Механизм резистенции

      — Ты скоро там? Ничего не забыл? — женский голос отразился от бежевых стен коридора.       — Не забыл, я почти все!       — Ты теплые вещи взял?       — Да.       — Телефон зарядил?       — Ага.       — Точно ничего не забыл?       — Ну мам, точно!       Низкая фигура, склоненная полным рюкзаком, наконец-то вышла из своей комнаты. Реджина стояла на кухне, вопросительно прижимая обе ладони к бокам. Мальчик лишь хмыкнул в ответ на эту позу и потянулся за шоколадным печеньем в миске на столе.       — Мама написала, что позвонит, когда подъедет, — он невнятно пробубнил и утер крошки с набитого рта.       — Хорошо.       Генри тайком сунул ещё одно печенье в карман кофты и двинулся в прихожую. Пушистые тапочки зашаркали следом, и Реджина достала с верхней полки самую теплую шапку и серо-красный вязаный шарф.       — Не забывай мне звонить и слать сообщения каждый день, ты меня понял? — слегка укоризненно, но по-своему заботливо сказала женщина. В принципе, её волнение вполне можно было понять.       — Да, ты повторила это уже пять раз, — зашнуровывая ботинки, ответил мальчик.       — И ещё пять раз повторю!       — Мам, я ж не на год уезжаю, а всего на неделю. Тем более, ты меня сама отправила!       У Реджины не было оппозиции на эти слова, так что она лишь потуже затянула домашний халат и помогла ему надеть куртку с меховым капюшоном. Близился только первый месяц зимы, а температура уже упала в минуса, привычные февралю.       — Ну, я вроде как готов.       Он крепко обхватил руками мать и прижался головой к её животу. Пока рост ещё позволял, Реджина заботливо провела по каштановым волосам, и обняла его в ответ. Она понимала, что подростковый возраст не за горами, так что старалась наслаждаться такими мелочными моментами как только могла.       — Слушайся маму… Но если она позволяет тебе всю ночь смотреть телевизор, тогда не слушайся и дуй в кровать.       Генри тихонько засмеялся и натянул повыше лямки рюкзака. Женщина бросила взгляд к настенным часам и убеждаясь, что не перепутала оговоренное время, закатила глаза.       — И где её носит? — вопрос, похоже, для самой Вселенной.       Мальчик пожал плечами и скромно произнес:       — Сказала, что… — дверной звонок настойчиво пропищал три раза. — Позвонит.       Проворачивая встроенный замок вправо, Реджина сразу же распахнула входную дверь. Первой яркой вспышкой в глаза бросилась блистательно красная помада, а потом уже и остальные «составляющие» женщины, появившейся на пороге уютной обители. Например, завитки коротких волос, пышными локонами обрамляющие шею, полукруглые массивные серьги, и этот надменный, сверлящий взгляд. Как всегда.       — Я надеялась, что это будет телефонный звонок.       — И я тебя рада видеть, милая, — не церемонясь, гостья сразу же вошла внутрь.       — Мама! — вскрикнул мальчик и обхватил руками вторую мать, подобно тому, как делал это с первой.       Стоило ей обнять ребенка, как любые соринки въевшегося самодовольства в глазах испарились, заменяясь искренней оттепелью.       — Только виделись три дня назад, — улыбаясь, она погладила сына по плечам. — Рюкзак, наверное, тяжелый, давай мне.       Она сняла с него увесистый багаж, и перевела взгляд на Реджину. Уголки губ в секунду упали вниз, словно внутри кто-то нажал на красную кнопку «стоп», отвечающую за эмоции. Женщина оглядела хозяйку дома с головы до ног, и едва заметно нахмурила брови. А что она, собственно, ожидала увидеть в ранее субботнее утро?       — Впечатляет, — ухмылка снова вернулась, и Реджина уже успела соскучится за секундой покоя на знакомом лице. — Ты его даже проводить не собиралась? И он сам должен был тащить этот… баул?       Миллс цокнула языком и показательно закатила глаза, скрещивая руки друг с другом.       — Я сам собирался, — беззлобно ответил за первую мать Генри. Явно более дружелюбно, чем это вышло бы у нее самой.       — Чай, кофе? — идентично язвительным тоном «вежливо» предложила Реджина. Очень хотелось добавить в перечень «яд», но она решила сдержать этот порыв при общем сыне.       — Спасибо за предложение, но вынуждена отказаться. Нам уже пора ехать, — улыбка стала шире, а желчь так и стремилась просочиться сквозь её лицо, словно женщина почуяла притворство этой инициативы. Вероятнее всего, так оно и было. За столько лет вместе они научились распознавать любые намерения друг друга, и плевать сколько времени уже прошло с момента их разрыва.       — Ой, я забыл щетку, — мальчик сразу же рванул в сторону своей спальни, не дожидаясь каких-то слов.       — Нет, надо было мне всё-таки самой тебя собирать, как в детском саду! Генри, ботинки! — вскрикнула Реджина, но он уже скрылся за поворотом и не услышал ничего из этих возгласов. Или сделал вид, что не услышал.       Обернувшись к бывшей супруге, чье едкое лицо и бессменную улыбку она давно научилась игнорировать, женщина порицательно произнесла:       — У тебя что, даже щетки для него нет, Мал?       — Ах, я вам напомню, мисс Вездесущая Надзирательница, что мы, между прочим, по вашей просьбе, едем в загородный дом, а не в мою обычную квартиру. В которой и щетка, и пижама, и комната у него своя есть! — возмутилась женщина, чьи материнские способности стабильно попадали под осушительную реакцию.       — А-а, да, — Реджина поднесла несколько пальцев ко лбу, точно вспоминая причину их непредвиденной конфронтации.       Озадаченное выражение лица вряд ли бы осталось проигнорировано.       — Что за срочность, кстати? — теперь уже менее противный голосок обратил на себя внимание карих глаз. Мал медленно оперлась плечом на дверной косяк.       Реджина не хотела посвящать её в подробности, но какое-то объяснение своему встревоженному тону в трубке поздней вчерашней ночью найти точно нужно было бы. Ведь это именно она так внезапно попросила забрать Генри на целую неделю, когда раньше с трудом соглашалась на больше, чем пару ночей в месяц. Сонный мальчик с утра даже не особо понял с какой стати его будят в такую рань. Но, выслушав, к счастью, не отказался. Еще бы, когда можно было «легально» прогулять школу, с отмазкой о болезни. Да и он никогда не был против возможности провести больше времени с другой мамой.       Но как должна была объясняться Реджина перед бывшей женой? «По улицам бродит один человек, немного не в своем уме, возможно опасный для нашего сына из-за моих ошибок прошлого, о которых ты не имеешь ни малейшего понятия». Вот так? Ответ-то верный, но не для этих ушей.       — М-м, да так, ничего особенного, — она знала, что Мал сразу же раскусит её ложь, но быстро придумать что-то не удавалось.       — Реджина, — строго произнесла женщина, подобно придирчивой школьной учительнице. — Хоть ты меня и терпеть не можешь, но мы не чужие люди, и если тебе нужна помощь…       — Не нужна, — резкий, уверенный ответ прервал её слова. — Да, есть некие… трудности сейчас, но я решу их и сразу же заберу Генри. Только… в городе не появляетесь. Пока что.       Она и так уже втянула в это человека, которого совершенно точно не должна была. Хватит с неё «посвящённых».       Лёгкое постукивание носка замшевого ботинка стало единственным звуком, воцарившимся в прихожей. Не считая приближающегося топота детских ног. Суженные глаза измеряли показатели произнесенных слов, но так ничего и не выявили. Гостья переложила портфель с одной руки в другую, менее уставшую от этого веса.       — Ладно. Но я не буду врать, что меня всё это не настораживает. Если тут замешан наш сын…       — Не замешан, — привычка перебивать в разговоре лучше всего проявляла себя с бывшей женой. — Просто так нужно.       Воспользовавшись секундным замешательством, она поспешила перевести тему в привычное колкое русло.       — И я тебя прошу, давай ему ещё что-то помимо снеков и хлопьев! — выдавлено страдальческий тон постоянно вызывал раздражение у собеседницы, а особенно, после развода.       — О-о, милая, мальчику полезно будет отдохнуть от твоей зелени и пресных каш, — женщина свела светлые брови домиком, выжидая спланированную паузу. — И передержанного мяса.       — Ну ты и…       — Я тут! Можем ехать, — запыхавшийся Генри перевёл взгляд с одной мамы, на другую, весело наблюдая за их очередной стычкой и как попало запихивая щетку.       Улыбка алых губ расплылась в последнем смешке, и она взяла сына за руку. Похоже, Реджина продула в этом раунде.       — Не скучай, мам, — улыбнулся на прощание Генри.       Она проигнорировала ироничный воздушный поцелуй от Мал и тепло помахала мальчику, закрывая за ними дверь.       Во всяком случае, теперь хотя бы сын в безопасности.       

