Механизм резистенции

      — Прошу, дальше по коридору и вторая дверь направо, — улыбаясь во все зубы, оттараторила молодая девушка.       Эмма не запомнила её имени, но точно могла сказать, что это было нечто заурядное: Мэри, Джессика или какая-то Оливия. Словно собственное отличалось особой оригинальностью. Секретарша указала рукой на дверь и принялась набирать чей-то номер, когда Эмма вышла за пределы её поля зрения. Коридор светлый, узкий, но длинный, содержащий в себе несколько дверей непонятного происхождения. Вряд ли за ними прятались другие работники, ведь это всё-таки был приемный офис одного врача. Если быть точнее — психотерапевта.       Эмма боялась произносить это слово в своей голове, поэтому ограничивалась старым добрым наименованием «врач». Ей потребовались долгие месяцы, чтобы решиться на эту запись. И даже сейчас шаг за шагом по дорогому паркету сопровождался горой вопросов не самого уверенного типа. «Стоит ли?». Тягучее волнение проснулось вместе с ней этим утром, а к настоящему моменту уже успело стать её лучшим другом. Ладони вспотели, и она быстрым движением протерла их об джинсы.       И все же — стоит ли? В последнее время Эмма не казалась чрезмерно усталой, её не съедала тревога, никаких приступов ярости. У неё была иная проблема.       На двери красовалась белая табличка, на которой серыми, резными буквами было выведено: «Реджина Миллс». Девушка одним только языком повторила имя про себя. На всякий случай, словно до этого не знала к кому пришла. Решив, что долгое колебание ни к чему хорошему не приведет, она осторожно постучала, а затем сразу же вошла.       Первым, что ей бросилось в глаза был большой каменный камин в центре комнаты. В нем не было огня, только старый пепел. Странное интерьерное решение, как для кабинета врача, но допустим. Быстро окинув взглядом помещение по периметру, Эмма наконец-таки застала своего доктора. Она обернулась на офисном стуле в сторону пациентки.       — О, мисс Свон. Добрый день, проходите, — спокойным, заинтересованным голосом произнесла женщина. Конечно, она уже знала её имя благодаря предварительной записи. — Присаживайтесь на диван или на кресло, где вам удобно.       От переживаний Эмма даже забыла поздороваться, быстро принимая решение куда умоститься. Предпочтение она отдала кожаному дивану прямо напротив камина и по совместительству двух кресел по бокам от него. К одному из которых уже направлялась доктор Миллс, держа в руке толстый блокнот.       Пространство было окутано еле заметным пряным ароматом, наверное, свечей. Нельзя было сказать, что они предпринимали попытки расслабить Эмму, но запах хотя бы казался приятным. Она нервно ковыряла кожу вокруг ногтей, оглядывая кабинет. Большие черные окна слева от неё пропускали яркий свет внутрь, а шпросы делили его длинными, линейными тенями. В углу стояла большая монстера за которой непременно ухаживали, а над камином висели дипломы, и на каждом отчетливо виднелось уже знакомое имя. У другой светлой стены стояли стол и открытый шкаф — оба заваленные бумагами. От доктора Эмму отделял прозрачный овальный стол со странным набором предметов на нем: пачка салфеток, альбом с карандашами и резиновый мячик. Но если вспомнить где она находилась, то, вероятно, не таким уж и странным. В целом, ей было относительно комфортно находиться в контрастном кабинете, и это не могло не успокаивать. А её и не успокаивало.       Когда врач приняла открытую позу (Эмма не могла не шерстить интернет по запросу: «Что нужно знать перед походом к психотерапевту?»), девушка вспомнила, что забыла поздороваться и кинула неловкое приветствие, мысленно ругая себя за такую невнимательность.       — Предлагаю начать, мисс Свон. Вам будем комфортно, если я буду обращаться к вам так? — у неё и вправду был обволакивающий, успокаивающий тон голоса.       — Можно просто Эмма. И можно на «ты», — бегло добавила девушка, заправляя длинную светлую прядь за ухо.       — Хорошо. Меня зовут доктор Реджина Миллс. Попрошу исключительно на «вы», — более строго, но достаточно вежливо ответила врач, от чего Эмма не ощутила никакого дискомфорта. Она понимала намерение выстроить границы.       