Ты — моя навсегда

Цукуши открыла глаза от солнечного луча, пробившегося сквозь тяжёлые шторы. Первое, что она увидела — растрёпанные волосы Цукасы, который спал, крепко прижав её к себе, словно боялся, что она исчезнет посреди ночи. — Эй, Домёдзи… — прошептала она, пытаясь аккуратно высвободиться. Но он, даже во сне, только сильнее сжал объятия. — Макино… моя… не сбежишь… — пробормотал он.. Она закатила глаза, но улыбнулась. Сердце почему-то переполнилось теплом: каким бы упрямым и неуклюжим он ни был, именно этот человек теперь был её мужем. Через полчаса, после долгих уговоров и лёгких подзатыльников, ей всё же удалось поднять его с кровати. Цукаса, сонный и растрёпанный, выглядел куда менее грозным, чем обычно. — Я хочу кофе, — буркнул он, зевая. — А я — нормальный завтрак, — парировала она. — Иди умойся. Кухня особняка встретила их привычным оживлением. Слуги уже накрыли на стол: соки, круассаны, омлет, фрукты — настоящий пир. Но стоило им войти, как сразу же послышался приглушённый шёпот. Похоже, весь дом уже знал, что молодожёны провели первую ночь вместе. Цукаса гордо расправил плечи, будто собирался объявить об этом на весь Токио. — Эй, Макино! — сказал он громко, не обращая внимания на взгляды. — Садись рядом со мной. Цукуши едва не подавилась от стыда. — Потише, идиот! Все смотрят! — Пусть смотрят, — ухмыльнулся он. — Ты же теперь Домёдзи. Она прикусила губу, пытаясь скрыть улыбку. Конечно, он всегда был таким — прямым, шумным, без капли такта. Но именно это и было по-домёдзевски настоящим. Когда они сели завтракать, Цукаса гордо взял в руки вилку. Но уже через минуту начал ковырять омлет, нахмурившись: — Что за странная еда? Почему не рамен? — Это завтрак, а не ночной перекус, — фыркнула Цукуши. Он вздохнул, но потом вдруг наклонился к ней и шепнул так, что все вокруг не могли не заметить: — Знаешь, Макино… я всё равно думаю, что прошлой ночью у нас получилось лучше, чем этот омлет. Цукуши едва не уронила стакан с соком. — Цукаса!!! Слуги поспешно отвели глаза, но по их лицам было видно, что они с трудом сдерживают улыбки. Цукаса же выглядел абсолютно довольным собой. Он закинул руку ей на плечи и с самым серьёзным видом добавил: — Привыкай, Макино. Я собираюсь смущать тебя каждое утро. Всю жизнь. Она хотела возмутиться, но в итоге только спрятала лицо у него на груди, тихо пробормотав: — С таким мужем мне точно не будет скучно… И в этом она не сомневалась ни на секунду.