Верю

Ранним утром в квартире стояла гробовая тишина, даже холодильник не жужжал. Окна плотно зашторены, не позволяя наступившему дню нагло прервать сон спящих. Внезапно идиллию нарушил звонок в дверь. Хазин морщится, заползает головой под подушку с тихим стоном. Кого там нелегкая принесла?! — Пе-е-е-еть! — Тебе ближе! — Да блядь! Дана поднимается с кровати, едва не падая обратно из-за гудящей головы. Весело им вчера было, конечно, но сегодня они с Нинкой пить не будут. Иначе до работы не доживут. Девушка медленно доходит до двери и заглядывает в глазок. Ухты. — Привет... — Собирайтесь бегом, у нас новый труп, — Дима выглядит не лучшим образом, держась лишь на собственной силе воли. Правда сейчас, всю его серьезность сдвинуло удивление, проступившее на лице куда раньше, чем он успел взять себя в руки. Перед ним стояла Стрелкова, сомнений нет. Но вот волосы! Они кудрявые?! Перед парнем сейчас буквально черный, сонный барашек! Злой, черный сонный барашек, моментально проснувшийся, от свалившихся новостей. Дана замечает чужой взгляд и машинально откидывает облако волос назад, оборачиваясь: — Хазин, подъем! — Я уже понял, — Петя выходит из комнаты, кивает в знак приветствия вошедшему Дубину и первым убегает в ванную. Дана проходит к кофемашине и достает кружки. Нужно в спешке приходить в норму. — Дим будешь? — Давай. Блондин упал на стул у барной стойки и устало уронил голову на стол. Сейчас куда лучше заметно, что парень сине-зеленого цвета. Дима вчера не рассчитал дозу и домой его Гром буквально вносил. Так что, когда утром парню позвонили и нагло превратили похмельное утро в адский рабочий выходной, Дима впервые в жизни искренне проклинал весь мир. Дана ставит перед ним кружку кофе, вторую отдаёт вышедшему из ванной и уже одетому Хазину и сама бежит умываться. На сборы уходит минут десять. Стрелкова выходит к парням уже готовой. Передние пряди небрежно убраны заколками назад. Кудри сильно мешают на работе, но сейчас времени нет. И без того много времени потеряли, пока Дима до них доедет, чтобы разбудить, пусть и по пути к месту преступления. Когда все трое садятся в машину, Хазин поворачивает голову и спрашивает у Дубина: — А чего просто не позвонил? — А ты телефон открывал? Я раз по семь до каждого дозвониться пытался. — Сам-то услышал чисто из-за того, что на беззучку забыл поставить? — Дана отхлебнула кофе из дорожного стаканчика и убрала тот в подстаканник. Дима усмехнулся, но крыть ему было нечем - Стрелкова права. Хазин надел часы, катающиеся на руке Димы несколько дней, и довольно тряхнул рукой, чтобы легли на кисть как надо. Парень завел мотор и вырулил со двора. Навигатор показывал минут сорок в дороге, но Пете это казалось вечностью. Их Гром живьем съест, если они столько провозятся. — Дан, доставай гирлянду. И дальше Дима наблюдал несомненные плюсы бытности блатным. Девушка открывает бардачок и, высунувшись из окна, устанавливает на крышу проблесковый маячок. Проводочек тянется к приборной панели, и из динамиков начинает выть сирена, от громкости которой начинает закладывать уши. На всякий случай Дубин пристегивается, и очень вовремя - Хазин вдавливает педаль газа в пол и резко лавирует в потоке. Петя улыбается, нагло играя в шашки, гонит как по трассе, от чего Дима вцепляется в подлокотники. Стрелкова, явно привыкшая к подобным покатушкам, расслабленно пила кофе. И как не боится обвариться? — Петь, мне Нинок не отвечает. Может спит еще? — А может не видит, она часто телефон куда-то кидает и уходит. Потом не допишешься. Дим! — А? — парень наклоняется вперед, чтобы услышать, что говорит Хазин - сирена воет нещадно. — Грому напиши, что будем примерно через пятнадцать минут. Доехали за одиннадцать. Дубин зарекся больше никогда не садиться к ним в машину, когда вышел, пошатываясь. Нет, товарищ майор водит прекрасно - иначе бы они как минимум раза четыре уже умерли - но желудок после бессонной ночи явно был к такому не готов. Хазин ловко выпрыгивает из своего катафалка и подхватывает Диму за плечо. — Are you ok? — Да... Дана покрепче завязывает волосы, потому что те снова лезут в глаза, подходя к ним ближе. Дима до сих пор не до конца осознает, что перед ним сейчас реально стоит она. С крупными кудрями - видимо, от мамы, - в широкой кофте и джинсах. Нынешний внешний вид диаметрально противоположен привычному для глаза. Но взгляд Даны все такой же