Ты принадлежишь мне, я принадлежу тебе.

Тем не менее Цзян Чэн пошёл в мать, и это унижение не заставит его склониться перед альфой. Вместо этого он держит голову высоко и не отводит взгляда от альфы. — Ты не промок? — спрашивает Вэнь Сюй, кажется, искренне, недоумевая. Цзян Чэн машинально пинает его, как сделал бы с Вэй Усянем. — Тупица, с чего ты взял, что я могу возбудиться прямо сейчас? — кричит он. Они оба замирают. Цзян Чэн тут же проклинает себя за такую реакцию, но Вэнь Сюй только смеётся ещё громче. — Ты... — задыхается он между приступами смеха, безуспешно пытаясь вдохнуть. — Ты меня пнул? — Ты спросил меня, почему я не... Ты это заслужил! — рявкает Цзян Чэн. — Ты такой жёсткий, — говорит альфа. — Ты... — тут же реагирует Цзян Чэн, готовый снова ударить альфу. Он бы тоже так поступил, будь что будет, но тут Вэнь Сюй перестаёт смеяться, смотрит ему прямо в глаза и спрашивает: — Можно тебя поцеловать? — Нет, ты не можешь! Цзян Чэн встаёт с кровати, хватает свою тунику и быстро надевает её. — Почему бы и нет? — Ты просто придурок, вот кто ты такой, — рычит Цзян Чэн. — Ты грубишь и вечно улыбаешься. Я тебе не товар, чтобы торговаться. Ты ещё и странный. Настоящий безумец. Зачем все эти тесты? Если тебе это неинтересно, то давай на этом закончим. Мы можем вернуться в главный зал, ты можешь объявить о своём решении, а потом мы сразимся друг с другом насмерть или что-то в этом роде. Не нужно устраивать драму. А если же заинтересован, то скажи прямо, ты, тупица! Вэнь Сюй, улыбаясь, сказал: — Как ты мог предположить, что я не заинтересован? — Что? — недоумевая, спросил Цзян Чэн. — Если уж на то пошло, я сам предложил тебе поцеловаться. И если бы ты мне не был интересен, я бы не предлагал поцеловать тебя, моя маленькая омега. — Я не маленький омега, — возражает Цзян Чэн, просто потому, что может, хоть он и не совсем понимает, что происходит. — О, я всё видел, маленький омега. Цзян Чэн краснеет от этих слов, отворачивается и хватает свою внутреннюю одежду, чтобы надеть её. Если им предстоит вернуться в главный зал, он хочет быть одетым безупречно. Чтобы не создавать неправильного впечатления о случившемся. — Если тебе действительно интересно, я попросил тебя раздеться вот так, потому что хотел узнать, заплачешь ли ты. Мне не нравятся плаксы, — легко признаётся Вэнь Сюй, снова ухмыляясь. — И это всё, что ты мог придумать? Унизить меня вот так, раздев? — говорит Цзян Чэн, роясь в своей одежде, которую Вэнь Сюй бросил на пол. — Не нужно так драматизировать, ты не в последний раз лежишь на спине с раздвинутыми ногами, — передразнивает Вэнь Сюй. — Ты отвратителен, — огрызается Цзян Чэн. — Не в том дело, в последний раз я раздеваюсь или нет. Дело в том как это происходит сейчас, и как это будет проходить после свадьбы. С тобой это был первый и единственный раз, надеюсь, тебе понравилось. — Малышка-омега, ты отказываешься от своего предложения? От этого вопроса Цзян Чэн замирает на месте. Он почти забыл, что поставлено на карту, и позволил раздражению отразиться в его словах, обращённых к альфе. — Конечно нет, альфа. Это слово тяжело даётся ему, но он надеется, что этого будет достаточно, чтобы успокоить самолюбие альфы. Цзян Чэн действительно слишком похож на свою мать. Отец предупреждал его, что это может обернуться против его вспыльчивости, гордости и всего, что между ними. — Не говори ничего подобного. Отвечай мне