Эпилог
1 декабря 2025 г., 20:19
Свет резко включился.
Три нисколько не виноватых, а с вызовом смотрящих лица повернулись на разозлённого Минхо и обеспокоенного Феликса. Они все были потрёпанные, с синяками и порезами, в засохшей крови на одежде, но такие абсолютно счастливые, что даже альфа быстро успокоился.
Вот только следом зашли его матерящиеся и опять крайне недовольные лучшие друзья.
— Минхо, вот серьёзно? Пять часов утра! Почему мы должны ехать и забирать их из полицейского участка?..
— Тсс… У нас малыш спит, — пробормотал Феликс, обнимая Хёнджина и крепко прижимая того к себе. — Ну почему ты такой неугомонный, хоть бы предупредил.
— Как?.. — только и вздохнул Минхо.
— Я знаю все злачные места, которые посещает мой отец. И даже его примерное расписание, — пожал плечами Чонин.
— Меня он не знает, так что спокойно отвёл его, куда нам нужно было, то есть, где нет камер, — признался Джисон.
— Я умею планировать, драться и мстить, — ухмыльнулся Хёнджин, не менее крепко обнимая Ликси в ответ.
— Удовлетворены?
— И никаких нотаций?.. — возмутился Сынмин. — Нас подняли среди ночи!.. Мы договаривались в участке с полицией и следователем, уговаривали не заводить на них дело и отпустить под залог, и что только не наплели…
— Если бы не мои связи!.. Не говоря уже о последствиях, а вдруг он подаст заявление о нападении?..
— Ну, я очень сомневаюсь, что он действительно заявит о нападении трёх омег в том месте, где не должен был быть.
Сынмин и Чанбин просто махнули на них рукой.
— Мы домой, досыпать, твой омежий гарем без инстинкта самосохранения в целостности и сохранности, как обещали. Больше, пожалуйста, нам никогда не звони, — проворчали те на прощание.
— Законно — это слишком долго, — принялся оправдываться Хёнджин. Перед альфой, который приютил его и все прилагающиеся проблемы, было неудобно. Но Хван не чувствовал себя неправым, он бы всё равно это сделал. Казалось бы, физическое насилие в ответ никогда не выход, особенно если веришь в карму, но его любимому человеку делали больно, и он сделал это в ответ. Может, судьба так и работает? Не ждать волшебного пенделя мудаку от вселенной, а взять ситуацию в свои руки. Глобальной справедливости, как говорится, не существует. Тот всё равно вряд ли изменится и исправит свои ошибки, но Хёнджин будет спать спокойнее.
— Ладно.
— Ладно?
— Чтобы вы не творили, не хочу знать.
— Да?
— Я поговорил с друзьями, и мы пришли к выводу, что закон не на нашей стороне. То, чем мы сейчас занимаемся, несколько противоречит правилам, но зато приносит результаты. Этот человек надолго сядет в тюрьму, и это произойдёт довольно быстро. Не стоит сердиться на вас за то, чем я сам занимаюсь.
— Фух, — несколько расслабился Джисон. — Прости, но, сам понимаешь, насильников никто из омег не любит, особенно, если сталкивались с домогательствами.
— Не переживай, Хани, я не злюсь. Знал, что ты за любой кипиш. Вы с Хёнджином опасное сочетание, но я сам виноват.
— А у меня тоже не будет наказания?
— Нет, я думаю, они тебя взяли, чтобы ты не проявил самостоятельность и не увязался следом, попав в неприятности. Они же отвечают за тебя, — пробормотал Феликс, замазывая на подростке синяки. Довольный Хёнджин, уже обработанный, прижимался к его спине и почти мурлыкал.
— Эй, я им очень помогал!
— Не сомневаюсь, — буркнул Минхо и налепил пластырь подростку на щёку, — все спать. Я надеюсь, вы угомонились на какое-то время. Позвоню и извинюсь перед друзьями утром. И чтобы не трогали их дня три хотя бы!
Чонин горестно вздохнул, но согласно кивнул.
***
— Что?.. Даже минет?.. — Конечно, я же этими губами потом буду целовать наших детей. Хёнджин шокированно уставился на Джисона, а тот не выдержал и всё провалил, громко заржав. Хван тут же изменился в лице и сильно пнул веселящегося Хана. — Ты мне всё напиздел! — Ахха, а ты думал?.. Минхо дикий собственник, очень доминирующий альфа и прикрывается гейским вайбом, чтобы никого не напугать. Серьёзно полагаешь, что он не любит разнообразно заниматься сексом со своим омегой? — Я с тобой больше не разговариваю, — надулся Хёнджин. — Теперь я выгляжу глупо, когда ему пытаюсь советы давать. Для тебя вообще-то старался! — Ну, готов признать, кое-что мы и правда собираемся попробовать… — О чём треплетесь? — Минхо разогнал шушукающихся на диване омег и уселся в центре, включая дораму. Попкорн протянул Феликсу, чтобы не произошла драка между двумя другими омегами, уже потянувшимися загребущими руками к миске. Но те всё равно умудрились накидать друг другу раздражённых взглядов, пытаясь поделить Минхо, прижимаясь с разных сторон. — Ты не хочешь этого знать, поверь мне, — покраснел Феликс, устраиваясь поближе к Хёнджину. Минхо вздохнул. — И правда. Ёнбокки спит? — Да, Чонин забрал к себе. Подросток ранее им заявил, что слишком молод для такого «старческого» досуга, обидевшись, что его идею стаскаться в клуб никто не поддержал. Даже Хёнджин предпочитал по вечерам тискаться с Ликси или сидеть с младенцем, а не вечеринки. Джисон тем более никуда не собирался в ближайшую вечность, а у Минхо вообще от вечеринок сохранялась душевная травма. У них было достаточно разное расписание. Хёнджин крутился между модельным