Ты — моя навсегда

Тишина в комнате была наполнена только их дыханием. За окном шумел сад, но здесь, между мягкими простынями, существовали только они двое. Цукаса сидел рядом, прижимая её к себе, и никак не мог насытиться тем, чтобы просто смотреть на неё. Его взгляд скользил по её лицу, по шее, задерживаясь дольше, чем обычно, и каждый раз она краснела до кончиков ушей. — Ты чего? — наконец не выдержала Цукуши. — Ничего, — хрипло ответил он, наклоняясь ближе. — Просто не верю, что это реально. Что ты здесь. Со мной. Она попыталась скрыть смущённую улыбку, но не успела — его губы накрыли её. Сначала осторожно, словно он боялся её спугнуть, но потом поцелуй стал глубже, жаднее. Цукаса прижал её к постели, его руки неуверенно скользнули по её талии. И хотя в его движениях была некоторая неловкость, в каждом чувствовалась сила и желание защитить её. — Эй… потише, — прошептала она, задыхаясь от его настойчивости. — Ты же не сражаешься на ринге. — Но я же не могу… — он запнулся, прижимаясь лбом к её виску. — Макино, я хочу быть с тобой. Совсем. В её груди всё дрогнуло. Она прижала ладонь к его щеке и улыбнулась: — Тогда будь. Эти слова словно сорвали последние преграды. Его поцелуи становились всё более горячими, пальцы — смелее. Цукуши то смущённо закрывала лицо руками, то смеялась, когда он слишком резко пытался стянуть с неё одеяло, а он ворчал, что «это вообще неудобно, кто так делает». И всё же, несмотря на его неуклюжесть, каждое его прикосновение было наполнено такой нежностью, что у неё перехватывало дыхание. Он словно боялся причинить ей боль и в то же время не мог остановиться, будто каждую секунду хотел убедиться: да, она действительно его. Когда их дыхание стало единым, а движения — рваными от напряжения и желания, Цукуши крепко обняла его, шепнув: — Цукаса… только не отпускай меня. — Никогда, — выдохнул он. И в этот момент между ними не осталось ничего, кроме безграничной близости. Они нашли друг друга снова — уже не в спорах и случайных встречах, а в этом тихом, интимном танце. В каждом его прикосновении звучало обещание: «я всегда буду рядом», а в каждом её ответном движении — доверие: «я верю тебе». … Под утро они лежали, переплетясь, усталые, но счастливые. Цукаса всё ещё сжимал её руку, словно боялся, что она исчезнет. — Слушай, — пробормотал он, — я, наверное, был не очень… профессионален. Цукуши прыснула со смеху, уткнувшись ему в грудь. — Ты и в брачную ночь умудрился сказать глупость. — Эй! — возмутился он, но сам рассмеялся. — Ладно, тогда я просто буду тренироваться всю жизнь. — Тренироваться? — переспросила она, приподнявшись на локте. Он ухмыльнулся, обняв её крепче: — Ну да. Быть лучшим мужем в мире. Она замерла, а потом улыбнулась — той самой улыбкой, которую он всегда хотел видеть только для себя. — Тогда, Домёдзи Цукаса, у тебя ещё долгая жизнь тренировок впереди.