Верю

— Адрес есть! — Хазин подпрыгивает на диване, как только заветные буквы и цифры мелькают в всплывающем окне смартфона. Гром, все еще ловивший тревогу после диалога на балконе заторможенно поднимает голову. Петя, будто начисто забыв о скользкой ситуации, а скорее просто стараясь не свалиться в пропасть, улыбался во весь рот, довольно смотря на экран. И может показаться, что не он до этого орал в микрофон, едва не срывая горло, потому что испугался за свою дуру. Он Диму в обе щеки расцелует! Его дядь Женя бы на кол посадил, если б с Данькой что-то случилось - при этом своей дочери бы сказал, что она не справилась с работой, сам о ней никогда не заботясь, но Хазин это отодвигает в своей голове максимально далеко. — Эти двое пускай отдыхают, мы завтра проверим место. Уже ночь глубокая, всем отдохнуть надо, — Гром поднимается с дивана и уходит на балкон. Обещают потепление, но пока ночь не сильно отличается по температуре от дня. Тихие шаги раздаются за спиной и Хазин встает плечом к плечу, кутаясь в плед. Вот ведь мерзляк. — Надо Диму поблагодарить будет. — А что, боялся что Стрелков зятька пришьет, за царапину на его дочке? — Гром спрашивал ровно, почти без издевки. Он слишком устал за сегодняшний день, а еще этот тут со своим совпадением. Ну не мог он именно в этот момент почесать руку, да еще и угадать, какую именно, будто вспоминал. Игорь вот вспоминать не хочет. О смерти отца он вспоминает только один раз в год. Гром никогда не верил в сверхъестественное, но во время дела с Разумовским, все же кое-что для себя переосознал. Желтеющие глаза ему тогда не привиделись, как бы он себя не убеждал. Но пока четких доказательств не будет, мужчина будет считать все просто случайностью, а не какой-то магией от московского нарика. — Во-первых, я знаю, что ты работал со Стрелковым старшим, и хочу сказать, он и правда гандон, — Петя кутается в плед так, что только лицо торчит да растрепавшиеся волосы, руки подрагивают, но не от холода, — А во-вторых, что еще за зятек? Ты о ком? Гром выразительно поднимает бровь и с недоумением смотрит на парня. Тот хлопает глазами, через секунду давясь дымом и роняя сигарету вниз. Тихо ойкнув, Хазин переводит взгляд на Игоря и отвечает: — Дядь, ты ебу дал? Ха-ха! Сука! Фу, блять, ты на меня сейчас подумал?! Пока майор наркоконтроля ржал в голос, видимо все еще подбадриваемый веществами в крови, Гром перестал понимать вообще все. — А... — Да, конечно, нет! Бля, я ее с пеленок знаю, мы вдвоем пятилетками голозадыми от соседских гусей убегали на даче! Она мне как сестра! — и совсем откровенничая, выпалил, — Я вообще ее как объект сексуальности не воспринимаю. Я сейчас в другую сторону смотрю. Гром стоял в полнейшем ахуе. Да, все же предчувствие было верным. А еще нельзя было Хазина доводить до ручки. Вот нахер ему его прошлое сдалось? Сейчас все полетит к чертям. Уже вылетело первым рейсом, судя по резко изменившемуся лицу Петра. Тот, видимо, сам не ожидал от себя такого и резко замолчал, отвернувшись. Истерика, отложена в долгий ящик начала пробиваться наружу. — Про финик, ты не прав. Ты не знаешь, что там было, и, не знаю че тебе там нарыли, не думаю, что я там белый и пушистый. Но полной картины не знает ни один журналюга. — Хазин... — Про меня можешь всякое дерьмо и думать, и болтать. Но знаю, хоть один, сука, факт по нее - тебе пиздец. — Я бы не... — Ты бы не стал? А я не уверен! Мы же мажоры московские, да, про нас много че нарыть можно! — Хазин резко обернулся, трясущийся от злости. Гром видел, как весь этот вечер у Петр сдерживался, защищаясь улыбками и стебом. Видимо, Игорь его допек. И он, правда не хотел этого сейчас делать. Не после его слов. — Хазин! — Вали нахуй из квартиры, пока я тебя с балкона не скинул. Прикинь какие будут заголовки: "Обдолбанный майор наркоконтроля убил майора следственного комитета"! Повар спрашивает повара. — Хазин подходит вплотную, смотрит