***

      Неизменный текст повторялся одинаковыми предложениями в шелесте страниц, давно пожелтевших на краях. Бесконечное количество дат, незнакомых терминов, диагнозов, симптомов. И фотография. Маленькая картинка в углу, с глянцевой поверхности которой, обреченно смотрел кучерявый мужчина средних лет. «И правда Шляпник», — подумала Эмма, впервые раскрыв папку с его досье вчера в больнице. Жаль только, что все его слова оставались лишь на уровне болезни. Ведь было бы очень даже славно, будь эти выдумки подлинными. Магия, волшебные миры, сказки. Скажешь пару причудливых слов, назовёшь их заклинанием и вот так раз — избавишься от всех проблем. Никаких тебе сложностей, никаких сомнений. Цена.       Но кому, как не Эмме знать, что волшебной таблетки от всех бед не существовало. И тем более от внутренних. Никто не мог бы зашить твои душевные разрывы правильными швами и прочными нитями, кроме тебя самого.       Всю ночь она прокручивала один и тот же вопрос. Честно говоря, их, как обычно, было больше чем один, но этот всплывал чаще других. Оправданы ли риски? На одном конце дилеммы стояло всё: должность, работа, свобода, жизнь. На другом — Реджина Миллс. Разумное сознание давало однозначный ответ на повторяющиеся слова, и Эмма знала, что он самый рациональный из всех. Но та её часть, которая отвечала за чувства с эмоциями, называла одно только имя, и этого было достаточно, чтобы найти тысячи оправданий на такую же тысячу противоречий. Этого было достаточно, чтобы перечеркнуть все.       Вряд ли Эмма умела делать правильные стежки.       Хорошо, что у шерифа был личный кабинет, за стенами которого, никто бы не узнал, чем она занималась. В эту субботу, например, не совсем легальными вещами. Пробить человека по городской базе данных было вполне себе в возможностях главы полицейского участка, но только в рамках дела. Официально оформленного, а не подпольного, каким было дело о Джефферсоне.       Приемная семья Грэйс на первый взгляд казалась довольно удачным вариантом. Эмма видела разные ситуации, и самой распространенной из всех, были горе-родители, что брали детей исключительно ради социальных выплат. Но новая семья, по проверенной информации, создавала впечатление довольно благополучное. И всё же, заявляться просто так к ним домой нельзя было, раз уж ей пришлось работать, так сказать, «под прикрытием». Было решено перехватить девочку у школы и попытаться вывести на дружелюбный разговор, объясняя всю серьезность ситуации. Существовал шанс, что Грэйс поймет мотивы шерифа куда более четко, чем родители. Повезло хоть, что это была иная школа, а не та, в которой Свон выступала, рассказывая об общественной ценности профессии полицейского. Ей еще никогда не приходилось работать подобным образом, так что этот план казался полным бредом, но других вариантов не было, раз уж Эмма предложила помогать таким способом. И это ещё она не обсудила всё с Реджиной…       Звонить девушка не решалась, а вот написать вполне. Откинувшись на округлую спинку стула, она достала телефон с кармана джинс и нашла нужный контакт. В последней, вчерашней переписке Эмма спрашивала дома ли мисс Миллс и все ли в порядке. Получив успокаивающее сообщение, Свон с чистой душой легла спать. С чистой, возможно, громкое заявление, но усталость от всей этой эмоциональной перегрузки позволила ни о чем не думать хотя бы уже в постели.       «Доброе утро. Я нашла адрес приемной семьи Грэйс и всю необходимую информацию, но ехать туда будет опасно, так что я встречу девочку у школы в понедельник. Постараюсь поговорить, что-то узнать. Может Джефферсон уже виделся с ней или что-то подобное. Будь острожна».       Кинув телефон на темную, деревянную столешницу, Эмма продолжила рыться в его документах, как будто это что-то бы дало. Такой вариант был не самым лучшим, ведь до понедельника надо как-то пережить выходные, а за это время может произойти всякое. Однако, других зацепок у них не было, а заставлять сидеть Реджину дома бесконечно, Свон не могла бы. Пусть и не скрывала, что она переживала. Но вытянутый из глубин холодный разум все же заявлял одно объективное утверждение — город большой. И каким смышленым не был бы Джефферсон, найти одну единственную женщину вряд ли казалось бы исполнимым вот так просто. Тем более, все его финансовые активы заблокированы с момента приговора, так что возможностей у него было в несколько раз меньше. Это успокаивало. Но тем не менее, факт неизвестности оставался, а кого не пугало неведение?       Через минуту телефон завибрировал.       «В понедельник? Он два дня будет просто шататься в окрýге?».       «У нас нет других вариантов. Или ты предлагаешь, как Вейл и Ингрид бегать за ним во всему городу?».       От воспоминаний об этих двух персонажах, Эмма невольно двинула челюстью в бок. Каждый из них был по-своему неприятен девушке, но она надеялась, что моментов их пересечения в условиях совместных обстоятельств будет по-минимуму. За то короткое время их знакомства, доктора́ показались ей настолько напыщенными людьми, что вызвали лишь тошнотворное послевкусие, всего-то, через пол часа общения. Даже приятная внешность Ингрид и, вроде как, неплохие профессиональные успехи Вейла не смогли стереть тот липкий след самодовольства, оставленный на их неприятных личностях. И Свон совершенно точно не понимала, как они могли так легко упускать из виду факт, что были такими же соучастниками преступления. Но, по всей видимости, их двоих это не смущало. Возможно, она снова сделала поспешные выводы о малознакомых людях, но почему-то в своей уверенности по поводу Вейла и Ингрид она не сомневалась.       «Давай я сама свяжусь с её приемной семьей, они поймут. Скажи мне адрес».       — Еще чего, — вслух ответила Эмма мерцающему сообщению.       Конечно, шериф уже пробила их точный адрес, как и адрес школы, иначе не предлагала бы подобного. Но Реджине она явно не собиралась сообщать данные о месте их проживания. Не хватало ещё, чтобы женщина ехала туда сама.       «Нет. Ты понимаешь, что это слишком подозрительно?».       «А ты понимаешь, что у меня нет времени ждать и надеяться на чудо?».       Свон и не пыталась удержать себя от закатывания глаз. Закинув обе ноги на стол, она продолжила быстрее стучать по клавиатуре.       «Я предлагаю тебе самое адекватное из возможных решений! Ну приедешь ты туда, и что дальше? Что спросишь? Кем представишься? Грэйс тебя точно узнает, а на выходных она наверняка будет дома. Это более опасный вариант, чем ждать понедельника, потому что Джефферсон может выйти на твой след, не говоря уже о вероятной и обоснованной настороженности родителей, раз уж ты собралась поднимать подобную тему».       Эмма могла бы поехать туда и сама, но в её ситуации анонимность была просто необходима. Без документов ей имеют право не отвечать на вопросы, а с документами любое «прикрытие» теряет смысл. Гораздо вероятнее, что Грэйс согласилась бы побеседовать с ней один на один, чем такой официоз, тем более незаконный. Для неё всё казалось логичным, но видимо, не для Реджины Миллс.       «Я не могу сидеть сложа руки целых два дня. А если он уже добрался до Грэйс?».       «Но ей вреда он не причинит, а тебе может».       Подумав немного, Свон выпрямилась в кресле и отправила второе сообщение:       «Мы можем гадать что будет бесконечно, но пожалуйста, доверься человеку, который разбирается в этом больше тебя. Я хочу помочь, но вряд ли смогу это сделать если попаду за решетку».       После этих слов, женщина перестала отвечать, и Эмма надеялась, что она не поступит безрассудно, бросая всё и заявляясь у них на пороге. Что жизнь научила её советоваться с другими, более компетентными людьми перед принятием важных решений.       «Хорошо», — последнее, что написала Реджина, и диалог завершился. Теперь Свон могла расслабиться хотя бы немного.       

***

      Выходные тянулись, словно размазываясь под шинами клейкой жвачкой на раскаленном асфальте. Эмма старалась занимать себя официальной работой, пропадая в участке, пока Реджина затеяла генеральную уборку своего немаленького жилища. Они обе пытались отвлечься от происходящего, но получалось так себе. Тени событий продолжали по пятам бродить за каждой из них, внезапно напоминая о себе в самые одинокие моменты. Как это обычно и бывает. Однако женщину хотя бы тешило, что Генри был поодаль от всего этого безумия. Она бы никогда не простила себе, если бы с ним что-то случилось.       При тусклом свете прикроватной лампы буквы расплывались, а предложения походили на волнистые, бессвязные линии. Свон пыталась переключиться на какой-то роман из давно завалявшихся на книжной полке. Она слишком устала от нескончаемых терзаний своей подушки, в надежде уснуть, и решила сменить деятельность. Но все же процесс шел туго. Завтра предстоит встреча с Грэйс, и это понимание навевало бессонную ночь. У неё был один вариант, как помочь себе с этим, но сегодня прибегать к нему не хотелось.       