Варенье из розового неона

🏍️

      Яркие неоновые огни Тинитауна быстро проносятся мимо и отражаются ровными полосами на черном шлеме. Двое на механоидах несутся по небольшому ночному городу, с попеременным успехом обгоняя друг друга. Мимо вывесок, в самых темных и узких подворотнях, по развалившимся заброшкам, на невообразимых высотках и кладбищам металлолома. Везде, куда может подняться и проехать воздушный мотоцикл. Они — лучшие друзья, закадычные братаны и вообще делили одну скамью на двоих еще со средней школы.       Юнхо мчится над ровной гладью воды, оставляя после себя кильватер. Слегка развернув голову в бок, он видит, как Минги на своем антрацитовом механоиде вырывается вперед, через полуразрушенный железнодорожный мост. Крупная ладонь, обтянутая кожаной перчаткой с механическими неоновыми вставками, скользит от закрытой нейрокостюмом шее вниз, к паху, в призывном действии. Юнхо знает, насколько грязную игру ведет Минги и что на самом деле тот сделает что угодно, чтобы проиграть. Поэтому он лишь сильнее вдавливает палец в сенсорную панель под ладонью и выворачивает ее до максимума с довольной усмешкой. Все уже давно расписано на лице каждого, просто нужен был повод, потому что решать любовные проблемы через спор — прекрасная затея.

💕

      — Ты хотел получить приватное шоу от меня? — Минги ставит колено между разведенных ног Юнхо на стул, обтянутый красным велюром. Влажные после душа ярко-розовые волосы в свете неона кажутся ядовитыми и выделяют раскосые глаза еще сильнее. Прижимается виском к виску и шепчет с придыханием в самый центр разума. — Тогда трогать нельзя.       Юнхо слово вымолвить не может, потому что о таком Минги мечтал только в влажных фантазиях. Сколько ждал и думал, чтобы вот так: до спертого дыхания, громкого обожания и обезумевшего взгляда. Ладонью ведет от колена вверх, по внутренней части бедра, и останавливается рядом с еле заметным швом от ширинки. Юнхо сжимает ее на пробу, просто чтобы вкусить запретное, потому что знает — ему разрешат. Минги впутывает свои пальцы в темные волосы, грубо сцепляет на затылке и заставляет поднять голову вверх. Юнхо шипит громко, но продолжает смотреть с вызовом в глаза. Пьяный от желания и разбитый от накатывающего возбуждения — вот что видит он в темном омуте. Минги тоже на грани. Чернота покрывает всю поверхность радужки, на которой пляшут от радости бесы, не предвещающие ничего хорошего. Оба дорвались.       — Я сказал, — уже более твердо выдыхает в самые губы Минги. — не трогать.       Юнхо не отрывает взгляда от усыпанных глитером вишневых губ. Он так нуждается в прикосновении, что кончиком языка касается их, пока облизывает свои. Улыбается довольно словно щенок, который дорвался до запретных угощений. Щенок. Он действительно чувствует себя щенком, которому не разрешают взять вкусное и приказывают ждать.       — Будь послушным мальчиком, Юнхо, — Минги кусает его за губу и отходит назад, под эту блядскую неоновую вывеску розового цвета. Внутри все сгорает от желания, потому что он хочет утонуть в человеке. Юнхо съедает взглядом каждое плавное движение крепкими бедрами, обтянутыми нейрокостюмом.       — Ты меня испытываешь, да? — дрогнувшим голосом, почти на грани, говорит Юнхо. Минги ухмыляется вызывающе и указательным пальцем ведет от шеи вниз, к паху. Костюм от незамысловатого соприкосновения механических вставок расходится в стороны, оголяя самую сочную часть.       — Ты сам пожелал этого.       — Я не желал приватное шоу.       Минги остается стоять с голым торсом. Осматривает свою же маленькую комнатку на наличие чего-то. В голове его двигаются шестеренки. Он намерен играть до последнего, чтобы довести до безумства. Юнхо чувствует это нутром, от чего член, скрытый плотной тканью, дергается в предвкушении.       — Ладно, — Минги хватает со стола полупустую бутылку с виски и подходит почти вплотную. Кладет ладонь под подбородок Юнхо и поднимает вверх. — Станешь для меня хорошим мальчиком, Юнхо? Сможешь хорошенько вылизать меня?       Большие холодные пальцы обхватывают узкую талию, касаются разгоряченной кожи и сдавливают подушечками. Сверху доносится тихий, еле слышный стон. Влажный язык размашисто скользит вокруг пупка. Юнхо смотрит на Минги, а там удивление вперемешку с восхищением. Жмурится и кончиком языка ведет вниз, тягуче медленно, чтобы полностью ощутить вкус солоноватой от пота кожи. Желание подчиниться и сделать все на максимум берет верх. Кусает за низ живота и зализывает место укуса, снова и снова, не упуская ни единого сантиметра. Тяжелое дыхание сверху и твердеющий член, что упирается в адамово яблоко, заставляют Юнхо самого издать тихий всхлип. Хочется почувствовать твердую, окрепшую плоть во рту. Смешать слюну с выступившей смазкой, перекатывать вкус Минги на языке и брать больше, глубже, до тех пор, пока не закончится воздух в легких, пока не начнет кружится голова от асфиксии…       Горький алкоголь попадает на язык, затекает в рот и обжигает слизистую. Минги выливает остатки из бутылки себе на грудь и смотрит вниз. Юнхо жадно вылизывает каждую полосу, собирает влажные дорожки ладонями и ртом, теперь уже устремляясь вверх, чтобы поделиться с Минги. Прижимается вплотную к мокрой и липкой от спиртного груди, без предупреждения втягивая в развязный поцелуй. Слишком пошло и жадно настолько, что слюна стекает по подбородку вниз и капает на тяжело вздымающуюся грудь.       — Ты сводишь меня с ума, — хрипло рычит в чужой рот Юнхо. — У меня сейчас лопнут яйца от того, как же я хочу тебя, Минги.       — А как же романтика?       — После всего, что ты мне тут устроил? — усмехается Юнхо. — Разве что могу романтично отшлепать твою прекрасную задницу.       Юнхо валит обоих на белый махровый ковер. Кусает в ямку под челюстью, губами касается набухшей пульсирующей вены и снова прикусывает. Минги дергается и стонет громко. Юнхо разбивается о прекрасные звуки и повторяет, только теперь вместо поцелуя всасывает кожу. Несдержанный толчок бедрами открывает все больше возможностей и дорог для Юнхо. Распрямляется и садится меж разведенных в стороны ног. В свете розового неона Минги выглядит великолепно. Раскрасневшееся лицо, опухшие губы с размазанным тинтом и глиттером, искусанная шея и часто-часто вздымающаяся грудь. Юнхо настолько восхищен картиной, что его кроет слишком сильно. Мысли путаются и единственное, о чем он может думать — как бы ему хотелось объездить Минги прямо сейчас.       Юнхо наконец-то снимает с себя надоедливый свитер и тесные брюки. Стон облегчения срывается с губ, когда плотная ткань больше не сдавливает возбуждение. Ведет ладонями вниз по ребрам Минги, гладит каждый сантиметр мягкой кожи и снова прикусывает втянутый от ласки живот.       — Расстегни эти чертовы удавки, — выругивается несдержанно Юнхо и дергает нейролосины. Минги смеется хрипло: дрожащие пальцы ведут вниз, по линии еле заметной ширинки и вставшему члену. Прикусывает нижнюю губу и шумно выдыхает через нос от собственных дразнящих прикосновений. Юнхо давится вздохом от происходящего и выпаливает самое первое, что пришло ему в голову. — Господи блять… Я обязан посмотреть, как ты будешь дрочить сам себе.       — Или может ты мне поможешь? — Минги стягивает с себя лосины и белье разом. Твердый член шлепается о пах, покрасневшая от возбуждения головка блестит из-за предэякулята. У Юнхо слюна во рту собирается и скулы сводит от желания взять в рот настолько глубоко, насколько позволит его расслабленное горло.       Минги облокачивается о облезлый диван позади и ладонями касается обоих колен: осторожно ведет вниз по внутренней стороне крепких бедер. Юнхо вторит его движениям, сжимает мягкую после лосьона кожу и жмурится от подступающего наслаждения. Он готов вечность касаться Минги везде.       — Какой же ты невозможный, — шепчет себе под нос Минги. Как только в чужой руке показался тюбик со смазкой, Юнхо наклоняется и слизывает капельку предэякулята. Минги мычит несдержанно и зарывается в темные волосы на затылке свободной рукой. — Блять.       Юнхо берет так, как хотел буквально мгновение назад. Перекатывать на языке вкус Минги, лаская тонкую кожу, кажется лучшим решением всей его жизни. Слушать глубокие, прерывистые стоны и ощущать мягкую большую ладонь в своих волосах — тоже. Опускается ниже, расслабляясь и задыхаясь от каждого толчка в самую глотку. Собственный член, все еще стиснутый бельем, болезненно ноет.       — Юнхо, стой… — Минги пытается остановить его, отталкивая за плечи. — Ты… ты что-то там говорил о шлепках и моей великолепной заднице?       Юнхо отрывается от Минги и поднимает мутный, влажный от слез взгляд. Раскрасневшиеся и припухшие губы, что только что жадно скользили по твердому возбуждению, доводя до истомы, прижимаются сначала к соскам. Прикусывают, зализывают, снова прикусывают. Минги место себе найти не может, мечется как в бреду. Юнхо чувствует, как его грубо хватают за горло и тянут вверх.       — Я сейчас забью на все обговоренные правила и трахну тебя как гребаное животное.       У Юнхо все нутро скрутило от такой грубости. И, если бы не их уговор, скорее всего он бы позволил это сделать. Потому что любит, когда задница уже ноет от трения, а стимуляция простаты на столетия вперед может довести до сокрушительного оргазма и без рук.       — По глазам вижу, что хочешь, — нагло ухмыляется Минги и стискивает ладонь сильнее, вдавливая адамово яблоко в глотку, перекрывая постепенно кислород.       Юнхо стонет хрипло и наваждение сходит с него моментально. Вырывает смазку из другой руки и разворачивает Минги, сразу же впечатывая его лицом в диван.       Свет розового неона вылизывает каждый уголок открытой кожи. От широких плеч стекает вниз, к узкой талии и на идеальные, пышные ягодицы. Юнхо вновь облизывает губы, потому что хочется прижаться к ложбинке под поясницей и поцелуями спустится ниже, к нежной коже. Но сейчас он вместо губ вжимает перевозбужденный и обделенный вниманием член. Стонет громко, пока спускает боксеры до середины бедра. Минги тихо мычит, когда твердая смазанная плоть прижимается к чувствительной нежной коже меж ягодиц. Юнхо чувствует, как Минги начинает мелко дрожать. Имитирует толчки и звонко бьет по одной из ягодиц. Шлепок за шлепком, Юнхо чередует сначала одну сторону, потом вторую. Ведет пальцами по раскрасневшимся припухшим отметинам: под розовым свечением след от ладони выделяется еще более отчетливо. Грубо сжимает обе ягодицы и толкается размашисто со звонким ударом кожи о кожу.       — Твою мать… — Минги всхлипывает, содрогается от накатившего оргазма. Ноги сводит судорогой и начинают трястись. Юнхо, вслед за ним, доводит себя до исступления рукой и кончает прям на припухшие следы от шлепков. Минги под ним дышит тяжело и в себя придти пытается. Не в силах отказать себе, Юнхо кончиком языка ведет по красным линиям, покрытым собственной спермой.       — Боже мой, ты… — Минги в шоке смотрит через плечо.       — Сам просил, чтобы я хорошенько вылизал тебя, — и Юнхо действительно старательно вылизывает каждый сантиметр покрытой спермой кожи, стараясь не упустить ничего. — Знаешь, при таком освещении это как будто варенье из розового неона.       — Придурок… — смеется Минги, спрятав лицо в сгибе локтя.       Юнхо садится рядом и любуется. Такой очаровательный и разнеженный. Юнхо так, так сильно хочется залюбить Минги. Стать центром вселенной. Из под полуприкрытых глаз льется неприкрытое обожание: «Ты уже давно моя вселенная».