агентством, танцевальной академией и полудекретом. Минхо постоянно работал и вместе с друзьями активно занимался бывшим Феликса, Джисон продолжал учиться, пусть и заочно, но интенсивно. Они активно налаживали отношения, ходили по свиданиям или запирались в спальне, навёрстывая месяцы разлуки. Ликси не знал куда пристроиться, но, доверившись Хёнджину, сидел в основном дома, ходил на терапию к психологу, и решал вопросы со своим трудовым договором, где всё оказалось не так просто. Старался взять на себя большую часть их быта, просто потому, что ему это нравилось, легче удавалось отгонять печальные мысли. Да и с собственным ребёнком наконец-то подружился, испытывал ещё не любовь, но очень тёплые чувства, и старался заботиться побольше, чтобы и его полюбили в ответ. Как того же Хёнджина. Малыш всегда очень радостно улыбался тому и очень просился на ручки, стоило омеге оказаться поблизости. Сразу замолкал и радостно угукал. Феликс надеялся получать похожую реакцию. Чонин ему помогал, пока готовился к экзаменам, и давал выспаться, гуляя с Ёнбокки. В общем, несмотря на то, что у них был полный дом людей, уютных домашних совместных вечеров выдавалось не так много. Вот они и пользовались возможностью провести вечер вместе. Но только они все привычно устроились рядышком… — Если это опять Сынмин и Чанбин, я за себя не ручаюсь, — недовольно пробормотал Минхо, открывая дверь на настойчивый звонок. — Чонин в своей комнате, а мы все здесь, — утешил его Феликс. — Эм, ты кто? После, наверное, минуты разглядывания незнакомца на пороге выдал Минхо. Остальные омеги скучковались у порога. — Бан Чан, простите, вы, наверное, не в курсе… — Ещё как в курсе! Как тебе не стыдно? Ему всего шестнадцать! — начал было возникать Хёнджин, несмотря на то, что немного сам залип на чужую внешность. Альфа, представший перед всей, едва сдерживающей любопытство, семьёй, выглядел с одной стороны смущённым, каким-то испуганным и неуверенным, но в то же время истощал внутреннюю непоколебимую силу и надёжность одним своим видом. Хёнджин и Джисон наблюдали того с экрана телефона, полуобнажённым и улыбчивым, но сейчас перед ними стоял очень взрослый и представительный, словно из модного журнала, альфа. А Феликс только рот раскрыл в шоке от чужой внешности и ауры. Минхо повздыхал, закатил глаза и с трудом сдержался, чтобы не начать причитать на омег, портящих ему жизнь. — Но он сказал… — Ты что-то успел сделать?.. — испугался Джисон и стал выглядеть агрессивным за доли секунды, как и его альфа, теперь сверливший взглядом незнакомца. — Ничего не было, он просто пяли… То есть смотрел на меня. И спросил имя. Я не уточнил возраст… Ничего не было. Он пропал на три дня, я беспокоился, и Сынмин дал этот адрес. — Пиздец, — вздохнул Хёнджин, не зная, как ещё прокомментировать ситуацию. Альфа смотрел на них растерянно, а они в ответ на него недоверчиво. — Вы его?.. — Отчимы, — нашёл в себе силы пробормотать ответ Феликс. — О, милашка и горячий… Ой, простите, он рассказывал, что живёт с новой семьёй, а с родителями не общается. — Сколько тебе самому лет? — Хёнджин жестом пригласил альфу войти. Тот выглядел взволнованно и совсем не агрессивно. Скорее, виновато кусал губы после того, как узнал возраст Чонина. — Двадцать шесть, — как-то грустно выдохнул альфа. — Слишком старый, — заключил Джисон и плюхнулся на диван рядом с усевшимся туда с прямой спиной Чаном. — Но он мне нравится, — услышав знакомый голос, по которому скучал, прилетел Чонин из комнаты, — пожалуйста! — Если вы против, то, конечно… Но мне нравится Чонин, я его не обижу! Пока он несовершеннолетний, мы можем встречат… Общаться, под вашим полным контролем! — с надеждой пробормотал Чан, не отрывая взгляда от подростка. — И чем он тебе нравится? Тем, что сталкерил в кустах твой голый торс? — Нет-нет, мы же пообщались. Он смешной, добрый, интересный, я помогал ему с учёбой. Мы не будем ничем таким… Просто познакомимся, если можно. Я вот — составил свою автобиографию. И протянул какие-то бумажки в файле растерявшемуся Минхо. — Чего? — Ну, чтобы вы не волновались. Я и характеристику с работы принёс, и вот справки — алиментов, судимостей, венерических болезней нет! Я настроен только серьёзно! — Он меня пугает, охренеть! — недоверчиво покосился на альфу Джисон. — Ох, если… — неуверенно посмотрел на растерянного Хёнджина Феликс. — Да мы не против, общайтесь. Забирай хоть сегодня. Но… Вернёшь в десять. Если будет пропускать занятия, не выполнять задания, или меня вызовут в школу, то всё, конец. И характеристики из психушки не помогут. Окей? Его сексуальная жизнь начнётся в восемнадцать или после штампа, понятно? — Да-да, конечно, я же понимаю, взрослый альфа, есть риск, но я буду очень стараться! Спасибо вам большое за доверие. — Но ты сам во сколько потрахался? — возмутился Чонин, несогласный, конечно же, со всеми пунктами выдвинутых правил от Хёнджина, но пока решивший промолчать. — Ладно остальное, но последний пункт просто абсурдный! — Я сделал это с ровесником, понятно? — Какая разница, член типа меньше или что? — Подерзи мне тут, мелочь! — Йенни, пожалуйста. Чонин сразу успокоился, раздражённый взгляд превратился в нежный, Хёнджин только рот открыл от неожиданности. — Останешься с нами? Мы дораму смотрим? Люблю, знаешь ли, уютные семейные вечера с отчимами. И у меня есть маленький брат, вожусь с ним постоянно, детей люблю, — нагло приврал, мило улыбаясь, подросток, наступив на ногу пытающемуся завозмущаться Минхо. — С удовольствием, спасибо большое, что позволили нам общаться! — Пфф, — закатил глаза Хёнджин***