Осилив первую главу, Эмма собиралась приступать к следующей, но громкая мелодия разразилась в комнате, прерывая отчаянные попытки. Она вскочила, откидывая книгу, сразу же хватаясь за телефон. Её первой мыслью было: «что-то случилось». Что-то случилось с Реджиной и что-то очень нехорошее. Однако, протерев сонные глаза, она поняла, что звонок исходил совершенно от другого человека. Её мужа.       — Алло? — смахнув зеленый значок, вопросительно произнесла Эмма.       — Привет! — восторженно ответил Киллиан. Она даже не сразу заметила, что это был видео-звонок, но быстро догадалась по плохому звуку. — Ты что, спишь там?       — Э-э, собираюсь. Уже за полночь вообще-то, — пришлось тоже включить камеру, хоть и не особо хотелось.       — А, да? У нас просто всего девять вечера, — он весело хмыкнул, вероятно, стараясь разглядеть лицо Свон. Похоже, мужчина разгуливал по порту.       — Ты чего по видео?       — Соскучился по тебе.       Связь всё ещё барахлила, но эти слова Эмма расслышала прекрасно. Только вот, ответа на них не было. Неизменное лицо мужа жизнерадостной улыбкой светилось в маленьком экранчике, иногда заедая на пару секунд. Девушка открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли, даже не начавшись. Она не то, что не скучала, более того, Свон и думать о нём забыла, поглощенная общим делом с мисс Миллс. Да и по-правде говоря — задолго до этого. Прикусив щеку изнутри, она почувствовала как стыд медленно разрастается ядовитым плющом в самой средине её груди. Перебираясь на горло, обвивая его, крепко сдавливая. Эмма не звонила, не писала, игнорировала. И это даже не говоря об измене, с которой она давно уже смирилась. А с чем мириться, если это было её собственное, целенаправленное решение? Не случайность, под воздействием чего-то извне, а выбор.       — А-а, понятно, — ничего другого она придумать и не смогла бы.       — Дай хоть посмотрю на тебя, — посмеивался Киллиан, похоже, ни о чем не подозревая.       Свон вытянула руку с телефоном подальше, позволяя взглянуть ему больше, чем только на лицо. Кончики губ натянуто приподнялись, но это лучше чем ничего. Мужчина казался удовлетворенным, но не сказал ничего в ответ.       — Как твои дела? — пришлось ей занимать молчание.       — Да так, как обычно… Работа, что ещё тут можно сказать. А твои?       — М-м, всё нормально.       Эмма сглотнула, понимая, что он вряд ли что-то вообще подозревает или о чем-то догадывается. То ли всё дело в его невнимательности, то ли в слепом доверии. Киллиан знал, что Эмма верный и честный человек, так чего ему переживать? В их отношениях уже долгое время не было места для ревности.       — Точно? Ты так пропадаешь часто, ну, я думал из-за работы, — он пожал плечами и нестабильная картинка немного колыхнулась.       — Да, завал, всё по-старому. После увольнения Хэнка так никого и не нашла, — тут она не врала, но решила не упоминать другой вид её работы сейчас.       — Ясно.       Расстроился ли он? Лицо казалось слишком нейтральным чтобы дать четкий ответ. Свон и до всего чувствовала от него равнодушие в некоторых вещах, да и на эмоции он был скуп. Стал таким со временем. Ей часто казалось, что ему до неё не было дела, даже находясь под одной крышей. Засыпая в одной кровати. Легче было игнорировать всё это запутанное между ними, когда он был вдали. Но разговаривая с Киллианом, слыша его реальный голос, наблюдая за настоящим лицом, внутри, как будто, становилось тесно для самой себя. Её жизнь превратилась в витиеватый лабиринт, с постоянной кучей тупиков и ложных поворотов. И что в конце всего этого было бы призом за пройденные трудности? Вряд ли она заслуживает на приз.       — Ладно, Киллиан, мне завтра рано вставать, — Эмма легла на бок, и волосы редкими прядями посыпались на лицо. Быстро поправляя их, она улыбнулась и получилось вполне себе искренне. Было ли так на самом деле?       — Конечно, только… ответь мне на один вопрос.       Мышцы, расслабленные и почти готовые ко сну, снова напряглись.       — М-м? — изогнутые брови слегка дернулись вверх.       — Ты скучаешь по мне?       Выражение уставшего лица казалось серьезным, так что это не был один из частых, глупых вопросов ради шутки. Эмма быстро заморгала, выискивая слова. Но что тут думать? Правильный ответ был одним и не важно, правда это или нет. Так нужно сказать. Так нужно сделать.       — Да… Да, конечно, — она попыталась снова улыбнуться, но вышло слабо.       Ведь когда ты ломаешь свои важные, жизненные принципы, становится совсем не до улыбок. Эмма слилась с ложью в одну целую субстанцию, и ей было чертовски стыдно за это. А в первую очередь перед самой собой. И как давно это произошло?       — Хорошо.       