цепкий, пусть и слегка сонный после попойной ночи. За углом слышны тихие голоса, а значит криминалисты уже на месте. Хазин вздыхает и шагает, оказываясь впереди. Что-то яростно скребется в душе, явно не давая покоя. Закоулок пустой, с запахом плесени и сырости, на вид ровно такой же непримечательный как и все остальные. Мимо Пети пробежала мышь, от которой парень в отвращении скривился. Он все отчетливее слышит голос Игоря, некстати вспоминая вчерашнее. Ему не стыдно, вот ни капли, но обсудить бы это им после работы стоило. — Необходимо установить личность жертвы, — Гром торчит здесь уже добрый час, пронюхивая каждый сантиметр на наличие улик. Снова ничего. Сейчас вся надежда на экспертизу, ведь даже следов шин нет! Майор уже матом орать готов от пустоты вокруг, голова после вчерашнего дает о себе знать, но он упрямо это игнорирует, сосредотачиваясь на поисках. У них уже второй труп, и если они и дальше будут так работать, то неизвестно, сколько жертв они еще найдут. Игорь слышит спешные шаги и оборачивается. Хазин выходит из-за угла, поправляя рукава твидовой рубашки. Но когда парень поднимает глаза, его взгляд пугает даже Грома. Петя моментально бледнеет, сливается цветом кожи с штукатуркой на стене, будто сейчас рухнет без сознания. Он замирает, с ужасом смотря за спину Игорю. Тот незамедлительно делает шаг, но замирает, когда замечает еще двоих прибывших - Хазин резко к ним поворачивается и гаркает: — Не пускай! Дубин на автомате хватает Дану за плечи, удерживая на месте. Они еще не вышли из-за стены и не видели, что так напугало Хазина, но его неестественная бледность и покрасневшие глаза напрягали. Стрелкова резко откидывает чужие руки и упрямо шагает вперед. — Думаешь, я трупа исп.... Девушка закрывает рот руками вскрикивает. Петя закрывает собой открывшуюся картину и резко отталкивает Дану назад. — Дубин, уведи. Стальной, мертвый голос заставляет парня тут же подчиниться. Он обходит дрожащую девушку, краем глаза замечая тело. Жертва стоит на коленях. Руки сложены в молитвенном жесте и пробиты насквозь железными, упертыми в землю штырями, удерживая кисти в одном положении. Грудь вспорота, а грудина вырвана, открывая вид на проткнутое деревянным крестом сердце. Волосы спали вперед, слипшиеся от крови и грязи, закрывая половину лица, и вокруг снова минимум крови. По коже блондина пробежали мурашки, но даже так он не осознает, почему у Даны такая реакция. Девушка жмурится, крутит головой, повторяя только "Нет. Нет. Нет." — Попробуем пробить личность через отпечатки, — один из криминалистов подошел к Грому, но был перебит Хазиным. — Нет нужды. Продолжайте осмотр. Гром, нахмурившись, отсылает человека обратно к работе и аккуратно подходит к Пете. Тот стоит, не оборачиваясь на труп, с силой сжимая кулаки. Игорь все понимает без слов. — Петь... — Это Нина, Гром, — парень шепчет, боится, что если произнесет вслух, то голос сорвется. Петя вздрагивает, когда чужая рука осторожно берет его за предплечье и мягко утягивает за стену, закрывая обзор. Так же мягко опускает вторую руку на его плечо, будто боясь спугнуть и тихо спрашивает: — Петь, давай домой? Ты же... — Нет! — Хазин отчаянно качает головой, поднимая взгляд, продолжает еле слышно, Игорю приходится напрягать слух, чтобы разобрать его бормотание, — Я свихнусь дома! Гром! Это Нина! Блять, Нина, с которой я еще вчера утром говорил! Хазин в ужасе. Кожа покрывается липким потом, а в ноздри ударяет запах крови, запах страха, его собственного или чужого, парень не может разобрать, не пытается. Вот, что так скреблось... Он не верит. Не может поверить! Как?! Почему?! Парня подводит дыхание, но он яростно старается взять себя в руки. Жмурится, жалея, что вокруг слишком много людей. Нинок... Как ему это ее матери сказать? — Ты точно сможешь? — Игорь, — Петя смотрит в глаза, горько усмехаясь, — Я дома не выдержу и обдолбаюсь до звездочек. Гром поджимает губы, но кивает. Поворачивает голову и видит, как Дима садится в служебную машину с петиным капитаном. Девчонка смотрит перед собой, будто невменяемая. Правильно Дубин рассудил, не нужно ей сейчас здесь быть, пусть уезжают. Телефон вибрирует: Дима пишет, что они сразу в отдел. Игорь лайкает сообщение и сворачивает массенжер. Петя восстанавливает дыхание и кивает сам себе. Нужно работать. Теперь, нужно работать с три раза усиленнее. Он этих мразей из-под земли