Хёнджин был очень удивлён, встретив на кухне убирающегося Чонина, тот слушал музыку, пританцовывал и складывал тарелки в посудомойку после ужина, где Чан произвёл на всех хорошее впечатление и немного успокоил гиперопекающих нянек. Не пытался доминировать над Минхо или Хёнджином, скорее наоборот, был вежливым, улыбчивым и неплохо гасил вздорный характер Чонина одним нежным взглядом. — Ничёсе. — Бля, напугал! — Что это ты? Чан ушёл, нечего тут. Мы-то тебя хорошо знаем. — Я не должен быть благодарным? Вы обеспечиваете меня, Феликс забрал из места, где мне было невыносимо. Старались сегодня при Чане, никто ничего не брякнул, как обычно. Даже не опозорили ни разу, только расхваливали. — Ну, я не считаю, что прямо должен. Мы старше и присматриваем за тобой. — Но вы тоже не обязаны это делать. На самом деле, я не вижу проблемы. Вам и так придётся иметь дело с моей подростковой придурью. Если я могу на что-то повлиять, так это не быть неблагодарной свиньёй и помогать вам. Хёнджин был удивлён, действительно вспоминая, что, несмотря на их ссоры и несносный характер этого малолетки, тот всегда за собой убирал, готовил, если был свободен дома, сидел с ребёнком, изредка возмущаясь. Гулял с ним вечерами, если все, кроме Ликси, были на работе, давая тому выспаться. Иногда был настолько добр, что и Хёнджину давал поспать. И всегда зачарованно смотрел на отношения Минхо и Джисона, которые, помирившись, с большой нежностью относились друг к другу. Фу, как слащаво. — Удивительная сознательность. Но ты и правда совсем ничего нам не должен. Для Минхо… — Это честь, терпеть всех нас? Я знаю. Но мне не сложно. Даже приятно. Вносить свой вклад в наш дом. Так что прекращай обесценивать и съеби с кухни, — закатил глаза Чонин и включил музыку. — Погоди, у меня ещё есть разговор. — Если тебя отправили про пестики и тычинки, то я всё знаю, спасибо. — Но ещё не спал с альфами? — Не то чтобы это твоё дело. Но нет. — Почему? — Разве не ты сам орал про восемнадцать? — Я больше пошутил, это твоё тело. Но Чан старше и намного, только поэтому я бы не спешил. А то как-то попахивает… — Не знаю, почему. Я заметил, что у вас всех разное отношение к сексу. Ты влюбчивый, я так понимаю, это часть процесса и удовольствия. Не против одноразовых связей. Джисон очень бы хотел нагуляться и, возможно, был бы не против экспериментов. Но боюсь, ему всё придётся отрабатывать на Минхо. Феликсу даже выбора особо не дали определиться с предпочтениями. А я… Хочу, чтобы всё было серьёзно. Чтобы сразу стать парой и противными женатиками. Мне поэтому понравился Чан. Он не играется, я ему не для опыта или эксперимента. Он открыто говорит, что нашёл омегу для брака. Чан сказал, что, если я не готов подарить ему такие отношения, то ничего не выйдет, и не надо причинять друг другу лишнюю боль. Но я очень этого хочу. Ждал единственного. Если заржёшь, то получишь. — Это твой выбор, почему я должен насмехаться? Может, я и не понимаю его, но кто я такой, чтобы осуждать? Я не жалею, что немного нагулялся и получил разнообразный опыт. Понял, что мне нравится, а что нет. Мне повезло, я знаю, что Ликси… В общем, наши желания во многом совпадают. Для меня, к счастью, связи с другими потеряли привлекательность. И я никому никогда не изменял. — Это уже всем понятно, ты не отлипаешь от него. И твои кинки с молоком… — Тссс, — зашипел Хёнджин, — я ещё ему об этом не сказал. Противный слишком наблюдательный подросток. — Хочу, чтобы с Чаном всё вышло. Знаешь, ну, жить вместе, путешествовать, завести общие хобби и детей. — Слипнуться, как Минхо и Джисон? Неужели мы с Ликси такие же противные вместе? — Вы хуже. Минхо хотя бы жалеет мои глаза и не тискается на людях. Не зажимает Джисона по всем углам, а только в спальне. Не подкидывает мне младенца, чтобы нацеловаться… — Он слишком занудный для этого. — Слепиться нет, просто, знаешь, такой брак, чтобы через пятьдесят лет было что вспомнить, когда вырастим внуков. — Не забывай, что ты ещё будешь учиться несколько лет. — Да, и не тратить время на отношения с альфами, потому что у меня уже будет определённость и муж. Ты отпустишь меня к нему на ночь? — Почему ты не спрашиваешь о таком Феликса? Больше шансов… — Да ладно. У тебя слишком сильный вайб доминирования, чтобы я сомневался, кто тут рулит, защитник и добытчик. А кто просто милый омежка, которого обхаживают и во всём потакают. Он скажет пойти к тебе, потому я миновал этот шаг. — Нет. — Почему? — обиженно дернулся Чонин. — Я же откровенен с тобой. Ты мне не доверяешь? — Чёрт, о чём ты, Чонин? Конечно, я тебе доверяю и знаю, что ты сознательный и глупостей не натворишь. А если накосячишь, мы справимся с этим. Я не доверяю незнакомому альфе. — У тебя проблемы с альфами? — успокоился и явно расслабился Чонин. — Альфы всегда