***

      Ошиваться возле школы, выслеживая детей чуть ли не из кустов, обычно было делом престарелого маньяка, но сегодня этим занималась Эмма Свон. Уважаемый шериф! Сидела на лавке битый час и оглядывалась на каждую светловолосую девочку-подростка. Она лишь ожидала Грэйс, дочь сбежавшего психа, чтобы незаконно пообщаться с ней о её отце. Только и всего, подумаешь.       Заплетая волосы в тугой хвост и одеваясь максимально неприметно, Эмме приходилось лишь надеяться остаться сегодня незамеченной. Постепенно начинало темнеть, и с каждой минутой приближающегося рассвета Свон думала, что сегодня попытает неудачу. Нужная девочка так и не появлялась, хотя многие дети её возраста уже покинули школьный двор. Время от времени ей приходили сообщения от Реджины, но желаемого ответа Эмма всё равно ей дать не могла, так что предпочитала игнорировать повторяющиеся вопросы. Заприметив поодаль знакомые черты лица, высокий, собранный пучок и большую, спортивную сумку, шериф сделала вывод, что это Грэйс, и она, похоже, просто задержалась на танцевальном кружке.       Удача всё-таки была на стороне Эммы, ведь девочка пошла не в сторону автобусной остановки, а в противоположную. В полной готовности она выдохнула, и направилась к ребенку. Хоть бы не налажать.       — Привет, — дружелюбно начала девушка, легонько касаясь плеча в розовой куртке.       — Э-э, Я вас знаю? — Грэйс прошлась взглядом по Эмме и вскоре обернулась по сторонам.       — Нет, но я знаю тебя.       Хоть шериф и старалась улыбаться, разговаривая спокойным тоном, эта фраза была явно настораживающей, что стало заметно по лицу девочки.       — То есть, я имею ввиду… — Свон небрежно вскинула руки в оправдание. — В общем, послушай, это важно.       Девочка явно казалась напряженной и уже развернулась в намерениях уйти, но услышав следующую фразу, остановилась.       — Это касается твоего отца! — Эмма произнесла это слишком громко, но рядом, похоже, никому не было дела.       — Что вы сказали? — боязно произнес невнятный голос.       — Твой отец… он… — Свон сделала шаг ближе, немного наклоняясь к собеседнице, которая теперь-то не спешила убегать. Не так шериф хотела всё это начинать, но получилось, как получилось. — Грэйс, я не могу сказать кто я, как и не могу вдаваться в подробности, но это действительно важно. Дело в том, что твой отец сбежал из клиники и, м-м, мне неприятно это говорить, но он может нести опасность для других людей. Я понимаю, что ты наверное хочешь, чтобы он был с тобой, тут, рядом, но в такой…       — Не хочу.       Свон склонила голову, пытаясь понять, не подводит ли её слух.       — Я хочу, чтобы у него всё было хорошо и он когда-то наконец вылечился, но я не хочу, чтобы он был… чтобы он возвращался. В мою жизнь.       Тонкие губы напряглись, а взгляд голубых глаз казался слишком уж осознанным, как для тринадцатилетней девочки. Эмма знала, что дети, в большинстве своем, принимают родителей такими, какие они есть и чаще всего предпочтут их кому-либо. Но тут, видимо, ситуация была другой, и она точно не могла ожидать этого. Слышать, что Грэйс всё ещё надеется на невозможное выздоровление отца было крайне тяжело.       — Он… делал тебе больно?       Она опустила взгляд, кажется, раздумывая стоит ли ей говорить об этом. Тем более едва знакомой девушке, которая даже и имени-то своего не назвала.       — Нет. Ну, или хотя бы не специально. Понимаете, я очень люблю его, но вряд ли снова смогу жить с ним, потому что… мне было плохо.       В повисшем молчании Свон искала утешающие слова, но в такой ситуации она оказалась впервые. Однако, последние фразы школьницы звучали необычно. Снова жить?       — Вы говорите, что знаете его, значит и знаете, что происходило… Вы из больницы? — девочка сунула руки в карманы и продолжила диалог сама.       — Да, что-то типо того, — эта ложь была в целях безопасности.       — Хорошо. Там работала одна добрая женщина, она лечила папу… Не помню как её зовут, но помню, что у неё были темные волосы и от неё всегда приятно пахло. Вы её знаете?       Эмма сглотнула, услышав такое невинное упоминание Реджины из уст ребенка. Который не имел ни малейшего понятия…       — Да, Грэйс, но давай сосредоточимся на настоящем. Твой отец сбежал, и мы занимаемся его поисками. Я надеюсь, что ты понимаешь как это важно, — девочка невнятно кивнула. — Мне нужно знать пытался ли он увидеться или связаться с тобой.       Она снова огляделась по сторонам, утирая мокрый нос рукой. Её неуверенность слышалась в каждом слове, ощущалась в каждом движении, но вместе с тем и всё невысказанное тоже. Дети не должны нести ответственность на себе за действия своих родителей.       — Он позвонил мне.       