высокомерно, даже если задирает голову, чтобы смотреть в глаза Грому, — Только давай сразу тебе время напишем на ладони. У Даньки как раз маркер розовый где-то лежит. — Откуда блять?! — А тебя ебать не должно, я же гандон, вот и узнал, — Хазин усмехается, наблюдая полный шок на чужом лице. Удар приходится в скулу, жесткий достаточно, чтобы у Петра голова дернулась едва не свернув шею. Парень отшатнулся, но на ногах устоял, поднял взгляд на дрожащего Грома и улыбнулся, сплевывая кровь вниз с балкона. Вот тебе и работа в команде. — Езжай домой Гром. Петя остается стоять на балконе, даже слыша, как захлопнулась входная дверь. Парень сполз сниз и спрятал лицо в ладонях. Плечи мелко затряслись, дыхание сбилось, будто в грудь ударили кулаком. Хазин сглотнул ком в горле. Черт! От вкуса крови начинает тошнить. Пете холодно, но встать он не может. Это ты виноват. Это ты все испортил. Это лишнего увидел. Нет! Гром первый начал! Гром полез, куда не просят! Гром его вынудил! А ты зачем полез? Зачем начал выводить? Хазина сострясает всхлип. Наркотики отступают, оставляя место только мелькающим перед глазами картинкам и слезам. Парню тяжело дышать, в носу запах плесени, трав, перемешивается с запазом побелки и стройки. Это инородный запах, такого раньше не было. Это воспонимания Грома. А избавиться от них Петя не может. Он. Вообще. Ничего. Сейчас. Не. Может. Полузаброшенное здание, маленький мальчик с вьющимися волосами. Кровь. Крики "Папа!". Хазин хватается за голову, сжимая пальцами корни волос, точно пару вырывая. Слышится звук открывшейся входной двери и веселые голоса. Петя сжимается, мечтая просто исчезнуть. — Петь? Петя! Дана, увидев друга, становится белее полотна. Дима за ее спиной только хочет спросить, что случилось, так как не видит, что происходит за спиной девушки, как она резко оборачивается и тормозит его. — Уходи. — Дань? — Дубина не понимает, что происходит. Девушка была веселой всю дорогу, лишь иногда чуть шипя от порез на руке. Что там с Петром Юричем? — Я не ебу, что твой дружок натворил, но справляться теперь мне! Уходи, завтра все отдашь, — Стрелкова сказала это таким стальным голосом, что у Димы не сталось выбора. Он мягко поднял руки в примерительном жесте и отступил назад. Он не хотел рушить воцарившееся хрупкое доверие девушки. — Хорошо. Все в порядке, если что - звони, я помогу. Как только дверь закрылась, Дана пулей подскочила я дрожащему Хазину. Тот не реагировал, лишь сжимался сильнее, стараясь спрятаться в небольшом пледе от всего мира. — Петь, Петя... Посмотри на меня. Пожалуйста. Дана рывком поднимает его с пола и уводит в комнату. Сука, она Грома застрелит, если увидит. — Петь. Солнышко, — она встряхивает его за плечи, заставляя наконец поднять взгляд. Хазин встречается с ней глазами и всхлипывает надсадно. Стрелкова сама держится, чтобы не заплакать. Им одного истерящего хватает. — Я не хочу это видеть. Я не хочу этого видеть. Я! Не! Хочу! Хазин больше не сдерживается, он едва не кричит от страха, своего и чужого, цепляющего его душу из воспоминаний. Дана садится с ним на кровать, заваливает на себя и обнимает. Укачивая, точно ребенка, гладит по голове, сама едва не сотрясается от страха. В таком состоянии Петя неуправляем. Он сам не осознает своих действий, а Дана не представляет, что ему может сейчас в голову залезть. — Тише. Все хорошо. Это не ты. Это не твое. Ты дома, ты в порядке. — Я боюсь закрывать глаза, — Петя шепчет, прижимаясь к подруге. — Там ничего нет. Посмотри на меня, — Хазин поднимает красные глаза на Стрелкову, та стирает слезу с его щеки и говорит тихо, вкрадчиво, — Все в порядке. Это не твои мысли, не твоя боль. Ты можешь ее не чувствовать. Я знаю. Отпусти ее. — Финик мой... Ага. Теперь понятно, что его стриггернуло. Еще около часа ей потребовалось, чтобы успокоить истерику друга. Лежа на кровати, обнимает отключившегося Хазина, в душе мечтая превратить Грома в фарш. Девушка