остаются альфами. Они могут сделать больно только потому, что физически сильнее. Осторожность и предупредительность омеги, а тем более подростка, для меня самое важное. Я хочу, чтобы ты был в полной безопасности. Повстречайся с ним для начала. Уже расписал семью и ваших троих детей, потёк от его сладких обещаний. Но реально ты его не знаешь! И я тоже, поэтому свидания, максимум нежные поцелуи и в десять дома! — Хорошо, если будет делать что-то странное, я наберу тебя. — Или Минхо. Окей? — Надеюсь, ты не поставил жуч… Погоди, ты купил мне новый айфон! Там приложение слежения, да? — Да. Только отключи его! — Я не буду. Мне нечего скрывать, — закатил глаза Чонин. — Придёте завтра посмотреть мои секси танцы в студии? У нас конкурс. — Та срамота, которую ты каждый вечер репетируешь перед теликом? — Да, Чан тоже приедет, вот и будете знакомиться поближе. — Договорились Чан очень бережно относился к их нервам и подростку. Сам звонил Хёнджину и говорил, куда они пошли, чем занимаются, присылал видео и фотоотчеты, приезжал на все семейные ужины, чтобы проводить побольше времени с Чонином. Активно вписался в помощь Минхо с целью наказать насильника и наконец-то посадить отца подростка. Особенно бурно отреагировал, когда узнал про физическое насилие в сторону Чонина. Правда, к неудовольствию того, включил ещё больше опеки, всегда встречал и провожал вечерами. И сопровождал на школьные и модные вечеринки, потому что Чонин всё же хотел заниматься более молодёжными делами, а не только дома сидеть со своими гиперопекающими отчимами. Чан следил за безопасностью, но в целом был абсолютно лоялен и к открытой одежде, и алкоголю, школьным друзьям и всему тому, что называлось нагуляться. Добавляя себе очков в глазах остальных. Никаких ограничений не выставлял их подростку, смело изучающему себя и жизнь. Доверял. Чонин же после получения одобрения на взгляд Хёнджина стал невыносим. «Мы с парнем то, мы с парнем сё, мой парень» — не заткнуть. Нажаловаться получилось, только когда тот ушёл на очередную «мы с парнем». — А ты был не такой противный со своей первой любовью? — насмешливо спросил Минхо, наслушавшись чужого ворчания. — Моя первая любовь всего боялась, вечно краснела и прятала меня по туалетам. — Да не было такого! — бурно отреагировал, покраснев, Ликси. — Феликс, вы были знакомы до модельного агентства? — удивился Джисон. — Мы вместе учились в танцевальной академии. Нам было по пятнадцать. — И вы мутили? — дошло до Джисона про третий шанс. — Почти два года. — Если тисканья и сомнительные редкие нелепые попытки заняться настоящим сексом можно так назвать. — Нормальные были попытки! Мы всё попробовали, что ты там почитал и захотел реализовать! — опять задело Феликса. — Вы раньше не рассказывали! — офигел Минхо. — Договорились забыть об этом и начать с начала, ещё тогда, в агентстве. Мы выросли. — Джинни раньше не был таким коварным ловеласом, а я забитой жертвой. — Теперь понятно, почему ты так за него цеплялся, мистер «я не верю в любовь». — Особенно первую! — Заткнись, грызун. Я не настолько альтруистичный, чтобы лезть в проблемы незнакомых людей. Понятно, что Феликс… — Жизнь вас знатно потрепала, ахах. — Минхо, иди к чёрту! Я прекрасен — таким родился и всегда был. Просто приобрёл разного опыта отношений. А Ликси стал сильнее и утратил вайб неуверенной в себе серой мышки и стал красавчиком. Ну, слегка забитым. — Что? Хёнджин! Не было такого вайба! — Прятаться по углам ради банальных поцелуев? — Зато ты, блин, хотел этих поцелуев чуть ли не перед всеми во время танцевального выступления! — Во время выступления это было бы горячо! Завести толпу, часть сценария, никто бы… — Мы были несовершеннолетние! Вот поэтому мы и не протянули долго. Хёнджин всегда стремился самоутверждаться перед всеми вокруг. Смотрите, какой я красивый, смотрите, как я танцую, смотрите, какой у меня парень. Такой очень яркий. А мне было пофиг на всё это, лишь бы родители не узнали. Потом вот история с браком. Но Хёнджин снова меня нашёл. — Я не специально. — Ну да, конечно, — фыркнул Феликс. — Ты его сталкерил? — охренел Джисон. — Нет, — закатил глаза Хёнджин, — просто увидел рекламу с ним и узнал название модельного агентства. — Это и называется сталкерил! — поддержал мужа Минхо. — Мне опять не хватило смелости уйти. Только когда Джинни забил на меня и стал либо дразнить, либо игнорировать, я взял себя в руки. Замутил на моих глазах с другим, и я понял, что игры кончились. Потеряю призрачную надежду, если опять ничего не сделаю. — Я был идиотом, что замутил на его глазах с другим, не разобравшись, что Феликс не специально. Забил свою жизнь чем-то ненужным. Но я же всё равно и в пятнадцать был самым?.. — Хёнджин!!!***