***

      Высохший окурок присоединился к двум другим в пепельнице. Она обещала себе завязать, но просто не могла устоять от запретного соблазна. Не сейчас. Не когда чертова Свон игнорировала уже десятое ее сообщение и третий звонок. В это время года темнело гораздо раньше, но к настоящему моменту черное небо властвовало над городом уже слишком давно. Она успела освободиться пораньше с работы, а Эмма все так же молчала, изводя даже на дистанции. Пугающие картинки сами собою выплывали наяву, как когда Генри потерялся в супермаркете, будучи совсем еще малышом. Тряхнув головой, Реджина откинула неуместное сравнение.       Доставая новую сигарету, громкая мелодия разрезала её волнение и откинув пачку, женщина взяла трубку.       — Эмма, твою мать, ты где была?! — на очень уж повышенных тонах проговорила женщина.       — У нас первая нормальная зацепка! — радостно выразила Свон, не обращая внимания на чужой голос.       — Всё в порядке? — хлопая стеклянной дверью, Реджина вошла в спальню. — Почему ты не брала трубку?       Девушка замолчала на какое-то время, и в динамике послышался печатающий звук клавиатуры.       — Я… я просто увлеклась. Все хорошо, мы поговорили с Грэйс. У нас есть реальный шанс найти Шляпника!       — Что ты узнала? — она старалась утихомирить своё ненужное волнение в голосе, как бы Свон ещё не надумала себе чего. — Девочка точно не расскажет об этом разговоре родителям?       — Нет, я предупредила её, и несколько раз повторила, что это важно, поэтому не думаю. Так вот, Грэйс рассказала, что Джефферсон звонил ей в субботу и говорил, что… м-м, — радость в голосе как-то резко свелась к минимуму. — В общем, он сказал, что хочет отомстить людям, которые заперли его тут и отняли дочь. Что он нашел новый способ… ну, снова воплотить свои фантазии. Я уже точно не помню, она мне много рассказала, но что-то в его стиле со всеми этими мирами и магией.       — Ясно, у него снова рецидив, — похоже, слова о мести не особо испугали Реджину. Во всяком случае, так казалось. — Что она ему ответила?       — Что не верит больше в его сказки, и что ей хорошо с новыми родителями. Говорила, что любит его и желает только лучшего, так что просила вернуться в больницу, но он стоял на своем.       — Так, ладно, радует, что она хотя бы уже достаточно взрослая, чтобы перестать верить в это. А где тут зацепка? — Реджина провела рукой по волосам, облокачиваясь на спинку мягкого кресла.       — Он сказал, что, как разберется со своими… эм, недоброжелателями, — вероятно, Свон заменила оригинальное и не самое приличное слово, которое передала его дочь. — Будет ждать её возле моста троллей!       Реджина усмехнулась тому, что Эмма произнесла название, которым обычно пользовались родители, запугивая маленьких детей, чтобы те не приближались к мосту. Никаких троллей там, конечно же, не было, зато своры бездомных — это пожалуйста.       — И-и?       — Я взяла у неё данные исходящего вызова и отправила запрос оператору связи. И как нам повезло, что он звонил с будки! Они уже прислали мне данные и по ним я высчитала, что таксофон находится недалеко от моста.       Быстро же Эмма могла решать дела. Реджина выдохнула, ликуя тому, что они стали ближе к завершению всей этой ситуации. Но не успела она вставить и слова, как Свон выдала:       — Я собираюсь поехать туда сейчас. Есть шанс, что он…       — Стой. Ты что собираешься?       — Ну, поехать туда, — голос стал тише, и девушка, кажется, впервые нормально расслышала собеседницу за весь этот диалог.       — Скажи мне на милость, Эмма, ты в своём уме?!       — В смысле? — после короткой паузы, со всем непониманием ответила вопросом на вопрос Свон.       — В прямом! Ты… — Реджина отвела телефон, глядя на время. — …в полвосьмого вечера, в эту темень, собралась ехать одна в один из самых неблагополучных районов города, кишащий бездомными и наркоманами?       Промежутки между их фразами становились длиннее.       — Грэйс сказала, что он ждет её сегодня.       