достанет. — Пошли. За работу. Они выходят из-за угла, Петя снова давится воздухом, но стойко идет вперед. Нужно осмотреть тело. Место на самом деле для убиства идеальное: окон нет, но чтобы дойти до подъезда, здесь обязательно нужно пройти. — Улик нет, Хазин. — Молчи. Гром подчиняется, наблюдая за осторожно подходящему к жертве парню. Хазин медленно опускается на корточки и против воли вглядывается в до боли знакомое лицо. Ничего. Просто мертвенно бледная кожа, определенные веки и расслабленные, когда-то родные черты лица. Петя встает, обходит тело и видит уже знакомую с фотографий надпись. Внезапно голову простреливает адской болью, от чего парень шипит и отшатывается. Гром незамедлительно его подлавливает и оттаскивает от тела. — Ты чего? Хазин молчит, просто потому что не слышит. По ушам бьет непонятный мотив, чем-то напоминающий молебен, перекрывая все внешние звуки. Петя зажимает уши руками, но ничего сделать не может. Голос только громче, будто кто-то стерео прямо к мозгу подключил. Гром ощутимо встряхивает парня, и тот все же открывает глаза. Взгляд все такой же покрасневший, расфокусирванный, будто Хазин не здесь. Игорь уводит его подальше, когда слышит от криминалистов, что они здесь больше не нужны. Петя послушно идет следом, что-то осмысливая в своей голове. Одни уже подошли к его машине, когда он резко тормозит и сжимает руку Грома. — Церковь. Старая церковь. Может быть заброшенная или старообрядческая, я хуй знает, никогда не был. Игорь смотрит на его внимательно и кивает. Это был "приступ", как его Хазин называет. Парню было видение? Но говорить о таком на улице - не самое лучшее решение, поэтому Гром протягивает ладонь и безапелляционно выдает: — Ключи, ты в таком состоянии за руль не сядешь. Петя молча отдаёт брелок, залезает на пассажирское и прикрывает глаза. Игорь садится за руль и теперь, когда тонировка их скрывает, осторожно протягивает свою руку и сжимает чужую ладонь в молчаливой поддержке, парень даже не вздрагивает, лишь приоткрывает один глаз. — Что ты видел? — Не видел - слышал. Что-то похожее на церковную песню или русско-народную, maybe. I don't know. До этого... — Хазин вздыхает, непривычно об этом делиться с кем-то, кроме Даны, — В прошлый раз был запах. Кровь, плесень и куча трав, как если б меня в поле какое-то кинули. Я почти ничего не видел... — Что еще, Петь? — Игорь не хотел давить, но сейчас эта информация может знатно им помочь. Как приписать в дело - потом придумают. — Холод. Мне холодно. Даже сейчас, я будто я на бетоне лежу. А может и не будто... Игорь крепче сжимает его ладонь, слегка растирая и вправду замерзшие пальцы, сидя так еще какое-то время. Гром не знает, что сказать. Он всегда не был мастак выражать свои мысли в речи, но сейчас, когда дело приобрело поистине ебанутый поворот и в жизни, и в работе, слова даются с особым трудом. Потому мужчина просто сжимает чужую ладонь, желая высказать этим жестом то, что творится в его голове. И судя по реакции Хазина - у него получается. Мужчина через минуту отпускает чужую руку и заводит мотор. Аккуратно вырулив на этом бронетранспортере на дорогу, Гром вздохнул и сжал руль сильнее. Нервы и у самого играли похуже расстроенного пианино. У них столько храмов, они в жизни не найдут нужный... Ладно, это позже. Хазин неожиданно тянется и забирает одну ладонь Грома обратно в плен. Они все еще не обсуждали, что между ними и как, да и не было ничего толком, но сейчас не до этого. Поэтому Игорь спокойно позволяет переплести пальцы и делать со своей рукой что угодно. Второй он с управлением справляется. — Игорь? — М? — Не отстраняй от дела. Пожалуйста. — С чего ты решил, что я это сделаю? Твоего капитана еще возможно, но тебя нет. — Спасибо. Петя смотрит перед собой, безумно выводя большим пальцем узоры на тыльной стороне игоревой ладони. Нужно отвлечься. Просто отвлечься. Ему еще сейчас матери Нины звонить, а это, наверное, самое страшное. Услышать в трубку нечеловеческий вой или гробовое молчание - все будет пробивать до костей. С этой женщиной он не в ладах уже давно, но Хазин чувствует себя должным сказать самостоятельно, просто обязанным это сделать. Перед глазами стоит девушка. Смотрит так ласково... Всегда на Петю как на маленького ребенка смотрела. Парень придет после рейда обдолбанный, замученный, а она, даже не зная всей правды, молча постарается помочь, поддержит, отправит