На самом деле Хёнджин бережно хранил каждое их первое прикосновение, да, они совсем ничего не умели, не знали, как по-нормальному реализовать желание, очень стеснялись, ещё неопределившиеся с ориентациями и особо не задумавшиеся об этом. Почему их так сильно тянет друг к другу не только в дружеском смысле, где граница этих прикосновений, как можно трогать омегу, а какие прикосновения якобы можно дарить только альфе, но попробовали практически всё. Прикосновения обжигали и дарили массу радости, очень нежные и чувственные, которые не забываются. Как такового секса у них почти не было, это были горячие обжимания двух типа друзей, а потом Феликс нелепо его бросил, просто разрыдавшись и начав что-то лепетать про детские увлечения танцами и что родители запретили, а Хёнджин, который с детства жил во вседозволенности, такого не понял, в смысле запретили — значит, не отстаиваешь себя и свои интересы, сам виноват. Узнать, что Ликси замужем, опять пробудило в Хёнджине, который, несмотря на то что накопил этого опыта немерено и точно знал, что би, и друг привлекал его не просто так, а их прикосновения могут быть сексуальными и приносить другое удовольствие, со злым азартом доказать, что он лучший, как его можно было променять на альфу? Пробился, и Ликси, конечно, к нему вернулся, но ненадолго, выбрал альфу. И Хёнджин так может, с альфой-то проще простого и никаких усилий. Но… Многое осознал, про слабость и настоящую силу. — Феликс, почему я просто не своровал тебя раньше? Как я так проебался? Не надо было тебя вообще слушать, просто забрать и никому никогда не отдавать. — Может быть, ты накопил свой опыт, чтобы научить меня? — Не нужен мне был никакой опыт, у меня природный талант к сексу, справились бы. Феликс засмеялся до слёз. — Ты такой… Хёнджин, я сам бросил тебя и позволил родителям… Мы оба были мелкие и глупые. Договорились же забыть об этом. — Но как же? Это, типа, моя карма. Я очень накосячил с человеком, которого люблю. А теперь разгребаю последствия своего же эгоизма. — Но твоей вины здесь нет. Не ты выдал меня насильно замуж. Тебе тоже было всего восемнадцать. — Да ладно, Ликси, я никогда не интересовался, а что двигало тобой? Эгоистично обижался, а потом и вовсе причинял боль словами и не только. Не защищал. Даже банально не поинтересовался, что происходит. Прошёл мимо. — Любой бы… — Вот именно, Ликси, любой. А я не любой. Я тот, кто пел тебе сказки про любовь, был глупым, инфантильным и эгоистичным. Всё, что сейчас происходит, помогает мне взрослеть и мудреть. Ты не прогнулся и выжил, теперь это моя задача — охранять наши отношения. — Хёнджин, но это ты помог мне не сдаться. Я жил только ради тебя и наших воспоминаний. «Хёнджин любит жизнь», «Хёнджин никогда не сдаётся», «хочу увидеть Хёнджина», «Хёнджин бы меня отругал» и каждый раз опускал нож. Не доводил дело до конца. Феликс всё равно благодарен родителям, они его выкормили, вырастили и позволяли ему всё в пределах разумного, даже какую-то блажь, типа, танцевальной, но не очень престижной, школы. Он встретил Хёнджина — смеющегося беззаботного омегу и едва уговорил родителей на неё. Оправдываясь учителями с большим опытом, рекомендациями и прочей чушью. Хёнджин был другой, амбициозный, беззаботны, наглый, но привлекательно пробивной, словно огонь, притянул к себе Ликси. Омега никогда бы не подумал, насколько изменится его жизнь от этой встречи, всего лишь из-за одного человека, пусть и такого неповторимого, как Хёнджин. В последующем, когда всё закончилось, Феликс старался жить и не допускать отвратительных и страшных мыслей, справляться со всем достойно, не просить помощи, не роптать. И все эти бесконечные, придуманные им же, правила в голове. Пусть у него не было целей и причин для жизни, тем более такой отвратительной. Но с ним всегда были воспоминания о Хёнджине. Он прекрасно знал, что может быть по-другому. Помнил себя счастливого, радостного, беззаботного. Того, кого когда-то полюбил высокий и самый красивый парень, которого он только видел в жизни. Он помнил, как прекрасно в его объятиях, его смех, его высокомерные высказывания, весёлые причитания и неунывающий характер. Их смешные робкие попытки, старание преодолеть стеснение и уже что-то сделать с проклятым смущением и возбуждением, которое настигало всё чаще их маленькие умы. Хёнджин открыто проявлял свою любовь, дарил подарки, водил на свидания, признавался в любви, никогда не сдерживался. Их считали лучшими друзьями и не обращали внимания на всякие глупости, типа держания за ручки, вечные объятия или даже посиделки Феликса на чужих коленях. Их затягивало всё глубже. Хёнджин становился всё раскованней, раскрепощённей, не собирался стесняться ориентации и постоянно доставал просьбами объявить об их отношениях, торопил и раздражался. А Ликси было сначала смешно — какие отношения, им по пятнадцать, ну ладно, по семнадцать успело исполниться на тот момент. Совсем юные. Откуда столько уверенности, что это продлится долго, что они правда влюблены, что их ориентации совпадают, что это не станет просто экспериментом, о котором стыдно вспомнить. Многие их сверстники баловались и изучали тела друг друга. Каким же глупым был Ликси. Сколько всего упустил, ошибся и почти сломал свою жизнь. Его родители не спросили, до них дошли слухи, и они забрали Ликси из танцевальной школы, увезли подальше, контролировали каждый его шаг и отдали замуж в первую течку. Он резко осознал, что во всём ошибался. Его тянуло только к Хёнджину, он думал только о нём во время насилия, отключаясь от своей реальности, и это спасало. Увидеть его во второй раз, пусть уже совсем другим, повзрослевшим, но таким