Работа над ошибками

      — Как ты себя чувствуешь? Может быть, стоит обратиться к врачу?              — Нет, спасибо. Я хочу помнить о своей глупости как можно дольше.              Хёнджин на самом деле не был глупым. Он окончил школу с красным дипломом и считался самым талантливым студентом в танцевальной академии. Вот только он так и не смог закончить своё блестящее обучение. Хван, поддавшись искушению, решился стать моделью, и его охотно взяли, но пришлось оставить учёбу.              На одной из модных роскошных вечеринок он сильно напился и случайно слишком сблизился с чеболем-модельером знаменитого брэнда из их агентства. Отношения, неожиданно для Хёнджина, который ничего подобного не планировал, получили продолжение, и он не заметил, как его жизнь быстро изменилась. Но нет, совсем не как в сказке про Золушку. Его свобода и независимость, которые он раньше не ценил, лопнули, словно мыльный пузырь.              Сначала Хёнджин был даже счастлив. Купаясь в чужой влюблённости и следовавшей за ней роскоши, он наслаждался жизнью и не знал забот. Его занятость заключалась лишь в том, чтобы быть красивым аксессуаром на вечеринках. Даже любимую работу моделью он быстро оставил, потому что его альфа ревновал и называл при всех шлюхой. Да и зачем ему работать, если всё в его жизни было прекрасно? На его пальце уже красовалось колечко, и он ждал скорой свадьбы.              Для того, чтобы не скучать, Хёнджин, как и все, завёл блог, где делился шикарными обедами, ужинами, новой машиной и видами из окна тех стран, куда отправлялся в путешествие. Всё вокруг было новым и интересным. Его семья не была бедной, он и раньше ел вкусно, путешествовал и учился за счёт родителей, но это было что-то на другом, высшем уровне. Близкие поддерживали его, им нравилось получать от него деньги и подарки. Они благословили его сразу и без вопросов. Он так гордился собой, ведь ему удалось соблазнить главного модельера модного бренда.              Вот только… Первый удар, который Хёнджин получил, очень напугал его. Он возмущённо собрал вещи и собирался сбежать, ведь Хван был разумным и начитанным омегой, знал о красных флагах и понимал, что это стремительно и неожиданно начинается, но никогда не заканчивается. Однако, альфа умолял простить, клялся, что это было случайно, дарил дорогие подарки, и Хёнджин успокоился. Как говорится, любовь зла. Не то чтобы он верил, что такая существует.              Потерять всё, свою красивую праздную жизнь, из-за какого-то удара? Он не такой, как все. Хван обязательно найдёт выход, если это продолжится, и со всем справится. Не станет жертвой, не словит ПТСР, всегда сможет обратиться к близким и… Постарался забыть побыстрее об этом унижении и, как ни в чём не бывало, продолжил вести блог на радость подписчикам и улыбаться.              Разумеется, одним разом дело не ограничилось. Первый удар превратился во второй, а потом — в полноценные побои. Хёнджин больше не терялся, он давал сдачи, и альфу даже заводило, когда омега перестал терпеть и дрался в ответ.              Каждый раз, когда он думал об уходе и собирал вещи, что-то останавливало его. Было так страшно просто уйти, ведь он привык к стабильности, к альфе, ко всему такому роскошному. Квартире, машине, шмоткам и даже собственной яхте. Казалось, это происходит не в его реальности. Не с ним. Сам Хёнджин ничего не умел и не достиг. С позором вернуться к родителям? На работу моделью? К тому же он не был уверен, что его отпустят, альфа выглядел безумным, когда злился. Угрожал, что везде найдёт его и испортит жизнь не только Хвану, но и его семье. Каждый раз находились причины терпеть и прощать, уйти оказалось гораздо тяжелее, чем он думал, когда смотрел блоги про абьюзеров. Хёнджин даже оправдания для альфы выдумывал — видимо, какие-то комплексы неполноценности у того. Ведь Хван и выше, и красивее, и умнее. А альфа мелкий, стрёмный, ничем не привлекательный, только повезло родиться в богатой и влиятельной семье. В общем, вместо того, чтобы анализировать свои проблемы, Хёнджин отмахнулся и пытался копаться в возможных проблемах альфы.              Тем более в его окружении было много легкомысленных омег, партнёров и даже мужей этих альф-чеболей. Для них это было нормально… «Ну и пусть спит со всеми подряд, зато на Мальдивы поедем. Ты не работаешь, но живёшь прекрасную жизнь, иногда стоит закрывать глаза на некоторые слабости и недостатки альфы». Это слышал он от других, когда пытался обсудить свои проблемы и искал выход.              