неслышно встает, выпивает успокоительное из аптечки, достав заодно одну (а лучше сразу две) таблетки для Пети и садится за стол. Ручка тихо шуршит по бумаге, спешно выводя слова. Когда внизу оставлена печать подписи Хазина - парню очень каждый раз расписываться в документах, что сейчас ей на руку, - девушка, собрав оставшиеся силы, поднимается. Нужно сходить в душ. Гром бежит по улице, не обращая внимание на прохожих или светофоры. Дыхание прерывистое, неглубокое, отчего в груди быстро начинает жечь в груди. Ноги сами несут куда-то вперед. Забыться. Забыться. Забыться. Игорю казалось, что смерть отца давно отболела, но нет. Стоило Хазину надавить на то, чего не знал никто - рану прорвало и она снова закровила. Игорю больно. Игорю страшно. Он не понимает, откуда Хазин может об этом знать. Как гадал... "Если не веришь, не пытайся доказать обратное." Да Игорь сейчас во что угодно поверит! Голова болит от скопившихся эмоций, от резко всколыхнувшихся воспоминаний. Гром давно не ощущал всепоглощающей тревоги. Разумовский имел в голове вторую личность, которая меняла его цвет глаз. Он ведь сначала и Сергею не верил. Видимо, у Игоря просто удача выручена на максимум для встреч с экстрасенсами. Гром сам не заметил, как добежал до дома. В квартире стояла гробовая тишина. Игорь разувается и прямо в одежде падает на диван. Мужчина закрывает глаза и падает лицом в ладони. На смену гневу и обиде приходит стыд. Ему стыдно перед Хазиным. Судя по реакции, он задел что-то запретное, очень личное, вывернувшее парня наизнанку. И, видимо, дело даже не в поездка на финике. А если он из-за Игоря и его слов накидался? Или закинется еще и словит передоз? Тогда Гром сам себя закопает, хотя не до конца понимает, почему. Он не знает о Петре ничего, не знает, чего можно ожидать. Мог же промолчать. Ему какая разница, что было в прошлом, если Хазин - хороший опер, пусть и ведет себя как придурок? Но вечная справедливость и его глупая честность сейчас добили их обоих. Петр что-то увидел, когда осмотрел Игорю в глаза. "Узнал". Он узнал, что произошло только посмотрев на Игоря? Или потому что был на эмоциях? А если он может использовать свои способности в работе, то Игорь только что смыл бриллиант в унитаз. Очень красивый, умный, харизматичный, цепляющий своими черными глазищами бриллиант. Игорь признается в этом сам себе. Да, я вел себя с ним уебански, потому что защищался. Потому что не хотел привязываться. Потому что был предвзят. Молодец Игорек. Орден мудака тебе на шею. Думай. Думай. Думай. А что тут думать. Надо отношения наладить, хотя бы на время дела. Надо Петю - Игорь пару раз прокатывает это имя на языке, еще раз напоминая, что он идиот - и извиниться, выяснить все как нормальные люди и дальше расследовать дело. О делах сердечных говорить пока нечего. Утро встречает Грома пустым рабочим местом и сонным Димой. Тот посмотрел на Игоря как-то странно, поздоровался и снова уткнулся в отчеты. Им еще со Стрелковой подбивать документы по внедрению к делу. А это вовсе не быстрое занятие. Игорь еще раз осмотрел фотографии и открыл записи. Грех - аборт девушки. В наказание ее подвергли пыткам, но, чтобы та не умерла от болевого шока - ее накачивали героином. Где взяли хмурый при том, что все закрыли, после рейдов год назад. Смертей тогда было, не сосчитать. Жертве двадцать пять лет, был молодой человек, который и опознал тело, работала этнографом и была глубоко верующим человеком. Нужно после лаборатории узнать о церкви, в которую она ходила и в место работы заглянуть. Что-то Грому подсказывает, что где-то там можно будет найти ниточку. Внезапная тишина и громкий стук каблуков отрывает Грома от размышлений. К нему с непроницаемым, напряженным лицом чеканит шаг Стрелкова. Подходит вплотную и останавливается, впиваясь в глаза. Гром поднимает взгляд на притихших коллег, ожидаюших шоу, и его недоброго взгляда хватает, чтобы зевает спешно занялись