же раскованным, амбициозным, самовлюблённым было просто даром небес. Все мысли покончить с собой прошли. Появились силы бороться. Однако… Его козёл муж не был дураком, быстро всё понял и, когда Ликси сбежал… Вернув, уже угрожал Хвану, а не ему. Это было не передать словами, как страшно. Учитывая, что влияние альфы настолько велико, что позволило держать Ликси насильно замужем… Что он мог сделать с Хёнджином, как испортить жизнь его любимому, даже думать не хотелось. Хёнджин конечно обиделся, он же не знал правды, Ликси ни в чём его не винил. Третий шанс он ни за что не просрёт. Ликси ластился, Хёнджин улыбался, но пытался это скрыть. Ему нравилось, как Феликс стеснялся и в то же время пытался проявлять инициативу, открывая свою сексуальность. Мысленно хвалил себя, что догадался отправить прямо с порога ошарашенного ребёнком Чана с почти своим, недоумевающим и возмущённым, пасынком на прогулку. Пользуясь тем, что Чан выполнял почти все его прихоти беспрекословно. Феликс вздыхал и что-то бормотал, что нельзя пользоваться чужой добротой и невозможностью отказать. Но Хёнджин такой, какой есть. Воспитывает тут подростка, старается, вкладывается, и никаких бонусов? Не бывать этому. Тем более с Минхо такое нарушение личных границ никогда не канало. Тот открыто заявлял, что он добрый дядя, но в разумных пределах, и чужие дети не его ответственность. Врал, конечно, привык к детке и тискал не меньше, чем другие. Но, естественно, не противный Джисон, который несколько осмелел в отношениях и пытался хоть где-то построить Хёнджина. Ну, не вышло, конечно. Джисон не особо по натуре стремился к доминированию и, как бы не возмущался, но их иерархия в принципе достаточно удобно сложилась для всех. Ибо Хёнджин не стеснялся и выписывал Минхо пиздюлей, когда тот был неправ, и в некоторых моментах Джисон активно этим пользовался. Хёнджин хотел побыть с Ликси наедине и отправил вторую парочку на свидание проветриться. Тискавшийся к нему Ликси недовольно вздохнул. — Ты специально, я чувствую, что возбудился, но… — Это мило. — Как вообще предлагают заняться сексом в отношениях? — Совершенно по-разному, ты делаешь это неплохо, когда трёшься об меня, иногда, когда смотрим фильм, я могу поприставать. — А если я куплю какое-то нижнее бельё, тебя надо предупредить? — Блядь, Феликс, не надо, я хочу раздеть тебя и охуеть. — Принято. — Ты зря так стараешься угодить. — Твой разнообразный… Я не осуждаю, просто мне ясно, что не хватает. — Ликси, самый лучший секс был с тобой в подростковом возрасте. — Что? Ты же постоянно называешь это несерьёзным тисканьем. — И тем не менее оргазмы я ловил с него гораздо быстрее и приятнее, чем все мои эксперименты. Я, знаешь ли, просто гнался за тем наслаждением, которое когда-то чувствовал с тобой. Видимо, главный ингредиент хорошего секса — не опыт. — Всё было в новинку. — Возможно, первый опыт не забывается. — Неправда, многие хотели бы забыть неловкость. — Мне и неловкость нравилась, наше смущение и чувственность. И сейчас нравится, не старайся так сильно. Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю. Необычайно настойчивый Феликс снова прижался всем своим тёплым телом к Хёнджину. Он не извращенец, но мокрая майка в области сосков, прижавшаяся к его груди… — Блядь, что ты творишь, Феликс? Я отослал всех, чтобы побыть наедине, поговорить и не трахаться. Но омега только всхлипывал и легко потирался всем телом. — Хочу ласки! — заныл Ликси прямо на ухо. — Хватит нудных и откровенных разговоров. Я возбудился! У меня очень давно ничего похожего на занятия любовью не было. И вообще не было, кроме наших подростковых экспериментов и насилия в течку. Плюс, я чувствую, что мы из-за вечного тисканья синхронизируемся. Если бы я не кормил, это была бы течка, как приближающаяся твоя. Ты не можешь меня винить, когда постоянно разогреваешь и обламываешь! — Я о тебе заботился! Мы вернулись на этап, которым закончили. — Но мы уже не подростки! Я хочу настоящего секса! — Ты весь течёшь, засранец! — возмутился Хёнджин чужой наглости, подловить его перед течкой и соблазнить. Феликс к тому же оказался в одной футболке и где-то уже потерял нижнее бельё. Пары осторожных прикосновений к омеге, хватило понять, что и правда, тот уже на всё готовый — мокрый и податливый. — Ну ладно, ты сам напросился! — сил причитать и воздерживаться никаких не осталось. — Да? Ура-а-а. Хёнджин, уже кое-что изучив о Ликси, не пытался накрыть его собой, а уверенно усадил сверху на свои бёдра, о чём тут же пожалел, ибо омега не собирался давать ему никакой передышки и принялся активно потираться задницей о его пах. — На самом деле, меня даже подшили, так что должен быть очень тугим, тебе понравится, как в наше первое бестолковое тыканье в школе, — наклонился к нему и зашептал в самое ухо, возбуждая горячим дыханием чувствительную шею. — Блядь, твой грязный рот! — Тебе нравится, — дьявольски улыбнулся Ликси и подмигнул. — Где твои охуенные поцелуи? И Хёнджин позволил себе погрузиться в этот болтливый рот почти насилуя податливые губы. — Ничего себе, ты отрастил или я забыл… Не думал, что у омеги может быть такой огромный, — продолжал Ликси, успевая болтать и быстро