Женщина незаметно оглядела пациентку с головы до ног, чуть дольше задерживая внимание на её пальцах. Мисс Миллс казалась в разы собраннее, но это и не удивительно — кто кому собрался в голову залазить?       На ней были темные брюки и бордовая блузка. Из украшений ничего, кроме тоненькой серебряной цепочки с каким-то камнем на кулоне. Укладка коротких каштановых волос гармонично вписывалась в цельный образ, дополняя своей простотой около-деловой стиль. Свон вдруг почувствовала себя глупо сидя в заношенной майке и к-счастью-не-протертых джинсах. А про бардак на голове она вообще старалась не вспоминать.       — Эмма, скажи… — открывая блокнот, начала женщина. — …ты когда-либо посещала психолога, психотерапевта или психиатра?       — Нет. Ну, у меня в школе был психолог. Доктор Хоппер. Давал классам какие-то тесты раз в несколько месяцев, но это всё.       — Поняла. Ты когда-либо принимала антидепрессанты, транквилизаторы или нейролептики? Может принимаешь на данный момент?       — Нет и нет.       — Любого рода зависимости?       И снова отрицательный ответ.       — Ага, — синяя ручка черканула что-то на бумаге. Поднимая глаза на Эмму, мисс Миллс расправила ткань на брюках. — Что ж, можешь начать с того, что привело тебя ко мне. Но если ты пока не готова, попробую предложить просто познакомиться, — женщина пыталась установить зрительный контакт, но фраза о том, что привело её сюда мгновенно заставила Эмму опустить глаза и поджать губы. Это не осталось незамеченным для другой стороны.       — Я бы хотела для начала просто познакомиться, — неуверенный голос пытался скрыть нарастающую дрожь.       В знак согласия мисс Миллс кивнула.       — Ну, меня зовут Эмма… хотя я это уже говорила, — она издала неловкий смешок и получила ободрительную улыбку, что подталкивала её продолжить. — Мне тридцать три года. Эм, я работаю в полиции. Шериф. Случайно получила эту должность, но мне нравится, хоть и обязанностей немерено… Я люблю читать, хотя, наверное, больше смотреть фильмы. Мой любимый — «Убить Билла». Меня вообще интересуют фильмы Тарантино, я видела, думаю, практически все. На некоторые в кино ходила и…       Эмма быстро осознала, что её несет не совсем туда и сразу же замолчала, хотя вид мисс Миллс никак не выдавал этого. Свон вдруг ощутила себя так глупо, словно она застенчивый ребенок, пытающийся завести друзей в начальной школе.       — Продолжай, — спокойно произнесла доктор после долгого молчания собеседницы.       — У меня есть муж, — более напряженно выдавила девушка, пока врач уже что-то писала в своем блокноте. — Мы вместе около четырех лет. Детей, м-м, у нас нет.       Эмма ощутила как её палец обволакивает красная жидкость и быстро попыталась скрыть это другой рукой. Она молчала, глядя на свои колени, не зная что еще добавить. Само собой, рассказать имелось много чего, но всё это было впервые и, честно говоря, её это пугало до чертиков… Озвучивать мысли, стыдливой вязкостью чьих было пропитано всё тело целиком, да еще и человеку, с которым знакома минут десять от силы. Конечно, работа мисс Миллс предполагала беспрерывное слушание, и Эмма сама здесь за этим, но было не так-то просто побороть себя. Попробовать. Не так-то просто позволить внутренним ключикам медленно провернуться, отпирая тысячи надежных замков на такой же тысяче пыльных ящиков. Сокровищниц с грязными секретами вместо золотых монеток и драгоценных камней. Довериться. Не так-то просто вывернуть содержимое наружу, разделяя ответственность за свой «хлам». И никогда не казалось простым.       Женщина напротив не оставила это замешательство просто так:       — Эмма, — глаза той метнулись на голос. — Это безопасное пространство. Ты можешь делиться тут всем, чем пожелаешь нужным, и даже если тебе кажется, что это мелочи.       Её и без того плавные черты лица смягчились, а поведение выражало доступность принятия, хотя женщина всё так же оставалась довольно сдержанной. Эмма медленно вздохнула и выдохнула, наверное, впервые за этот день. Разжала кулаки и распластала ладони на бедрах, не обращая внимание на засохшую кровь. Рассеянный взгляд устремился куда-то вдаль. Мисс Миллс права — она тут чтобы помочь себе, так чего уже упрямиться?       — Где-то около полугода назад у меня возникли… — она отчаянно пыталась подобрать правильное слово. — …фантазии.       — Хорошо. Какого характера твои фантазии?       Затишье после этого вопроса давило на девушку тяжким грузом — чем дольше она молчала, тем сильнее.       — Сексуального, — мисс Миллс кивнула. — Я замужем, и… вроде бы люблю своего мужа и, наверное, я бы даже хотела детей от него… но всё равно почему-то не могу перестать думать.       — Я понимаю, — всё так же спокойно говорила врач. — На чем концентрируются твои фантазии?       — На женщинах, — неожиданно быстро для себя призналась Эмма.       — Ты фантазируешь о половом акте с женщиной? — пациентка снова замолчала. — Если ты не захочешь отвечать хотя бы на один из моих вопросов — ты можешь этого не делать.       — Я не отвечаю не потому что не хочу, а потому что пытаюсь сформулировать, что ли, — привести все мысли в какое-то адекватное повествование оказалось труднее, чем ей казалось. Наверное, стоило спланировать что хочешь сказать на приеме у психотерапевта перед, а не во время сеанса.       — У тебя есть столько времени подумать, сколько захочешь.       — Хорошо, дайте мне минутку, — женщина кратко кивнула.       Чуть раньше запрошенного срока Эмма перевела и сфокусировала взгляд прямо в глазах врача, которая ни на секунду не отрывала своего от блондинки, похоже, анализируя язык её тела. Крепя зрительный контакт и делая глубокий вздох, девушка начала:       — В общем… кхм, да, я фантазирую о сексе с женщинами. О женщинах. Моего возраста или взрослее. Я представляю, как кто-то заставляет меня делать то, что я не хочу. Что-то жестокое со мной. Как… унижают, бьют, пинают, шлепают, связывают, душат. По-всякому делают мне больно физически и, э-э, морально, если так можно сказать. Используют как сексуальную рабыню или ненужную вещь. Как заставляют делать что-то стыдное. И меня… возбуждают эти мысли. Я не могу остановиться думать об этом, хотя понимаю, что это, кажется, неправильно… Мне… мне противно от себя из-за этого.       Эмма выдала это все настолько быстро и уверенно, как будто репетировала перед зеркалом последний час. Осознав сказанное, она тут же смутилась своим откровениям и вжалась в искусственную кожу дивана, как в импровизированную подушку безопасности. Свон почти дрожала от холодного страха — её посчитают больной извращенкой. Щеки горели, а дыхание участилось, словно она только что бегала на излюбленной беговой дорожке в зале, а не просто говорила. Хотя то, что она говорила «просто» и не назовешь.       Мисс Миллс перевела взгляд куда-то в сторону и закивала, закидывая ногу на ногу. Моментом она вспомнила про блокнот и стала быстро выводить ручкой буквы. Достаточно долго, как показалось девушке.       — Эмма, — собственное имя после стыдного признания звучало как-то липко. — Почему ты считаешь, что эти мысли неправильные?       — Ну, как? — растерявшись такому вопросу, замямлила девушка. Как будто сама его суть уже заставляла сомневаться. — Потому что у меня есть муж, — разговоры про супруга заставляли мышцы девушки напрягаться.       — Я правильно понимаю: в первую очередь трудность для тебя не в том, какой контекст у этих фантазий, а в том, что они возникают пока ты в браке?       Эмма снова почувствовала себя полной дурой. Всё это смущало её, особенно чертов контекст. Но почему-то первое, про что она решила сказать так это про воображаемую измену.       — Я… Извините, н-нет, то о чем я думаю меня тоже беспокоит и напрягает, конечно. Даже… порой пугает. Но я и так же чувствую, как будто изменяю Киллиану, — когда Эмма закончила предложение, мисс Миллс быстро черкнула ручкой, вероятно, записывая его имя.       — Я чувствую, что ненормально думать о таком в целом, и тем более, когда я с ним. Когда я… его люблю, — после того, как появились эти фантазии, она уже не могла сказать точно — так ли это. А может даже и до их появления? Однако всё, от чего она испытывала сексуальное возбуждение в последние пол года ограничивалось подобными мыслями.       — Эмма, ты должна понимать, что нет правильного или неправильно ответа. Сейчас тут, между нами, мы пытаемся создать исключительно доверительную атмосферу чтобы ты могла без зазрения совести озвучивать то, что чувствуешь. Тебя никто не осудит.       Последние слова заставили впервые за сегодня сделать полный вздох грудью, избавляясь от поверхностного дыхания. Но только на минутку.       Её никто не осудит. И может быть даже её никто не посчитает больной, грязной извращенкой? Но казалось ли такое возможным, если Эмма сама себя осуждала? Если сама себя такой считала?       — Мисс Миллс, — впервые за сеанс девушка обратилась к ней по имени. — Я не люблю женщин.       Повисла странная пауза. Эмма смотрела на доктора, ожидая, что та спросит что-то еще, ведь так отвечать было в разы легче. Но мисс Миллс, казалось, знала, что ей нужно от этого сеанса, поэтому терпеливо ждала.       — По крайней мере, не любила раньше… Меня… — былая уверенность в сказанном исчезла, так что Эмма снова неуклюже попыталась подобрать слова. — Меня никогда не привлекали женщины. Они красивые, само собой, они чудесные, я даже могу, ну, любоваться женской внешностью… Но это же не любовь или, эм, не влечение. А то, что я стала ощущать теперь не назовешь «любованием со стороны».       — В твоей жизни только мужчины были для тебя романтическими и сексуальными партнерами? — слышать от неё слово «сексуальными», казалось таким неловким, как будто Эмме снова двенадцать, и она краснеет от любого упоминания подобной темы.       — Да. Я предполагаю, что да, — почти уверенно произнесла девушка, словно вспоминала что-то.       — Как думаешь, ты можешь предположить почему в твоих фантазиях участвуют исключительно женщины? Я же правильно понимаю… — она перелистнула страницу в поисках дополнительной информации, и Эмма значительно удивилась тому, когда это врач успела сделать записи о ней больше, чем на пол листка. — …о мужчинах ты не упоминала?       — Правильно. Не знаю почему так, учитывая, что меня всегда привлекали мужчины. Я думала об этом, но ни к какому решению прийти не смогла.       — Поняла. Ты пробовала когда-то осуществить свои фантазии?       Эмма в который раз за сегодня ощутила пронзающий её стыд, словно качественно заточенное лезвие ножа. Насквозь. Или это был… страх? Она уже и сама запуталась во всей сегодняшней эмоциональной перегрузке.       — Нет, — и доктор быстро вписала её ответ.       — Есть ли в твоей жизни ситуации, которые провоцируют подобные мысли?       Девушка машинально взглянула на скрещенные ноги мисс Миллс и, коря себя за это, отвела взгляд. Ей потребовалось еще минутка, чтобы ответить:       — Да. Разные. Но чаще это происходит, когда женщины требуют сделать что-то для них или хвалят меня, — она думала этот ответ будет звучать менее грязно и пошло, чем ей показалось сейчас. — Извините.       — Все в порядке, Эмма, тебе не нужно извиняться, — она кивнула доктору, но словам её не поверила.       — Хорошо, давай отойдем немного от этой темы и пообщаемся о твоем общем состоянии, ты не против?       — Нет, — благодарственная улыбка тенью коснулась лица пациентки.       — Расскажи мне про свой сон. Есть ли у тебя бессонница, кошмары, сонные параличи? Другие нарушения сна?       — Похоже, что ничего такого, — Эмма решила не упоминать сны с участием своих фантазий, пробуждение после которых сопровождается мокрым пятном на нижнем белье.       — Аппетит?       — Есть, но времени на приемы пищи из-за работы не всегда хватает.       — Принимаешь ли ты какие-то лекарства сейчас? Витамины?       — Нет, — все ответы сопровождались звуком шариковой ручки.       — Ага. Ты могла бы в целом описать своё настроение и самочувствие за последний месяц?       — М-м-м, — задумалась девушка. — Не так плохо, как могло бы быть, наверное.       — А есть причины почему могло бы быть плохо? — доктор подняла глаза.       — Ну… фантазии. Мне иногда… не по себе из-за них, — в это «не по себе», оказалось, можно было запихнуть слишком много реальных чувств.       — Хорошо, я поняла. У тебя были суицидальные мысли за последние пол года? Это обязательный вопрос для моих клиентов.       — Нет, — Эмму пугала эта тема, так что она постаралась не зацикливаться на ней.       — У тебя есть другие жалобы или запросы, о которых ты бы хотела поговорить?       Свон снова задумалась. Ей много было чего рассказать и чего стоило бы обсудить, но почти всё это так или иначе касалось основой проблемы, о чем она и сообщила доктору.       — Хорошо, — мисс Миллс поменяла позу, кладя свои локти на колени и упирая голову в кулаки. — У меня к тебе последний и важный вопрос.       Эмма хотела прижаться к спинке дивана еще сильнее, но машинально ближе придвинулась к собеседнице.       — Только не пугайся, — улыбнулась мисс Миллс, впервые так широко за сегодня, считывая забавное выражение лица Свон.       Но улыбка стремительно исчезла, и доктор со всей серьезностью в голосе произнесла:       — Ты бы хотела избавиться от этих фантазий… или реализовать их?       Все внутри сжалось так сильно, что это отразилось на всём её теле и лице. Это то, о чем она боялась думать больше всего. Боялась знать ответ, запихивая его подальше в свою корзину грязного белья. Словно… уже давно знала его. И это пугало больше всего.       Женщина склонила голову на бок и слегка прищурилась, пряча за веками карие радужки, оставляя лишь тонкие полоски для зрачков.       — Я… — Эмма вжала свои ногти в ладони, причиняя себе тупую боль чтобы иметь хоть какой-то воображаемый контроль над ситуацией. — Я не знаю.       — Что ж, пусть это будет одним из вопросов, которые мы будем разбирать на наших сессиях дальше, — Реджина пронзительно, но так же мягко посмотрела в зеленые глаза, а потом быстро добавила. — Если ты, конечно, примешь решение заниматься со мной как с психотерапевтом и дальше. Помни, что я тебя ни к чему не обязываю — это полностью твой выбор и желание.       — Думаю… думаю, я бы хотела, — Эмма неловко улыбнулась самыми кончиками губ.       — Это отлично, — мисс Миллс повторила чужое выражение лица. — У нас с тобой сегодня была просто ознакомительная сессия, но тебе нужно знать как будет проходить наша работа в целом.       Врач объяснила Эмме всю необходимую информацию о своих подходах, разжевывая непонятные моменты. Они вместе определили цель, методы и возможный ход работы. Так же поговорили про такие формальности как условиях оплаты, отмены сессий, вопрос конфиденциальности информации и обработки данных. Эмма внимательно слушала и даже задавала уточняющие вопросы. Похоже, действительно нацелилась на кропотливую работу. Неужели её воспаленному мозгу смогут помочь? Ей бы хотелось в это верить.       В общем и целом всё оказалась гораздо менее ужасающе, чем Свон успела себе напридумывать. И хоть открываться, теперь уже, менее незнакомому человеку было всё так же страшно, по крайней мере больше не казалось чем-то запретно невозможным.       Окончив беседу, женщина направилась к офисному шкафу, и у Эммы появилась возможность рассмотреть её в полный рост. Вытащив два листка, мисс Миллс постелила их на столике перед Эммой, кладя рядом ручку.       — Если мы работаем дальше вместе, тебе будет необходимо подписать бумаги. Ознакомься с ними, — заканчивая говорить, доктор уже сидела.       Эмма взяла документы в руки и принялась читать. «Пациент осведомлен о том, что…». В целом, текст в официальном стиле повторял всё, что они обсуждали ранее. В конце одной из страниц требовалось внести некоторые личные данные и поставить подпись в знак согласия. Эмма моментом справилась, возвращая бумаги на место, ловя на себе заинтересованный взгляд. Было такое ощущение, что он не сходил с неё все то время, что предназначалось документам.       Сорок пять минут сеанса подошли к концу.       — Мне стоит сказать тебе напоследок, Эмма, одну важную вещь… Твои мысли сами по себе не являются опасными. Только если не разрушают твою жизнь, — мягко подытожила врач.       — Наверное. Может, — довольно зажато ответила девушка, не совсем соглашаясь с чужим мнением.       — Важно, что ты поделилась и озвучила свою… проблему. Это первый шаг к её решению, и я нацелена помочь тебе с этим. Умница, Эмма.       — Благодарю, мисс Миллс, — как можно усерднее сохраняя спокойствие, ответила девушка.       Но в голове крутилась только одна фраза...       «Умница, Эмма».