нормально, иначе будет слишком скучно. Омеги всегда такие напуганные, всегда смотрят вниз, никогда не идут на конфликт. Это ску-у-учно, — рычит Вэнь Сюй. — У меня вспыльчивый характер, — отвечает Цзян Чэн. Вэнь Сюй лишь приподнимает бровь и широко улыбается. — Это хорошо, — говорит он. — Это тебя разозлит, и ты снова меня пнёшь. — Если ты продолжишь, я сделаю больше, чем просто пну тебя, — огрызается Цзян Чэн, но эта угроза лишь вызывает у альфы смех. Альфа по прежнему валяется на кровати, поглядывая на омегу, пока тот надевает свой последний халат и поправляет воротники. — Давай поговорим о деле, — внезапно говорит Вэнь Сюй. — Что ты хочешь получить в обмен на своё подношение? — Я думал, это очевидно, — отвечает Цзян Чэн, перебирая аксессуары на своём костюме. — Оставь мою секту в покое. — Твоя секта? Но разве ты не присоединишься к моей? Малышка-омега, перестань играть в игры, скажи мне честно, чего ты хочешь, — с улыбкой спрашивает Вэнь Сюй. — Я хочу многого. Но лишь немногое из этого ты можешь мне дать. Чтобы твой отец забыл о своих грандиозных планах и прекратил эту нелепую войну, чтобы твой брат перестал нападать на моего, чтобы твоя секта оставила мою в покое. Я бы хотел никогда больше не видеть ни твоего брата, ни его наложницу, и мне бы очень хотелось, чтобы ты был чуть менее самодовольным. У меня много желаний, но я не думаю, что ты сможешь исполнить большинство из них. И я не собираюсь лежать на спине с раздвинутыми ногами, чтобы ты это сделал, — рычит Цзян Чэн. Вэнь Сюй с улыбкой на лице слушает тираду Цзян Чэна. Неужели этот человек вообще не может перестать улыбаться? Как же это раздражает! — Я не могу дать тебе их все омега, я не могу контролировать действия своего отца и почти не могу контролировать действия своего брата. Однако я могу защитить от него твою семью и твою прежнюю секту, так как он должен быть добр к моим родственникам. Что касается встреч с ним, то, к сожалению, я не могу творить чудеса. Он мой брат, и, несмотря на мои собственные желания, я не могу вычеркнуть его из своей жизни, — признается Вэнь Сюй. Цзян Чэн вздыхает, и этот звук заставляет Вэнь Сюя усмехнуться. — А что касается его компаньонки, я мог бы легко запретить ей входить в любую комнату, где ты находишься. Это вызывает интерес у Цзян Чэна, который улыбается, вглядываясь в лицо альфы в поисках подвоха. — Ты правда мог бы? — Она всего лишь служанка, — пожимает плечами Вэнь Сюй. — Единственный, кто мог бы оспорить моё решение — это мой отец, но ему она безразлична. Цзян Чэн слегка улыбается. Он легко может представить, как он будет раздражать этим и её, и Вэнь Чао. — Если ты так поступишь, я, возможно, соглашусь, когда в следующий раз ты попросишь меня поцеловать тебя, — говорит он, поддразнивая. В глазах Вэнь Сюя мелькает веселье. — Я запомню это. Альфа встаёт с кровати и подходит к Цзян Чэну. В его глазах горит что-то тёмное и страстное. Цзян Чэн инстинктивно отступает назад, пока не упирается спиной в стену. Вэнь Сюй обхватывает его руками. Его голова находится всего в нескольких сантиметрах от лица Цзян Чэна. Его запах становится сильнее, и это пробуждает что-то внутри Цзян Чэна. — А теперь давай поговорим о супружеских обязанностях, — говорит альфа низким голосом. У Цзян Чэна по спине бегут мурашки, и ему остаётся только надеяться, что Вэнь Сюй не заметит. — Я не мой брат, — внезапно говорит Вэнь Сюй, и в его голосе слышится