё же в какой-то момент сдался, позволяя себе каплю истины. — Ты долго не возвращалась… — его голос прозвучал хрипловато, как будто приходилось выдавливать каждое слово. — И я… Он запнулся. Губы едва заметно дрогнули — признание застряло где-то между горлом и сердцем. Он не мог сказать, что переживал. Это было бы слишком. — А когда появились раны, я понял, что с тобой что-то случилось, — наконец закончил Люцифер, признавая больше, чем собирался. Но в его голосе Вики услышала то, чего он так отчаянно избегал. Он пришёл не потому, что обязан. А потому что не выдержал бы, если бы с ней действительно что-то случилось. Люцифер резко моргнул, словно стряхивая с себя то, что едва не вырвалось наружу, и мгновенно собрался — привычно, жестко, будто вновь собирал броню по кускам. — Всё, — буркнул демон, выпрямляясь и отводя взгляд в сторону. — Ты обработала. Слова благодарности так и не сорвались с его губ, застревая где-то глубоко внутри, обожгли его горло, будто он физически не мог позволить себе произнести их. Но Вики и без того почувствовала то, что демон так и не смог сказать. Девушка смутилась, поджав губы, и её пальцы дрогнули, когда она сжала в руках подол испорченного платья. — Можешь… отвернуться?.. — неловко попросила она, чувствуя, как жар поднимается к щекам. — Мне нужно переодеться. Люцифер тяжело выдохнул, вскинув голову, будто его только что попросили о чем-то возмутительно бессмысленном. Язвительная усмешка тронула уголок его губ, надевая привычную маску, за которой он прятал всё нежелательное. — Непризнанная, — протянул он с ленивой насмешкой, — ты как всегда. Да сдались мне твои прелести. Он произнёс это холодно и насмешливо, но в голосе всё же дрогнула хищная нотка, как тень от желания, которое он боялся признать даже самому себе. Но, несмотря на слова, он медленно отвернулся, будто выполнял какой-то ритуал самоконтроля. Плечи его остались напряжёнными, а кисти рук сжались так, что побелели костяшки. Вики знала: он не стал бы отворачиваться, если бы не уважал её границы. И не сделал бы это с такой сдержанной заботой, если бы не чувствовал. Хотя бы что-то. Непризнанная быстро переоделась в свою слишком открытую пижаму, которую Мими по странной прихоти заботливости сунула ей в сумку, но сейчас у неё не было сил думать о том, насколько смело она выглядит. Она нырнула под плед, словно под защиту, стараясь укрыться и от холода, и от собственных воспоминаний, которые всё ещё оставляли на коже липкий след. Люцифер молча стянул через голову рубашку, небрежно бросив её на пол, и опустился в своё кресло, которое он уже искренне ненавидел, потому что оно не было кроватью, не было удобным, не было правильным местом, чтобы оставаться рядом с ней. И вдруг, когда комната уже почти погрузилась в оцепенение, Вики вздрогнула и тихо всхлипнула. Люцифер мгновенно вскинул голову. Его глаза блеснули в полумраке, выдавая напряжение. — Что случилось? — он слегка приподнялся, будто готов был сорваться с места. — Я же отвернулся. Он сказал это искренне озадаченно, словно правда не понимал, почему её слёзы могут иметь причину, не связанную с его взглядом. Вики покачала головой, поспешно вытирая щеки, которые вдруг стали горячими. — Просто… — голос предательски дрогнул, — мне было так страшно… и… и я… — она сбилась, слова путались, застревая в горле. Люцифер нахмурился ещё сильнее. Его взгляд смягчился, но он всё равно выглядел так, будто оказался перед задачей, решение которой никто не объяснил. Он умел убивать, сражаться, защищать, но не утешать. Он не знал, что делают в такие моменты, что нужно сказать, как прикасаться, как утешить. Он бы и хотел её успокоить, но не понимал, как. — Всё ведь закончилось, — проговорил он после короткой паузы, изучая её лицо так пристально, будто пытался улавливать смысл во вздрагивающих ресницах. — Тебе до сих пор страшно? Это прозвучало не как упрек или насмешка, а как искренний вопрос существа, никогда не сталкивавшегося с хрупкостью женских переживаний. — Немного… — прошептала Вики, плотнее закутавшись в плед, но