спать и аккуратно потреплет по волосам. Слезы снова подступают, но он упорно не дает им выхода. Пиздец. Какой же пиздец. Гром изредка поглядывает на притихшего парня. Хазин в одну точку смотрит уже пару минут и вырывать его из этого состояния черевато непредсказуемыми последствиями. Внезапно телефон Пети завибрировал, вытаскивая его из ступора вместо Игоря. Киря Хазин поднимает трубку и сдавленно спрашивает: — Что такое, я работаю. — Я все знаю, — голос на той стороне тихий, слегка растягивающийся, но все равно тусклый и убитый. Ясно. Кирилл уже обдолбался. И, если бы не Гром, Петя бы сейчас поехал к нему. — Откуда? — Я Даньке позвонил спросить, почему Нина не отвечает. А наша ледяная мадам мне в трубку зарыдала. Гром нахмурился и сжал руль сильнее. Телефон автоматически подключился к машине, поэтому знакомый ему голос звучал из динамиков на весь салон. Петр не обратил на это внимание и продолжил говорить с Гречкиным. — Матери ее не звоните. Я сам. И Кирюх, свою пока одну не оставляй. Мы не знаем пока, по какому принципу выбирают жертву. Но панику разводить нельзя. — Мгм, я тя понял. До связи. Игорь не спрашивает о Гречкине и их знакомстве, его дело вел не Гром, но историю эту помнит. Сейчас это такая мелочь, на которой внимание не заостряется, пусть и промелькнул секундный интерес. Им ехать еще где-то полчаса, а Петя уже кажется замученным донельзя. Его такого не в участок везти, а в плед замотать хочется. — Не будешь спрашивать? По лицу все видно. — А нам сейчас есть до этого дело? Хазин усмехается, качает головой и переводит взгляд на сцепленные руки, Игорь замечает это боковым зрением и слегка сжимает чужую ладонь. Если парню это помогает, Гром готов так хоть весь день просидеть и плевать, что по участку полетят слухи. Дима кидал напряженные взгляды на уборную. Дана ушла туда минут десять назад и все еще не вышла. Дубин места себе не находит, беспокойной кошкой измеряет расстояние от стола до доски, от доски до коридора, от коридора до окна. У него он сейчас и стоит, ожидая девушку. Стрелкова выходит и непроницаемым выражением лица, завязывает крепче волосы и подходит к парню. Тот смотрит вопросительно, пытаясь в глазах найти хоть какую-то эмоцию. — Пошли, нам работать надо, капитан Дубин, — спокойно произнесла девушка и развернулась. В голове оглугающая пустота, что сейчас очень выгодно. Нина для нее была невероятно важной частью и осознавать, что тебе сейчас раскрывать ее убийство, кажется чем-то нереальным. Если их, конечно, не отстранят от дела. Руки все еще подрагивают от напряжения, но уже хоть как-то поддаются контролю. Дубин всю дорогу до участка сжимал ее в объятиях, наплевав на сидящего спереди коллегу. Парень сам на нервах, но факт того, что это близкий человек москвичей выбивает воздух из лёгких. Дмитрий думает предложить Грому отстранить хотя бы Стрелкову, потому что пока все жертвы девушки, а Дана очень эмоционально привязана к жертве. Когда они выходят их коридора у столов уже стоят Хазин и Гром. Петр в привычном жесте оперся бедрами на стол и что-то печатал в телефоне, Игорь запускал компьютер, чтобы распечатать фотографии, которые ему уже отправила Анастасия Павловна. Никто не произносит и слова, все молча пытаются хоть чем-то себя занять. За такими бесполезными телодвижениями они проводят еще около полутора часов: на память выписывают, кем работала и чем занималась Нина в последнее время, были ли враги, и так далее и тому подобное. Грома к себе вызвал Федор Иванович для личной беседы и отчета, Дубин, пытаясь отвлечься, рисовал собачек в скетчбуке, Дана тупила в стену, считая кнопки на пробковой доске, а Хазин ушел на улицу звонить маме Нины. Пришел парень спустя десять минут с пустым взглядом и сжатыми кулаками. На вопрос Даны только покачал головой, не произнося и слова. Но глаза у него были красными. Гром пришел еще спустя минуты три. — Нас пока отправляют по домам. Отчеты отправят завтра, пока нам тут делать нечего. Дим, — Гром обращается к блондину и кивком указывает на отсутствующую в разговоре Дану. Дубин сам хотел проследить за ее состоянием и забрать от Хазина - вдвоем в пустой квартире они оба просто сойдут с ума. Так что парень все понимает без слов и уходит к ней, пока Игорь переводит взгляд на Петю. Тот поднял на его взгляд и вопросительно качнул головой, на что получил короткий ответ. — Поехали. Надо всем прийти в себя.