неуверенность. Цзян Чэн не понимает, почему он вдруг заговорил о Вэнь Чао. — Я не собираюсь заводить наложниц. Цзян Чэн краснеет, когда до него доходит смысл сказанного. — Я буду верен тебе, — продолжает Вэнь Сюй, — но и ты должен быть верен мне. Цзян Чэн едва заметно кивает. Именно в такие моменты он вспоминает, что Вэнь Сюй старше его на пять лет. Он лучше разбирается в семейных делах и, по большей части, не стесняется говорить об этом. С другой стороны, Цзян Чэн знает об этом только понаслышке и из книг Не Хуайсана. Вэй Усянь и Не Хуайсан хихикали, когда говорили о знакомых альфах, но как только речь заходила о метках — Цзян Чэн прерывал разговор. Несмотря на протесты Вэй Усяня, который называл его старомодным занудой, которому следовало бы спариться с таким же старомодным занудой Лань Ванцзи, чтобы у них родились такие же старомодные щенки. — Не стоит недооценивать мои слова. Я не люблю делиться. Предай меня — и я убью твоего напарника. Я не буду церемониться и не стану торопиться. Мы договорились? — спрашивает его Вэнь Сюй. Цзян Чэн лишь моргает в ответ на эту угрозу, а затем повторяет её: — Изменишь мне — и я убью и тебя, и твоего партнёра. Вэнь Сюй смеётся над угрозой, его глаза радостно блестят, а дыхание смешивается с дыханием Цзян Чэна. Он словно мурлычет, и это беспокоит Цзян Чэна. Он всегда был... Он никогда не был достаточно хорошим омегой. Его запах и поведение всегда воспринимались как альфа-подобные. По этой причине он не нравился большинству альф, которые предпочитали податливых партнёров. То, что Вэнь Сюй так наслаждается своим вспыльчивым характером, сбивает с толку, особенно в нынешней ситуации. — Когда ты говоришь, что убьёшь их, — внезапно произносит Цзян Чэн, за что получает от альфы ещё одну насмешливую ухмылку. — Что ты задумал, маленькая омега? Он смотрит на омегу из-под полуопущенных век с любопытством и настороженностью. Цзян Чэн пытается сохранять невозмутимость, но на его губах появляется лёгкая улыбка. — Внезапно я почувствовал сильное влечение к твоему брату. Альфа тут же рычит, обнажая зубы. — Ты мой. — Пока нет, — отвечает Цзян Чэн, высоко задрав подбородок, почти дерзко. Вэнь Сюй протяжно выдохнул. — Не дразни меня, маленький омега. Если ты такой нетерпеливый, я могу взять тебя прямо сейчас. Словно для того, чтобы придать своим словам больше веса, он поднял правую руку к лицу Цзян Чэна, обхватил его шею и с силой надавил большим пальцем на его пахучие железы. Почти сразу же Цзян Чэн выпустил волну своего запаха, напрягаясь от этого прикосновения. — Ты мой, — повторяет Вэнь Сюй, рыча каждое слово. — Только мой. Если хочешь, чтобы кто-то ушёл — говори прямо, а не действуй исподтишка. Вэнь Сюй наклоняется к Цзян Чэну, словно собираясь прикусить его за ароматические железы, но омега отталкивает его и меняет их местами, прижимая альфу к стене. — Мы ещё не закончили разговор, — говорит Цзян Чэн почти приказным тоном, прикрывая железы рукой. Альфа, кажется, потрясён тем, что омега не прижимается к стене, но на его лице появляется хищная улыбка. — О чём ты хочешь поговорить, маленькая омега? — Брачные обязанности, — говорит Цзян Чэн. От этих слов улыбка Вэнь Сюя становится ещё шире. — Полагаю, ты хочешь, чтобы мы делили друг с другом тепло и заботы. Ты хочешь большего? Улыбка Вэнь Сюя угасает, и он спрашивает: — Ты этого не хочешь? Цзян Чэн невольно вздрагивает от этого вопроса, он знает, как