чувство безопасности всё ещё не появилось. — Ты… ты мог бы полежать со мной? — неловко добавила она, опустив взгляд. Раньше она и не подумала бы, что рядом с Люцифером сможет чувствовать хоть какую-то защиту, но он уже не раз оберегал её, и сейчас только он мог успокоить её взбудораженную и перепуганную душу. Люцифер слегка приподнял брови, искренне удивившись и на мгновение думая, что ослышался. — Я? — переспросил он с оттенком недоверия. Вики смутилась, не решаясь повторить просьбу, а до Люцифера постепенно дошёл смысл её слов. Он на секунду замер, изучая её, затем медленно встал со скрипнувшего кресла. — Хорошо, — сказал он, и его согласие прозвучало спокойно и твёрдо. Вики слабо улыбнулась, удивившись, что он так быстро принял её просьбу. Кровать прогнулась под массивным телом Люцифера, и в следующую секунду Вики ощутила жар его груди на спине. Она закрыла глаза, глубоко вдохнув его тяжёлый, терпкий аромат, который теперь не пугал, а удивительно успокаивал. Бордовое крыло демона опустилось над ней, словно плотный кокон, и Вики впервые ощутила странное, непривычное чувство уюта, как будто весь мир снаружи перестал существовать. Девушка заерзала, пытаясь устроиться поудобнее, и тут её почувствовала властную руку Люцифера на животе, притянувшую её к его телу. Его дыхание коснулось уха, а чуть хрипловатый шепот заставил тело Вики содрогнуться: — Непризнанная, я же не железный, — его дыхание обжигало кожу, вызывая дрожь. — Если будешь и дальше так ерзать, пожалеешь, что позвала меня сюда… — усмехнулся он, а затем добавил игриво: — Или наоборот. Вики задержала дыхание, одновременно наслаждаясь и пугаясь его близости. С трудом кивнула, еле слышно проговорив: — Хорошо… извини. Люцифер лишь тихо усмехнулся, устроившись на подушке, и зарылся носом в её пышные волосы, вдыхая сладкий яблочный аромат. В этот момент он впервые за долгие годы почувствовал спокойствие. Его сон оказался мягким и умиротворённым, таким, каким он никогда прежде не был.

***

Люцифер просыпался необычно медленно, словно сознание не спешило возвращаться в тело, которое впервые за долгие годы не ныло от напряжения и не жгло раздражением. Он ещё не открыл глаза, но уже чувствовал мягкое, почти невесомое спокойствие, которое растекалось по нему тёплой волной, и на секунду ему захотелось остаться в этом состоянии навсегда, не позволяя реальности вторгаться в такую непривычную тишину. Однако едва рядом что-то мягко шевельнулось, демон сработал на инстинктах: глаза распахнулись, мышцы под кожей напряглись, готовые к нападению. Но угроза исчезла в тот самый миг, когда он увидел, кто лежит рядом. Вики. Она повернулась во сне, едва слышно вздохнула и теперь утыкалась носом в его шею, положив ладонь на его грудь так естественно, будто всегда делала это. Люцифер застыл, даже перестав дышать, будто любое движение могло разрушить этот хрупкий миг. Он медленно, почти заворожённо рассматривал её лицо, мягкие контуры щёк, едва заметно вздрагивающие ресницы, пухлые губы, которые едва касались его кожи дыханием. И в нём, непривычно и странно, поднялось что-то трепетное, будто внутри раскрывалось чувство, о существовании которого он даже не подозревал. Всё это было таким чужим для него, но почему-то удивительно приятным. Люцифер вдруг ощутил непривычную, почти детскую растерянность. Он не знал, куда деть руки, как правильно дышать, что вообще делать, если рядом лежит существо, от которого не хочется отстраниться. Всю жизнь ему вдалбливали, что подобная близость — слабость, а доверие — петля на шее. Но сейчас, когда хрупкая девичья ладонь покоилась у него на груди, а её дыхание мягко касалось ключицы, он впервые позволил себе признать: слабость это почему-то не напоминало. И от этого становилось ещё страшнее. И страннее. И… лучше. Вики медленно пришла в себя, выныривая из сна, и сначала даже не поняла, почему ей так уютно. Но затем подняла взгляд и наткнулась на спокойные, удивительно мягкие глаза Люцифера, которые сейчас совсем не походили на те, что обычно смотрели на неё с холодной