Верю

Гром почти вытащил за собой Хазина из участка. Тот непонимающе обернулся на двери, пока не до конца осознавая себя в пространстве. Разговор с мамой Нины высосал из него все соки, несмотря даже на его непродолжительность. Женщина вместо любой предполагаемой им реакции просто спросила "Ты сам как, Петь? Я поняла, что что-то не так, когда она не ответила на звонки". Парень едва позорно не разрыдался прямо на пороге здания, прямо на этом месте, где и сейчас стоит. — А... — Дубин ее заберет. Поехали, тебе тоже голову отключить надо. Гром устал. Единственное, что его сейчас волнует, добраться до дома и напиться. И проследить, чтобы Хазин не упоролся с горя. Мужчина правда за Петю переживает, Хазин сейчас выглядит настолько уязвимым, что сердце сжимается. Да и за капитана его волнуется, девчонку размазало по стенке от новостей, но о ней позаботится Димка, не пропадут. Завтра придется работать больше, чем на свой максимум - Гром не простит себе, если смерть близкого для Хазина и Стрелковой человека попадет в висяк. Машина трогается с парковки и выезжает на дорогу, Петр, замечая, что едут они непонятно куда, поворачивается к Игорю. Тот лишь говорит, что едем в квартиру. В какую - не уточнил. Но у парня все же голова на плечах имеется, и сопоставить факты ему не так тяжело. — Пропускаем первое и второе свидание, сразу едем к тебе? — У тебя остались силы на шутки? — Честно, нет... То есть это - единственное, что тебя в этом вопросе заинтересовало, дядь? — А я должен был как дитя малое от слова "свидание" покраснеть и руль дернуть? Хазин, мне не тринадцать, — Гром закатил глаза и улыбнулся уголком губ сквозь опустошение. Петя хихикнул, но промолчал. Сил говорить уже не было, парень в попытках не уйти в себя рассматривал архитектуру города, считал окна и проезжающие мимо машины (выбрал красные). Дорога в общей сложности заняла минут десять, еще столько же - парковка во дворе. Одно из немного, за что Гром ненавидит Питер - быстрое развитие и строительство всего, кроме стоянок. В колодцах очень мало места, а на камазе Хазина, пространство можно поделить на два. Когда цель достигнута, оба выходят из машины и останавливаются под козырьком парадной. Хазин раскуривает свою сигарету и прикуривает от нее же Грому, подтянув мужчину к себе за плечо. Дым медленно улетает к небу причудливыми узорами. Петя засматривается и делает затяжку, втягивая щеки, и выпускает дым носом. Гром невольно любуется такой простой, но цепляющей картинкой - хоть какая-то приятная мелочь должна быть в дне, даже таком дерьмовом. Игорь специально отпросил их у Прокопенко, тот, конечно, потемнел во взгляде, задумчиво потер усы, но быстро согласился. На просьбу не менять команду резко обрубил, что и не собирался он, но переживает за ребят и их состояние. Игорь сказал, что завтра все будут готовы к работе и пожал на прощание руку крестному. "Ты смотри, Игорек, я уже вижу, что вы сработались, но смерть такого близкого человека очень сильно трогает душу, и мы не знаем, не станет ли девочка из команды их целью. Будьте осторожны, с моей стороны я все улажу." — Я, знаешь, все же не верю... — Хазин начал тихо, с едва слышным надрывом, — Мы ведь... Буквально вчера утром списывались. А сейчас - оно вот как обернулось... Все наши переписки со вчера я к делу пришью, ты не переживай, мне скрывать нечего, главное, ты потом помоги тело к ней на родину отправить, нинина мама очень ее там похоронить хочет. Петя частит, сжимая в пальцах сигарету так, что едва не ломает, сдерживается изо всех сил. Спина сгорблена, в глазах исчез тот нахальный блеск, вымораживающий, но цепляющий Грома. Игорь, мягко касаясь рукой его плеча, утягивает его в парадную. Двое поднимаются по лестнице на последний этаж, Гром отпирает дверь и первым пускает Хазина. Парень с легким интересом осматривает квартиру, переключаясь от морального саморазрушения. Споткнувшись о собственный ботинок, он проходит вперед и вертит головой по сторонам. — Просторно. Окно ахуенное, но ты специально его не полировал или ты про него забыл? — Я в целом