пробираться ловкими руками под нижнее бельё омеги, немного приподнимаясь, чтобы дать себе больше пространства. — Заткнись уже, а! — Боишься кончить? А мне втирал про свою выносливость выше, чем у любого альфы и… Хёнджин просто сдался, притянул омегу к себе и снова его заткнул правильным способом. До спальни они добрались только ко второму раунду, а после Феликс прятался под подушкой. — Не могу поверить, что я такой… Мне никогда не было так хорошо. Я снова хочуууу… Хёнджин был несколько утомлён, но вполне доволен, играл с ребёнком (которого ему всучил злой Чонин, едва дождавшись, пока он выберется из спальни перекусить) и умилялся на смущённого Ликси. — А пару часов назад ты ничего не стеснялся. Боюсь, Джисон нас придушит, если сейчас ему подбросить Ёнбокки. — Грязные разговоры, похвала, доминирование, мои мокрые от молока майки… Что ещё тебе нравится, извращенец? — Пробудил чудовище. Смущайся сам и прекращай смущать меня. Ненавидишь миссионерскую? — Да. — Что ещё? — В остальном я открыт, можешь делать со мной всё, что хочешь, я знаю, тебе такое нравится. Но почему ты такой задумчивый?.. Тебе что-то не понравилось? — Я не уверен. — Что не так?.. — осторожно спросил Ликси, стараясь не расстраиваться раньше времени. Ему не хватило опыта?.. — Просто, ну, знаешь, я тебя приручу к любви и… Вдруг ты найдёшь себе альфу, вдруг захочется попробовать отношения с ними. — Но как бы… — То, что было, не считается за отношения. Изнасилование в течку — это не секс. — Хёнджин. — Я просто знаю, что мне нравятся и альфы, и омеги одинаково. А ты даже не встречался ни с кем. — Хёнджин, тогда и мне нужно переживать. — О чём? — Ну, что ты когда-нибудь решишь родить собственных детей от альфы. — Что за чушь?! Я даже не люблю детей! — Да ладно? Не оторвать от малыша. И ты тоже несёшь чушь. — Ты мог притянуться ко мне не совсем естественным путём, понимаешь? Ведь я — это твои чуть ли не единственные приятные подростковые воспоминания. — Потому что травмирован? — Да. — Разве не мы все стремимся к любви, ласке и теплу? — Да, но… — И какая разница, от кого я это всё буду получать? Почему ты думаешь, что мне понадобится когда-нибудь альфа? Я, в отличие от тебя, не склонен к экспериментам и не озабоченный. — Слухи обо мне… — Да я не про них. Ты пялишься на меня постоянно и завалить стремишься, — покраснел Ликси. — Мне это приятно, уточняю, пока ты опять не загрузился. Хёнджин, я никогда не хотел альф. — Что? — Я не захочу альфу и не только потому, что люблю тебя. Ну вот, осознал свою ориентацию с тобой же в пятнадцать. Но кому было интересно моё мнение? И я всегда это скрывал. Только когда меня ошарашили новостью про свадьбу, испугался и совершил неудачный каминг-аут. Это их развеселило и нисколько не повлияло на ситуацию. И мой муж знал, что я не возбуждаюсь на альф. Даже в течку его не хотел, поэтому мне было больно. — Это такая ужасная мерзость, Ликси. Минхо почти на финишной прямой, и мы обязательно скоро пойдём в суд, позлорадствовать. Изнасилование всегда остаётся им, даже если вы в браке. — Теперь ты мне веришь? — Ну, конечно, зачем врать про ориентацию… — Ради твоего спокойствия. — Ты бы не стал. — Я бы не стал. — Почему ты раньше молчал? — Чтобы не быть ещё более жалким в твоих глазах. Я хочу быть равным партнёром. А нам и так сложно. И ещё ты, типа, зря тратишь время на такую большую прелюдию. Хёнджин недоумённо на него вылупился. — Я, типа, сразу мокрый, только чувствуя твои прикосновения. Очень тактильный. — В могилу меня сведёшь, недоласканый. Я быстро всё компенсирую. — Не сомневаюсь, любитель чувственных удовольствий. Люблю тебя. Хёнджин оставил, недовольного этим фактом малыша, в кресле-качалке, в одно мгновение оказываясь рядом с Феликсом на кровати и крепко прижимая к себе, прошептал прямо в ухо, как когда-то раньше: — Моё счастье, мой Ёнбок. «Твое настоящее имя — Ёнбок?» «Корейское» «Так мы в Корее, Ёнбокки» «Прекрати!» «У тебя мило краснеют уши. Моё счастье, мой Ёнбок»***
— Ты чувствуешь себя отомщённым? Хёнджин внимательно вглядывался в слезящиеся глаза. Разумеется, вся группа поддержки попёрлась с Ликси на суд. Разве что Чонин заявил, что насмотрелся на мудака за годы своего взросления и очень надеется, что никогда больше не увидит. К нему прислушались и отправили на очередное «мы с парнем». Феликс тоже никуда не хотел, но зачем-то Хван настоял. И они все сидели и смотрели, как человек, причинивший ему столько мучений, наконец-то оказался за решёткой. И ему впервые было не страшно встретиться со злыми глазами насильника. Он ощущал себя не то что отомщённым, просто странно, но слёзы остановить не удалось. А теперь вот ещё Хёнджин… — Не знаю. — Я читал… Ликси рассмеялся. — Хёнджин, ты вот просто… Но Хван не обратил внимания. — Что у жертвы гораздо реже развивается ПТСР, если насильник отправляется в тюрьму. А вот если преступление замалчивается… — Люблю тебя, правда, с твоими нелепыми фактами из интернета. Я жил ради тебя, но теперь, кажется, во мне что-то меняется. Я хочу просто жить. Выйти замуж за тебя, выдать замуж Чонина, увидеть их свадьбу, отправиться в свадебное путешествие вместе с Минхо и Джисоном, ахах, парами. Поселиться в соседних домиках и проводить совместные вечера на пляже. Хочу увидеть, каким вырастет наш Ёнбок. Спасибо тебе за это, Хёнджин. И всей нашей большой семье. Во мне столько любви и совсем нет ненависти. — Фу, я не хочу с ними никуда, ты издеваешься, оставим детей… — Ты мой лучший друг, Хёнджин. Слиться не выйдет, — весело подмигнул ему Джисон и потянулся поцеловать. Они и правда с Хёнджином сблизились нереально сильно. Их бурная дружба-вражда бесила даже спокойного Феликса, потому что никогда не угадаешь, в каких они сейчас отношениях. Либо ругаются, либо устраивают заговоры, и в обоих случаях приносят им с Минхо проблемы. — Не собираюсь сидеть с твоими детьми, имей совесть. — Это был не вопрос!***