отстранённостью или колкой насмешкой. Девушка вздрогнула, осознавая, насколько близко лежит, и поспешно одёрнула руку, убирая её с его груди. В его взгляде что-то едва заметно дрогнуло, тонким оттенком проскользнув через привычную невозмутимость. Люцифер всегда хотел казаться пугающим и грозным, но сейчас почему-то не хотел, чтобы именно Вики его боялась. — Доброе утро… — прошептала она, смущённо опуская глаза, не зная, куда девать ладони, так внезапно оказавшиеся лишними. Люцифер даже не задумался, что стоило бы ответить тем же, ведь подобные фразы были для него чем-то вроде отдельного уровня цивилизации, до которого он ещё не добрался. Поэтому он выбрал то, что умел всегда: простую, прямую констатацию: — Ты долго спишь, — усмехнулся он едва заметно. — Занятия вот-вот начнутся. Эти слова подействовали на Вики как удар молнии. Она резко выпрямилась, взглянув на часы, и с ужасом увидела, что до уроков осталось жалкое мгновение. — Почему ты меня не разбудил?! — вскрикнула она, вскакивая, но плед намертво запутался вокруг её ног, и девушка с приглушённым вскриком рухнула на пол. Она зажмурилась, готовясь ощутить саднящую боль в израненных коленях, но боли не было. Осторожно поднявшись, Вики откинула плед и, удивлённо выдохнув, заметила гладкую, чистую кожу без единого следа вчерашних ссадин. Рефлекторно перевела взгляд на Люцифера, обнаружив, что и его губа была целой, а на коленях не осталось и намёка на прошлые раны. — Я же говорил, что мазь хорошая, — лениво заметил Люцифер, хотя сам нахмурился сильнее прежнего. Он прекрасно знал, как его тело реагирует на лечение, и даже самые дорогие эликсиры не могли заживить раны за одну ночь, словно их и не было. Девушка задумчиво кивнула, словно и сама что-то почувствовала, но решила не развивать эту мысль. Она направилась в ванную почти бегом, ведь времени до занятий оставалось обидно мало, а Люцифер остался сидеть на кровати, молча глядя на свою ладонь, как будто пытаясь понять что-то важное. Когда Вики вышла, торопливо поправляя рассыпавшиеся волосы, она сначала хотела спросить, почему он такой мрачный, но взгляд сам собой скользнул на его одежду, и она удивлённо приоткрыла рот. Люцифер был полностью одет, застёгнут, собран и выглядел так, будто не просто собирался куда-то идти, а был на полпути к двери. — Ты… идёшь в Школу? — не поверив, спросила Вики. — Но ты же говорил, что у вас практика, и ты всё давно сдал. Демон поднял на неё спокойный, но слишком внимательный взгляд, будто рассчитывал её реакцию заранее. — Придётся, — усмехнулся он, наклоняя голову чуть в сторону. — Тебя и на минуту нельзя оставить без присмотра. Вики вспыхнула, чувствуя, как горячая волна растерянности прокатывается по груди. Его слова прозвучали шутливо, но что-то в интонации сдавало его: там сквозил оттенок тревоги, который он никак не хотел показывать. — Я… я могу сама о себе позаботиться, — несмело возразила она, но даже сама услышала, насколько неуверенно это прозвучало. Люцифер едва заметно улыбнулся уголком губ. — Это я уже заметил, — насмешливо ответил он. И, не дожидаясь её ответа, открыл дверь, позволяя ей пройти первой, будто это было для него совершенно естественно, хотя раньше он никогда бы так не сделал. Они шли по коридору Школы, и Вики с каждым шагом чувствовала, как на неё падают чужие взгляды. Одни — расширенные от изумления, другие — колючие, полные зависти и неприкрытой злобы. Шёпот за их спинами поднимался волной, но стоило Люциферу повести крылом или чуть повернуть голову, как эти голоса мгновенно стихали. Вики неловко прижала учебники к груди и, наклонившись ближе, почти неслышно прошептала: — Ты бы… мог не идти рядом? Люцифер остановился ровно на долю секунды, а затем искренне рассмеялся, как будто услышал самую нелепую шутку. — Непризнанная, ты меня стесняешься? — растянул он слова с привычной ехидцей. — Я тебя позорю? Демон наслаждался ситуацией, и это было видно: чуть приподнятый уголок губ, лениво прищуренные глаза, уверенность в каждом шаге. Для него всё происходящее действительно казалось