Да, это меняло многое…       — Это ничего не меняет! Ты же шериф, ты разве не должна заботиться и о своей безопасности? Поступать благоразумно? — Реджина не могла больше спокойно сидеть, но всё, что ей оставалось, это в пустую расхаживать по квартире взад-вперед. — Даже если мы заявимся туда вместе, это всё равно будет опасно. Подожди до завтра и…       — Это не ты мне в субботу говорила, что мы не можем ждать? — перебила Свон. — Ну, что ж, теперь я согласна, потому что тут мы реально не можем ждать. Он сказал сегодня, значит надо поехать сегодня, потому что потом, хрен знает, куда он может запропаститься. И я напомню, что он всё ещё хочет тебе отомстить.       — Поэтому ты решила, что лучшим вариантом будет ловить его в одиночку? — Реджина была возмущена не на шутку.       — А у меня есть варианты? Я же сказала, что помогу, значит…       — Не таким путем, Эмма, — она замолчала на какое-то время, прикидывая в голове собственные возможности. — Давай действительно подождем до завтра, не думаю, что это сильно на что-то повлияет. Я поговорю с Вейлом, посоветуемся все вместе, сейчас он на смене, так что точно никуда не поедет. Мы можем рано утром туда отправиться, раз уж никого из своих коллег ты привлечь не можешь. Может получится запрячь больничных охранников, хоть какое-то подобие надежности. Не думаю, что раз Джефферсон, похоже, жил под мостом всё время, эту ночь он будет где-то в другом месте. А на рассвете мы его… так сказать, застанем врасплох. Ну… ну или ещё что-то придумаем!       Для неё всё казалось логичным, но видимо, не для Эммы Свон.       — Мы просто потеряем время, а со мной ничего не будет. Я и не такое видала. Послушай меня хоть…       — Нет, Эмма, это ты послушай! Я стольких людей подвергала опасности своими дурными решениями, что не могу поступить так ещё раз! Я просто не прощу себе, если и с тобой что-нибудь случится!       Этот отчаянный крик был громче всех предыдущих, а молчание после него длиннее остальных. Реджина тяжело, поверхностно дышала в трубку, дожидаясь ответа. И она могла поклясться, что сегодня точно убила бы кого-то, если бы услышала какие-то возражения.       — Хорошо, — последнее, что сказала Эмма.       Женщина ничего не ответила, бросая трубку первой. Слишком много на неё накатило за раз, чтоб выдать спокойный, адекватный ответ. Телефон небрежно приземлился на кровать, и она не смогла отказать себе в очередном походе на свою лоджию.       

***

             Мокрые волосы спали спутанными прядями на плечи, оставляя мелкие холодные капли, когда Эмма сдернула полотенце. Черная майка сразу же пропиталась влагой, и девушка поспешила высушить их феном. Штекер, как назло, не втыкался в розетку, так что Свон со всего размаху врезала его посильнее, не боялась удара током. Зато, это сработало. Поток горячего воздуха моментально развил пшеничную копну в разные стороны, обдавая теплотой шею.       «Господи, да как можно быть такой! Сначала одно, потом другое, а мне угадывай чего она хочет. Просто теряем время!». В этих мыслях было мало смысла, ведь диктовались они, скорее, самыми простыми эмоциям. И тотальным непониманием. Непониманием с чего бы взялись такие бессмысленные переживания. Это же её работа и она не просто девочка с улицы, у неё есть знания, есть навыки… В чем проблема довериться? Но думать о формате их, теперь уже, совершенно непонятных отношений, Свон вообще не намеревалась. Только высушить голову, перекусить и лечь спать. И ничего ей не нужно было. И тем более никого.       За шумом фена Эмма не расслышала ещё один звук, похожий на секундный звон маленького колокольчика. Звук, давно забытый этой квартирой. Звук, слишком нереальный в её реалиях жизни. «Не может быть». Выключая прибор, она прислушалась, убеждая себя, что просто показалось. Но нет. Не показалось. Кто-то позвонил в дверь и сделал это снова.       Перечень возможных людей насчитывал в себе ровно ноль человек, которые могли бы заявиться к ней в квартиру, тем более, сейчас, почти что ночью. Разве что… Киллиан вернулся?       Дыхание перехватило и на неживых ногах, Свон поплелась к двери. Аккуратно прикладываясь к глазку, она ничего за ним не увидела — в парадной было слишком темно. Медленно проворачивая замок, она понимала, что совершает совсем уж небезопасное действие, открывая дверь неизвестному в такое время. Но что-то внутри приказало сделать ей это, и она подчинилась.       — Реджина?