Куркупа: Кровь и Пепел

Ночь в городе дышала дымом и порохом. Вдалеке горели склады — результат недавних разборок. Но впереди возвышалось главное логово врага — казино Бюргершмитца. Огромное здание, сияющее огнями, будто издеваясь над смертью. — Там он, — выдохнула Иридесса, сжимая пистолет. Куркупа молчал. Его глаза блестели — не страх, не сомнение, только холодная решимость. — Слушай, — сказал он тихо. — Если всё пойдёт по пизде… ты уходи. — Пошёл нахуй, — резко перебила она. — Мы вместе начали, вместе и закончим. Куркупа усмехнулся, заряжая дробовик. — Тогда идём резать это казино к хуям. --- Они вошли через чёрный ход. Первые охранники даже не успели выхватить стволы. Куркупа всадил одному нож в горло, развернул, прикрываясь им как щитом, и принял на себя очередь. Тело затряслось от пуль, а он выстрелил из дробовика прямо через мёртвого в живых. Мясо брызнуло на стены. Иридесса в панике, но уверенно отстреливала бегущих. Пули срывали куски плеч, челюсти, кто-то падал с криком, держась за вываливающиеся кишки. Зал превратился в арену бойни. Столы, рулетки, автоматы — всё было залито кровью. — Вперёд! — рявкнул Куркупа, выбивая зубы одному прикладом и добивая выстрелом в висок. --- Врывается ещё десятка бойцов. Крики, выстрелы. Куркупа бросает гранату — гулкий взрыв разрывает трёх сразу, куски мяса летят на потолок. Один накинулся сзади, душит. Куркупа хватает бутылку со стола, бьёт её об край и всаживает осколки в глаз врагу. Тот захлёбывается кровью. Иридесса попадает в плечо громиле, но тот всё равно прёт. Она визжит, а Куркупа хватает его за голову и с хрустом ломает шею, как сухую ветку. --- Через дым и мясо они добираются до главного зала. Там — Бюргершмитц. Толстый, но всё ещё опасный, с автоматом в руках и десятком последних псов. — Ну вот и пришёл, шакал, — рявкнул он. — Думаешь, сможешь взять меня? Куркупа шагнул вперёд, залитый чужой кровью, будто сам демон войны. — Я не думаю. Я знаю, сука. Выстрелы загремели. Последние псы полегли под свинцом. Куркупа не щадил — стрелял в упор, резал ножом, давил черепа прикладом. Всё вокруг было похоже на мясной рынок после взрыва. И вот — остались двое. --- Бюргершмитц дрожит, но держит автомат. — Не подходи! Я тебя, мразь, тут же положу! Куркупа бросил оружие, шагнул ближе. — Давай. Покажи, что ты мужик. Только не спрячься за автомат, тварь. — Я… я всё могу тебе дать! Деньги, власть, женщин! Ты не понимаешь, с кем связался! Куркупа подошёл вплотную, схватил его за воротник и посмотрел прямо в глаза. — Ты зря тронул Иридессу. Ты зря решил, что я сломаюсь. А самое хуёвое, Бюргер… ты сделал одну ошибку. — Ка-какую?.. — прохрипел тот. Куркупа вырвал у него автомат, приставил к его подбородку. — Ты оставил меня в живых. И выстрелил. Голова Бюргершмитца разлетелась на куски, кровавые ошмётки забрызгали стены и карточные столы. --- Тишина. Только хриплое дыхание Иридессы. Она дрожала, но смотрела на Куркупу с восхищением и ужасом одновременно. — Всё… кончено? — прошептала она. Куркупа вытер кровь с лица, взял её за руку. — Для них — да. А для нас… всё только начинается. Они вышли из горящего казино, оставив позади дым, мясо и горы трупов. Ночь встретила их свежим ветром, но этот воздух всё равно был пропитан гарью и порохом. Иридесса, шатаясь, прижалась к Куркупе. — Мы… мы сделали это? — её голос дрожал, то ли от усталости, то ли от ужаса. — Сделали, — коротко бросил он, оглядываясь по сторонам. — Но город не будет спать спокойно. Весь этот сраный улей скоро взбунтуется. Нам надо валить. Они побежали к припаркованной машине. Колёса визжали по асфальту, когда Куркупа вдавил педаль в пол. Фары резали ночь, за окнами проносились мрачные улицы. Иридесса, всё ещё дрожащая, вдруг положила руку ему на плечо. — Куркупа… если бы не ты… я бы… — Не смей так говорить, — рявкнул он, сжимая руль. — Я уже потерял слишком много. Тебя я не отдам. Она посмотрела на него, глаза блестели даже в тусклом свете приборов. — Ты… ты серьёзно? Он на миг перевёл взгляд на неё, и в его глазах не было ни капли сомнения. — Ебать серьёзно. Иридесса впервые за долгое время улыбнулась. И прямо в машине, среди запаха крови и дыма, наклонилась к нему и поцеловала. Долго, с отчаянной нежностью, будто этот поцелуй мог стереть всё, что они пережили. Машина мчалась к аэропорту. Сзади горел город. Впереди была неизвестность. — В Германию? — спросила она, едва отрываясь от его губ. — В Германию, — подтвердил он. — Там у меня есть связи. Там мы начнём с нуля. Она снова обняла его, положив голову на грудь. И впервые за всё это время оба позволили себе расслабиться. Пусть ненадолго.