забавным. Он видел, как демоницы буквально прожигают его взглядом, как некоторые парни испуганно прячут глаза, и будто внутренне усмехался. Люцифер же был мечтой половины Школы, и многие готовы были бы отдать душу, лишь бы пройти рядом с ним хотя бы минуту. Но Вики… Вики смотрела на него совсем иначе, и в этом была та сладкая для него новизна, от которой он не мог отказаться. — Нет, — обречённо выдохнула она, покачав головой, понимая, что спорить с его самодовольством бесполезно. — Просто ты слишком привлекаешь внимание. Люцифер скользнул по ней быстрым взглядом, в котором промелькнуло что-то тёплое, хотя он тут же спрятал это за усмешкой. — Привыкай, Непризнанная, — тихо сказал он, будто это было самым естественным советом на свете. — Теперь ты никуда от него не денешься. В холле их уже поджидала вся компания: Миракс, Кассиопея, Мими и Сафирель. Стоило им появиться, как Миракс выразительно присвистнул, сложив руки за голову так, будто наблюдал чистой воды спектакль. — Посмотрите-ка, — протянул он, растягивая слова с показной важностью. — Они уже и приходят вдвоём. Tout comme un couple marié. Вики тут же смутилась, чувствуя, как жар постепенно поднимается к скулам, а Люцифер, наоборот, расправил плечи ещё шире, пребывая в превосходном настроении, в котором подобные подколы его только веселили. — Помечтай, Миракс, — лениво хмыкнул он. — Может, когда-нибудь и Кассиопея пустит тебя на порог своей комнаты. Или даже за него. Кассиопея легко откинула вишневый локон с ключицы царственным движением, и в голосе её скользнуло наслаждение моментом: — Радуйся, что Вики ещё пускает тебя на порог твоей же комнаты, — сказала она с усмешкой, не скрывая удовольствия. Миракс театрально отсалютовал ей, оценив колкость, а девушка ответила привычным закатыванием глаз, ведь эта ежедневная пикировка была для них обоих чем-то вроде утреннего ритуала. Сафирель и Мими стояли чуть в стороне, будучи задумчивыми, будто что-то обсуждали без слов. Они украдкой переглядывались, но каждый раз поспешно отводили взгляд, едва встречались глазами, словно боялись признать очевидное раньше времени. Миракс, потеряв интерес к уже отыгранной сцене, неторопливо перевёл взгляд на Сафиреля, и на лице демона тут же появилась знакомая озорная ухмылка, которая обычно предвещала что-то совершенно лишённое такта. — А ты чего такой кислый, пернатый? — протянул он, сложив руки на груди. — Какая-то святоша не пустила тебя в свое святилище? Сафирель медленно повернул голову, глядя на демона так, будто тот был не живым существом, а неудачным архитектурным элементом, случайно оказавшимся посреди холла. — Как вульгарно, — холодно отозвался он. — Не волнуйся, Миракс. Моё настроение прекрасно. Это просто ты, как обычно, портишь всё пространство вокруг себя одним фактом существования. Миракс захохотал, довольный тем, что ангел вступил в игру, а Кассиопея тихо фыркнула, прикрывая улыбку ладонью. Вики же в этот момент заметила, как Мими всё сильнее ерзает, сжимая ремень сумки, будто тот мог заменить ей опору. Лицо девушки было бледнее обычного, а взгляд ускользающим и тревожным, как у того, который много часов ходит вокруг одной мысли и никак не может решиться произнести её вслух. Вики тихо приблизилась к подруге, слегка коснувшись её локтя, чтобы не пугать. — Мими… всё в порядке? — шепнула она, наклоняясь ближе, чтобы их разговор не услышали остальные. Та вздрогнула, но тут же кивнула. — Да… да, просто… — она осеклась, оглянулась на остальных и, будто приняв решение, тихо добавила: — Приходи после занятий в нашу комнату. Нужно поговорить. В её голосе улавливалась дрожь, будто Мими вот-вот сорвётся, если ещё немного будет держать всё в себе. Вики почувствовала, как внутри неприятно холодеет, и лишь кивнула, осторожно сжав пальцы подруги в знак поддержки. Компания медленно рассосалась по коридору, расходясь каждый к своим аудиториям, но Миракс вдруг окликнул Кассиопею. Она остановилась, разворачиваясь к нему с грациозной неспешностью, которая одновременно тянула к ней и сводила с ума. Руки её были скрещены