Их, зачастую несправедливые, драки становились всё чаще, и Хёнджин неожиданно погрузился в этот замкнутый круг. А ведь когда-то он громче всех кричал и осуждал омег, ставших жертвами. Мол, сами виноваты, им нравится быть жертвой, вторичная выгода, все жалеют, им бесполезно помогать, они опять возвращаются к своим альфам, им нравится терпеть. Или ноют, но живут в абьюзе прекрасно, лодыри.              Он и не заметил, как его самоуверенность и гордость, нежелание признавать ошибки, обратились против него. И уйти самостоятельно уже было практически невозможно… Да и некуда. Он громко страдал, ругался, пытался договориться с альфой, искал компромиссы снова и снова, уже по-настоящему собирался уйти. Но ему никто не верил, все считали его просто жертвой, которой это нравится, отмахивались близкие, когда он пробовал просить помощи. А родители стыдили за сор из избы. И он снова возвращался в этот замкнутый круг.              Пока вот… Итог. Практически незнакомый, другой альфа перед ним, недовольно вздыхал, старательно замазывал синяки и клеил пластыри на царапины омеги в роскошной квартире:              — Сколько тебе лет, Хёнджин?              — Двадцать два.              — Ты такой маленький ещё. О чём ты так сильно паришься?              — Что был идиотом и попался?              — На красивую сказку? Не ты первый, не ты последний. Он тебе говорил, что ты ничтожество, ничто без него, угрожал твоим близким?              — Да.              — Обесценил тебя, Джинни, ты в это поверил, но смог выбраться, молодец. Поживёшь со мной и вернёшься к нормальной жизни.              — Спасибо! Ты просто всех подряд спасаешь?              Реальная возможность удрать без потерь пришла совершенно неожиданно. Этот альфа-спаситель, Минхо, был крайне странным, без всяких феромонов подавления и с каким-то спокойным, даже немного гейским, вайбом. Хёнджин мимоходом познакомился с ним давно, ещё на вечеринках, где тот появлялся редко, в основном грустил в углу и ни с кем не общался. Но как-то подошел к омеге, видимо заметив его тщательно скрываемые косметикой синяки. И предложил помощь. Хван не поверил и отреагировал достаточно остро. Никто никогда не предлагал ему помощь просто так. Тем более… Альфы. Только близкие, которые злились и типа доброжелательно спасали, но потом бросали. Когда Хёнджин сходу отказался, альфа пожал плечами, протянул визитку и больше не подходил.              Но в один момент слёзы высохли, Хёнджин вспомнил, что вообще-то сильный, умный и с характером. Независимый и личность, и решился одним шагом закрыть эту дверь. И набрал номер Минхо в критической ситуации.              Несмотря на помощь, Хёнджин считал, что прозрел самостоятельно, а до этого происходящее с ним казалось просто обыденностью… И чем-то нормальным. На самоуничижение его вернувшаяся смелость никак не влияла. И тоскливое лицо выдавало все эмоции.              — Нет, ты мне понравился. И пусть не сразу, но решился попросить о помощи, не каждый на это способен. Не влюбляйся только, мой интерес исключительно платонический.              — Что? Нет, любви не существует. Из стрёмной стереотипной жертвы абьюза в ещё хуже — утешиться первым попавшимся идеальным альфой.              — Я не идеальный.              — Да? Подробности будут? Обсудим на берегу?              — Нет.              — Ну и к чёрту тогда. И я не хочу больше альфу рядом с собой, тошнит от их вечных феромонов подавления, я понял, что омеги мне больше нравятся. Я очень много экспериментировал в подростковом возрасте. И, кажется, не переболел. Перейду окончательно на сладких и нежных созданий.              — Он насиловал тебя?              — Нет, но это не его милость, а моя любовь к сексу, в том числе грубому. Послушай, Минхо, частично люди правы, мне, видимо, нравилось выставлять себя жертвой.              — Хм, я заплачу психологу.              — Он хотел подложить меня под друзей, когда я позвонил тебе, — буркнул Хван, — это меня отрезвило, тут уж действительно можно было назвать насилием              Минхо даже не удивился, только вздохнул.              — Ты не ждешь ребёнка?              — Нет, я не тупой, как может показаться, правда, — закатил глаза Хван.              — Хорошо. И… Убери свои феромоны подавления. Серьёзно? Я даже не знал, что омеги на такое способны.              — Наш пол сильно недооценивают.              Но пожалел альфу и успокоился. Забавно, если после случившегося Хвану просто требовалось снова доказать себе, что он сильный и подавлять всех вокруг, то альфа, как раз наоборот, почему-то подавлял в себе это.              Они с Минхо ничего особенного не делали, альфа много работал и редко появлялся дома, обычно просто ужинали и смотрели вместе фильмы вечерами. Ну, Хёнджин периодически рыдал, его нервная система всё равно сильно пострадала, как он ни старался уйти в отрицание того, чего перетерпел за этот год с небольшим, Минхо вытирал его слёзы салфеткой и никогда не вспоминал позже эти минуты слабости. Никогда особо не сюсюкался и не жалел его, но эта молчаливая поддержка стоила целой кучи стереотипных заезженных фраз, которые обычно легко срываются изо рта окружающих.              — Знаешь, я думал, только внушаемые слабаки попадаются на такое.              — Ах-ха, серьёзно?              — Ну да, с нестабильной самооценкой или из семьи, где так принято и другого не видели, но оказывается…              — Очевидно, что ты ошибался.              — Я думаю, это моя карма, — фыркнул Хёнджин.              Минхо был идеальным… Нет, не альфой, слишком ворчливым, замкнутым, ну и скучным… Развлечения не любил, вечеринки тоже, никаких драм в жизни. Унылая работа и фильмы или бокс по вечерам, рыбалка или кемпинг в выходные — вот и весь весьма скромный быт влиятельного и успешного альфы. Слишком просто и уныло для Хёнджина, который весь этот блеск роскошной жизни обожал, но Минхо был замечательным слушателем, несмотря на то, что почти во время всех серьёзных разговоров глупо хихикал и читал нотации, а Хвану так хотелось выговориться, и не только под всё понимающий взгляд психолога.              — У нас в модельном агентстве был молоденький омега-милашка, такой добренький, слабенький, миниатюрный и… Жалкий. Все знали, что его лупят, ему приходилось по три часа синяки замазывать, стилисты ругались, но его альфа был богатый, тоже какой-то важный владелец целого модного брэнда, как и мой бывший, и платил за своего «красавчика» на обложке. Он часто рыдал, спрятавшись от всех, и я типа очень высокомерно на него смотрел. И так же снисходительно предложил помощь, а он… Обрадовался и недельку пожил в моей съёмной квартире. А затем вернулся к абьюзеру, пряча от меня свой взгляд. Ну и я был не очень понимающим потом.              — Травил?              — Ага, и дразнил, доводил его до слёз специально. Типа знаешь, всегда легко унижать слабого, особенно оправдывая себя обидой на него. Потом появился мой собственный абьюзер, и всё… Постарался его забыть, раз ничего не вышло… Но, очевидно, не смог, постоянно вспоминал и понимал, каким был жестоким идиотом. Жалким, в данном случае, оказался не он.              — Какие уроки ты усвоил? — с интересом спросил Минхо такой замечательный и добрый, без сарказма и осуждения.              — Не суди, да не судим будешь, ахах, — не сразу подобрал достойный ответ Хван. — Думаю, я всё ещё в него влюблён. Сильно задело, когда он вернулся к своему… Не давая мне шанса… С альфой этим замутил, чтобы доказать себе что-то. Больше ревновал, чем действительно злился на его игру в жертву. И гляди-ка, как неожиданно всё повернулось?.. Сам попал в мерзкие абьюзивные отношения. Вы альфы, всё равно гондоны и всегда пользуетесь чужой слабостью.              — Он не играл. Скорее всего, он в ловушке и…              — Да понял я. Там сложная система, надо было брать его за шкирку и не отпускать. Он не я, сам не сможет уйти.              — Самоуверенность… Ну, на самом деле, тебе к лицу. Но ты зря так. Надеюсь, ему помогут или случится последняя капля терпения.              — Вернусь в агентство и помогу ему. Лишь бы не было поздно. Он знаешь, с каким-то пищевым расстройством, не ел ничего, руки тряслись и резал себя, бёдра в основном, чтобы не видно было.              — И ты…              — Практически прошёл мимо? Да. Все проходили, и я тоже. Выбрал не спасать его, а мстить за выдуманные обиды. Но я всё исправлю. Всё же карма и бумеранг существуют. Пусть я уже получил за своё высокомерие и условное предательство, но чувствую, самое сложное меня ждёт впереди.