происходит спаривание. Он давно понял, что его брак может быть только политическим, браком по расчёту. Ему всегда говорили, что они с его альфой будут проводить вместе только течки и периоды, когда это необходимо для зачатия наследника. Однако теперь Вэнь Сюй предлагал другой вариант, больше чем просто брак по расчёту. Если бы он был похож на своего младшего брата, то его бы не особо заботило мнение Цзян Чэна. — Чего ты хочешь? — настаивает Вэнь Сюй. Цзян Чэн сглатывает, не зная, как выразиться, посмотрев на альфу, что ждал ответа, он, вздохнув, сказал: — Я не знаю, меня учили, что провести время вместе во время течки хватает. Меня в первую очередь готовили к браку по договору, а не по любви, или желанию. Я не знаю, чего сам хочу, возможно мне понравится проводить время и не в течку, а возможно нет. Вэнь Сюй кивает ему, а потом, словно пытаясь успокоить, говорит: — Маленькая омега, я не буду тебя принуждать. Не волнуйся, нам понадобятся наследники, но мы не торопимся. Я даю тебе выбор на случай, если ты предпочтёшь, чтобы мы пережидали течку и руты отдельно. Я могу предоставить тебе игрушки, если это необходимо. — Ты действительно будешь не против? Вэнь Сюй хмурится ещё сильнее, говоря: — Послушай, Цзян Ваньинь. Мне нужен равный партнёр, а не сезонная грелка для постели. Я принимаю твоё предложение, потому что хочу, чтобы ты стал моим партнёром. Полностью, безоговорочно. Мне нужно, чтобы ты это понял. Мне не нужен омега, который меня не хочет. И я не буду тебя принуждать, мы договорились? Цзян Чэн кивает, и это движение говорит яснее любых слов. Альфа кладёт руку на бедро омеги и ободряюще сжимает его. — Видишь, маленькая омега, нет причин так волноваться. Подумав, Цзян Чэн говорит: — Раз мы собираемся стать супругами, зови меня Цзян Чэн. Вэнь Сюй с широкой улыбкой кивает. Вспомнив про наследников, Цзян Чэн спросил: — Что касается наследников: когда ты хочешь их завести? При этих словах Вэнь Сюй взрывается от смеха, а Цзян Чэн краснеет от стыда. — Думаешь, я составляю расписание для таких вещей? Думаешь, я проснулся сегодня утром в ожидании этого? Нет, посмотрим, когда придёт время. Мы не торопимся, а ты довольно молод. Это может подождать. Цзян Чэн расслабляется, он ещё молод, это правда. Ему ещё многому предстоит научиться, будь то знания или совершенствование. Он пока не чувствует себя готовым ни к беременности, ни к родительству. Ему спокойно от мысли, что его партнёр не заставит его так скоро забеременеть. Он тихо и робко произносит: «Спасибо», но Вэнь Сюй отмахивается. — Давай вернёмся в главный зал, — говорит Вэнь Сюй. — Чтобы всё было официально и так далее. Цзян Чэн едва заметно кивает. Он боится возвращаться, боится увидеть свою мать. Что она подумает о нём теперь, когда он так поступил? Теперь он немногим больше, чем военный трофей. Она, наверное, разозлится, несмотря на то, что этот поступок спас ей жизнь. Он просто надеется, что она больше не будет сравнивать его с Вэй Усянем. Он не виноват, что всё ещё не может сравниться с братом. Некоторые омеги должны прославиться тем, что победили Божественного Зверя Сюаньу, а некоторые — тем, что раздвинули ноги перед нужным человеком в нужный момент. Тёплая рука прижимается к его пояснице, и он вздрагивает. — Веди, маленький омега, — приказывает альфа. Их взгляды на мгновение встречаются, и Цзян Чэн начинает идти быстрее, подстраиваясь под скорость Вэнь Сюя.