на груди, подбородок чуть приподнят, взгляд холоден и выжидающе-осторожен, ведь в душе девушки ещё отзывалась обида, которую она умела носить с гордой осанкой и огненной стойкостью. Но Миракс будто бы этого не замечал, или делал вид, что не замечает, и, подойдя ближе, достал из внутреннего кармана пиджака небольшую, обтянутую чёрным бархатом коробочку. Его глаза вспыхнули знакомым озорством, вперемешку с искренней радостью. — Это тебе, ma démone ardente, — проговорил он, наклоняя голову чуть вбок. — Надеюсь, ты не смягчишься слишком быстро и продолжишь смотреть на меня так, будто хочешь меня жестоко убить. Иначе как мне жить без твоего постоянного желания меня придушить? Кассиопея едва заметно улыбнулась уголком губ, но поза её осталась настороженной. Всё же она протянула руку и взяла коробочку, словно опасаясь, что внутри может скрываться что угодно: от шутки до очередного его глупого признания, которое он никогда не скажет прямо. Когда крышка откинулась, девушка на миг замерла. На гладкой чёрной шелковой подкладке лежало тонкое, изящное колье, сияющее глубокими рубиновыми камнями, каждый из которых вспыхивал в свете люстр, отражая оттенки её волос, будто созданных из того же пламени. — Колье?.. — выдохнула она, растерянно тронув кончиком пальца один из камней. Миракс усмехнулся, но в его глазах впервые не было обычной бравады, a только нежная уверенность. — Когда-то ты сказала, что сын богатейшего демона мог бы подарить хотя бы скромное рубиновое колье, — напомнил он ей мягко. — Ну… вышло не совсем скромное. «— И это всё, на что способен сын богатейшего демона? — девушка громко расхохоталась. — А я-то думала, парни такого уровня в знак внимания приносят хотя бы скромное рубиновое колье». Кассиопея долго смотрела на колье, а затем взглянула на Миракса, и взгляд её уже был не ледяным, а каким-то задумчиво-тягучим, как расплавленный металл, который вот-вот сменит форму. Девушка ещё несколько секунд молчала, словно позволяя себе рассмотреть не только колье, но и самого Миракса и его неожиданно внимательный и трепетный взгляд, пусть он и пытался спрятать это за знакомой насмешкой. Демоница провела пальцем по бархатному краю коробочки, взвешивая, стоит ли позволить ему этот маленький шаг к себе. Она медленно закрыла крышку, подняла глаза и, чуть наклонив голову, произнесла своим мягким, но опасно сладким тоном: — Неужели решил загладить вину? Или это ты пытаешься купить моё расположение… сын богатейшего демона? — С чего ты взяла, что оно продаётся? — Миракс усмехнулся, но в уголках глаз мелькнула тень волнения. — Хотя если продаётся, то я готов влезть в долги. Кассиопея фыркнула и шагнула к нему ближе. Он ожидал чего угодно: её фирменной критики, издёвки, очередного замечания о его самодовольстве. Но уж точно не того, что произошло дальше. Девушка медленно наклонилась, как всегда уверенно управляя ситуацией, и легко коснулась его щеки губами. Это был не поцелуй страсти и не порыв, а осторожная, нежная метка, которой она отмечала лишь тех, кого не хотела отталкивать. Миракс застыл. Даже его крылья на несколько секунд прекратили свои едва заметные движения. — Не думай, что я стала мягче, — проговорила она, проводя пальцем по его пиджаку, будто невзначай. — Просто решила поощрить хорошее поведение. Оно у тебя редкое. Как рубины. — Тогда мне стоит быть паинькой чаще, —усмехнулся Миракс, отступив на шаг, чтобы хоть немного прийти в себя. — Вдруг я соберу всю коллекцию твоих поощрений? — Некоторые коллекции смертельно опасны. Особенно если их не заслужить, а просто собрать, — Кассиопея прищурилась, одаривая его тем самым взглядом, от которого у него всегда подкашивались колени. Он кивнул, прикусывая внутреннюю сторону щеки, чтобы не выдать, насколько ей удалось его обезоружить. Демоница развернулась, демонстративно поправляя волосы так, чтобы рубиновые пряди заскользили по плечам, и произнесла через плечо: — Попробуй. А вот получится ли — посмотрим. И она пошла к аудитории, оставив Миракса стоять в коридоре, расплываясь в счастливой улыбке.