работой. Дана, молча повернув голову, кивает Диме и снова обращает внимание на Игоря. Тот мельком смотрит за ее спину, но Хазина нет. Где он? — Кого-то ищешь, товарищ майор? Если бы не множество людей и полицейский участок я бы тебе уже кишки вскрыла, — девушка говорила тихо, не отрываясь от Грома своими мертвыми, злыми глазами. Сегодня Стрелкова выглядела по статусу дочери ФСБ. Идеально прямые волосы, черный бадлон, широкие брюки, скрывающие массивные берцы и цепкий взгляд, вот только синяки под глазами видно даже за слоем консилера. Гром ничего сказать не успевает, как девушка взрывается, хватает его за грудки и дергает на себя. Несмотря на внешнюю хрупкость, силы ей не занимать, плюсом сыграл эффект неожиданности. — Дань, — Дима поднимается из-за стола, встревоженно смотря на Стрелкову. Подходит ближе, желая положить руку девушке на плечо, но та не позволяет к себе приблизиться. — Не лезь. А ты, — девушка смотрит на Грома с такой злобой, что и представить нельзя, — Сука, весело тебе вчера было? Что ты хотел увидеть? Узнал ведь все, да? Или просто решил на костях станцевать? Ты думаешь, я о деле Разумовского ничего не знаю? Хер тебе, ты ж пока своими глазами все не увидишь - не поверишь. Молодец, майор Гром, докопался до дна корзины с бельем, че дальше? Ты нихера о нем не знаешь, ты никакого не имел права ему такое говорить. Я тебя убью веселее, чем девку с фоток! Гром стойко молчал весь ее монолог, выцепляя полезные для себя слова и подтверждения вчерашнего. Дима стоял у стола, готовый в любой момент оттаскивать разъяренную Дану от друга. Лезть в конфликт с вопросами он не собирается, получит от обоих. Поэтому, пусть и не до конца понимая ситуацию, Дубин был готов встать между ними и предотвратить драку. Но все мешается куда быстрее. Девушка отступает на шаг и протягивает Грому листок. Тот берет его и пробегается глазами. Рапорт на отказ от сотрудничества. — Я хочу поговорить с Хазиным. — Я тебе щас так поговорю! — Капитан Стрелкова, прошу взять себя в руки. Девушка вздрогнула и тут же отошла от Грома. Тот поднял взгляд и увидел Хазина. Волосы встрепаны и лежат, как м вздумается, сам парень стоит в обычной кофте на молнии и джинсах. Глаза ясные, но в них читается такая усталость, что Игорю больно в них смотреть. Но все эмоции парень в моменте прячет и улыбается привычной всем нахальной улыбкой. Петр подходит к Грому, забирает из его рук забирает заявление и медленно, картинно рвет, спокойно говоря: — Если у Игоря Константиновича будут к нам претензии, он опишет их самостоятельно и отправит запрос к начальству. Гром молчит, сжав челюсти до боли. Если он собирается говорить, то говорить будет только в Хазиным наедине. — Дана Евгеньевна, — Петя поворачивается к девушке и ухмыляется, веселым тоном продолжает, — Помогите капитану Дубину закончить отчеты по вчерашней вашей работе. Вам сегодня не стоит заниматься оперативной работой, ночь была бурной. — Вас поняла, товарищ майор, — Дана кивает, не поворачивая на Диму головы. Тот малость ахуевает от происходящего. Он вчера же понял, что Игорь и Хазин что-то не поделили, но, видимо, все куда хуже. Петя весело подкидывает ключи от машины и разворачивается на пятках. — Нам необходимо проверить наводку, товарищ майор. Прошу не отставать! Гром тут же идет следом за резвым шагом Хазина. Дана, встряхнув волосами, отодвигает свой стул и включает компьютер. Девушка уже хотела открыть файл, но на руку с мышкой опускается чужая ладонь. Стрелкова вскидывает взгляд и встречается со светлыми глазами Димы. Тот поднимает руки в мирном жесте и аккуратно спрашивает: — Может, сначала кофе? Клянусь, вопросов о вчерашнем задавать не буду. — Да выдохни ты, ты ж не виноват, — девушка вздыхает и медленно поднимается со стула, — А про спрашивать, так ты все слышал, а с твоими мозгами, думаю, уже сопоставил добрую половину. — Давай выпьем кофе и займемся рапортом, они сами разберутся во всем.