— Чонин, почему ты плачешь? — испуганно произнёс Феликс, обнаружив подростка одного в гостиной в темноте. — Что этот ублюдок сделал? — рядом, конечно же, оказался Хёнджин. — Ничего-ничего, остановись, Джинни, это я. А он… Просто познакомил с друзьями. Но Хёнджин побледнел. — В каком смысле? — Нет, извращенец. Они нормальные, просто взрослые. — И? — И я осознал, как это нелепо выглядит — почти ребёнок и такой альфа. Что я могу ему предложить? — Чонин… — неловко начал Минхо, неожиданно включивший свет. — Свой первый раз? Это смешно. Он делает со мной уроки! А потом звонит своим партнёрам по бизнесу и обсуждает взрослые вещи, отдыхает в баре по-взрослому, ходит после работы с коллегами в караоке и поесть. А я? Уроки учить? Экзамены сдавать? Школьная вечеринка с безалкогольным пивом? — Йенни, но ты вырастешь, — поддержал Джисон, обнимая подростка. — Когда это ещё будет. Его друзья… Они не плохие, нет, милые и интересовались мной. Школой да танцами. Они не специально, но это так унизительно. Конечно, они не относятся ко мне серьёзно. У нас даже отношения чисто платонические. Это считается вообще за отношения? — Ой, Чонин… — Конечно, считаются. Наши отношения с Феликсом тоже долгое время были платонические! — Я бы тоже не спал с парнем, который только родил. — Иди к чёрту, хомяк! — Мы с Джисоном даже мужьями были, но… — Это у тебя не было секса, а у него, возможно… — Тоже не было секса! — возмутился Джисон. — Я думал, омеги и тянутся к альфам постарше, типа… — попробовал найти другие аргументы Феликс. — Как папик? Но я хочу партнёра. Не быть приложением и красивым личиком — это мерзко. А представьте, это и все благотворительные ужины, вечера и прочие. Уже слышу все насмешки. — Чонин, разве это важно, что говорят другие люди? Главное, как ты себя чувствуешь рядом с партнёром. — Тебе некомфортно? — переживая спросил Хёнджин. — Комфортно, даже уроки делать нравится. Он такой логик, ничего не понимает в гуманитарных науках, мы вместе разбираемся. И он ходит на все главные репетиции. Учит меня плавать и английскому. — Вот видишь. А ему хорошо с тобой? — Не знаю. Не жалуется и всегда улыбается. — Разве ты готов это потерять из-за чужого мнения о вас или ложных представлений других людей? Возможно, просто завидующих и оттого сплетни распускающих? — Ты нравишься Чану так сильно, что он готов ждать и под надзором за тобой ухаживать, — продолжил Минхо. — Уже оборвал мой телефон! — посетовал Хёнджин, улыбаясь, слёзы подростка постепенно высохли, и тот неуверенно заулыбался им всем в ответ. — Я стал папой младенцу и подростку, просто, чтобы произвести впечатление на омегу-милашку. — Я нашел трёх альф, которые утверждают, что спали с Джисоном, и допросил их… — Минхо! — Что? Я не могу это контролировать. Прости, детка, но я правда познакомился с тобой не только с чистыми мотивами узнать получше… — А я знал-знал! Все твои нелепые отмазки. А я-то думаю, откуда все эти разговоры про доверие! Всё-таки охотился на мой первый раз! — Неужели статистика права и самые крепкие пары — это однополые? — пробормотал Феликс. — Чанбин и Сынмин никогда не ссорятся. — Не волнуйся, Минхо, твой гейский вайб — залог ваших крепких отношений с грызуном. — Иди нахер, Хёнджин. — Спасибо, но я предпочитаю, чтобы ходили на м… — Пожалуйста, заткнись, — пробормотал Джисон и закрыл чужой возмущённый рот своей ладонью. — Позвони Чану и успокой его, он тоже сомневается во многом и переживает, — мягко сказал Феликс. — Партнёры — это не всегда чей-то опыт и возраст. Люби его так же сильно, как он тебя. И вам будет плевать на всё остальное. — Может, того, отблагодарим Сынмина и Чанбина за помощь. Вроде бы как-то они звали нас в гости. — улыбнулся Джисон. — Не было такого. Они сказали никогда их больше не трогать, — вздохнул Феликс, но чужой энтузиазм ему было не остановить. — Минхо говорил про три дня! — вспомнил Чонин. — А прошло гораздо больше. — Устроим сюрприз-вечеринку, отметим победу над бывшим Ликси, они точно будут рады! И с Чаном сразу помиритесь? — поддержал Хёнджин, чтобы порадовать подростка. — Перенесём семейные посиделки к ним в кои-то веки! — обрадовался Минхо. — Надоело готовить на вас всех!***
— Нет, — громко сказал Сынмин, обречённо разглядывая Минхо и его не по дням, а по часам разрастающийся гарем на пороге их дома. — Нет, — повторил за ним Чанбин, пытаясь закрыть дверь и выпихнуть веселящихся омег за дверь. — Да за что нам это?.. У нас никаких проблем в жизни не было до вас!