***

После занятий Вики поднялась в свою прежнюю комнату, тихо прикрыв за собой дверь. Мими ждала её, сидя на кровати, сжатыми пальцами теребя край светлого пледа, и всё её беспокойство выдавалось в этих мелких, тщательных движениях, но девушка лишь едва улыбнулась, стоило Вики переступить порог. Перед этим Непризнанная сообщила Люциферу, что ей нужно поговорить с подругой. Демон нахмурился, словно ему не понравилась сама идея, что она уйдёт куда-то одна, но в этот раз он ничего не сказал. Только бросил короткое, твёрдое «Я заберу тебя» и взглядом дал понять, что обсуждению это не подлежит. Теперь время близилось к ночи, коридоры постепенно пустели, и Люцифер шёл по ним с едва ощутимым нетерпением, которое раньше счёл бы слабостью, но теперь воспринимал почти естественно. Он двигался уверенно, привычно, но шаг его был непривычно лёгким, как будто внутри него расправлялось что-то давно забытое, едва намечающееся, но упорно пробивающее себе путь. Он не понимал, что с ним происходит и не пытался поставить этому чёткое объяснение. Он просто чувствовал. И, что удивляло больше всего, ему нравилось чувствовать. Ему нравилось это тихое, медленно расползающееся тепло, которое появлялось, когда он думал о Вики, нравилось желание быть лучше — не ради статуса, не ради выгоды, не ради демонстрации силы, а ради неё одной. Он не был готов признать этого вслух и, возможно, не признал бы даже самому себе, но всё же ловил себя на том, что старается говорить мягче, сдерживать злость, помнить о её ранах, проявлять заботу, которую прежде считал чем-то постыдным. И самое странное — эта забота не тяготила его. Она не казалась обязанностью, не выглядела слабостью, а скорее чем-то, что будто всегда было внутри него, но столь глубоко и тщательно забетонировано, что он и не знал, способен ли на подобное. И вот сейчас Люцифер шёл по коридору, ощущая почти детское предвкушение. Он думал, что увидит Вики — немного смущённую, возможно задумчивую после разговора, но всё равно ту самую уютную Непризнанную, которая каким-то непостижимым образом умела впускать свет даже в его самые тёмные углы. Демон даже усмехнулся самому себе, поймав себя на мысли, что готов идти за ней хоть каждый вечер, будто какой-то мальчишка, у которого впервые появилась причина вернуться домой. Люцифер остановился перед дверью, готовясь постучать, но в тот же миг его внимание приковал доносящийся из-за неё тихий разговор. Слова были едва различимыми, приглушёнными, Мими и Вики говорили шёпотом, но этого оказалось достаточно, чтобы демон замер, наклонив голову, вглядываясь в неподвижное дерево, будто оно могло подсказать ему больше, чем звук. И в следующую секунду его пронзило что-то острое и совсем чужое. Не боль от раны, не боевая вспышка, не раздражение, которое он так хорошо знал, а странная, тонкая, ледяная боль, зародившаяся где-то глубоко под рёбрами и быстро расползшаяся по груди. Будто кто-то сжал его сердце холодными пальцами, утыкая их в самую суть, и от этого жесткого прикосновения внутри поднялся ломкий мороз, покрывая всё инеем и заставляя дыхание сбиться. Он никогда прежде не испытывал ничего похожего, никогда не ощущал такой вид боли, когда душу вворачивает наизнанку. Тело отреагировало первым: ноги едва заметно подкосились, мышцы на мгновение утратили привычную уверенность, и Люцифер инстинктивно оперся о стену, будто стоял на краю пропасти, хотя под ногами был обычный каменный пол Школы. Демон слушал, прислонившись к двери, и каждое слово пробивало его грудь ледяной стрелой. Он слышал лишь обрывки фраз, которые складывались в болезненный, предательский узор, и этого уже было достаточно для того, чтобы выбить почву под ногами. — …Люцифер колючий, злой и жестокий… — из-за двери донеслись слова Вики, которые пронзили его сердце словно нож. Он ощутил тяжесть в груди, как будто внутри разверзлась бездна, и холодный ужас растекся по телу. — …и я бы все отдала, лишь бы оборвать эту связь и держаться от него подальше… — это звучало словно приговор, и демон почувствовал, как все, что казалось долгое время важным, мгновенно рушится, а внутри загорается огонь обиды и беспомощности. — …да он совсем не пара и не подходит… — уверенно проговорила Мими, соглашаясь с Вики. Люцифер плотнее прижался ухом к двери, желая добить себя окончательно. Ведь, что нас не убивает — делает сильнее. — …Сафирель хороший, добрый, искренний… прямо мечта любой девушки… многое можно упустить…— мечтательно проговорила Вики, забив последний кол в сердце Люцифера.