иногда забываю, что у меня квартира есть. Хазин поворачивается в сторону кухни и переводит взгляд на Грома, выгибая бровь. Тот пожимает плечами и ссылается на истинную эстетику Питерских домов, которые мезозой повидали. Да, ванна, да, на кухне. Петя молча кивает и спокойно уходит мыть руки. Ему ли сейчас выпендриваться? Явно нет. Пусть парень и не привык к заботе, даже он в состоянии ее разглядеть и попытаться принять. Гром подходит со спины и чем-то шуршит-гремит в ящике. На столе с глухим стуком появляется бутылка коньяка и два стакана. Хазин падает на стул и скатывается вниз, приваливаясь к стене. Игорь протягивает стакан, получает в ответ благодарный кивок. На большее сил у парня сейчас нет. Половина содержимого исчезает в горле за один глоток, приятно отзывающийся теплом по телу. Гром закуривает и опирается локтем на стол. Заебаться за эти несколько дней все успели прилично. Игорь все еще перебирает в голове возможные линии, без возможности отключить голову от дела. Надо найти, как связаны жертвы, если они вообще связаны. Посмотреть на карте удаленность мест преступлений от церквей и храмов или каких-то частных приходов. — Игорь, стоп. — А? — У тебя на лице субтитры. Если ты меня оторвал от работы, то и забей на нее сам. Какое-то время сидели тишине, после позвонил Дима, сказал, что Дана в порядке, не нужно его убивать - адресовано было Петру Юричу - и что девушка спит под успокоительными. Дубин вокруг нее как курица-наседка крутится, поддерживая и разделяя скорбь. Петя ему за это благодарен, Данька не такая железная, как может показаться, смерть Нины по ней стрельнет прилично. За разговором ни о чем Хазин допил уже третий или четвертый стакан. Опьянеть он не опьянел, но тело стало более расслабленным, а мысли уже не возвращались к телу на коленях посреди полузаброщенного двора. Особо нового о друг друге ничего не узнавали, так, мелочи, которые могут углубить понимание человека. Пете не о чем особо рассказывать, все либо на срок тянет, либо на промывку мозгов нравоучениями. Парень бездумно разглядывал лицо напротив, подмечая мелкие детали, которых раньше не замечал. Брови и забавными концами-молниями особенно привлекли внимание, раньше Петя в них так не вглядывался. Игорь смотрел в окно, делая очередной глоток, посему можно было беззастенчиво гулять по ему глазами. — После того, как мы поймаем ублюдков, покажешь город? — С радостью, — Игорь, не мешающий до этого себя сканировать, повернулся к собеседнику с лёгкой улыбкой. Петя выглядел слегка сонным, складка между бровей разгладилась, а глаза, пусть и не стали такими яркими, как раньше, все же возымели небольшой блеск жизни. — Только я не хочу вот эти экскурсии для пенсионеров по всяким достопримечательностям! — Я бы тебя и не повёл, это ты сам в состоянии найти. — А куда? — Петя заинтересованно наклонился ближе. Игорь прищурился, пожал плечами, но ничего не ответил. Когда бутылка была опустошена, а в головы окончательно дал градус, Гром поднялся и кивком головы указал на дальнюю комнату, если это можно так назвать - в мансарде нет дверей, а проемы такой ширины, что только кулисы натягивать. — Ты уже с ног валишься, завтра работы по самое не хочу, идем, там белье новое постельное. — А? Ага... А ты? — Хазин не был настолько пьян, чтобы речь родную забыть, но моральная измотанность добивала сверху медным тазом по голове, вроде только вечер, а спать хотелось только так. — Диван разложу, давай дуй, а то прямо за столом и упадешь. Дана, свернувшись калачиком, спала, уткнувшись лицом в бок Димы. Он еле как ее заставил лечь отдохнуть, чтобы немного восстановиться. Дубин впервые видел, чтобы человек плакал бесшумно, но настолько надрывно, что у парня сердце болело. Девушка просто смотрела в одну точку, пока по ее дицу градом текли слезы. В голове пустота, но в душе кошки уже не скребут, а ножами режут. Дима сначала шевелиться боялся, а потом рискнул и аккуратно обнял девушку за плечи, к удивлению, она прижалась к нему, спятавшись от всего в надежных руках. А потом и вовсе уснула, под убаюкивающие покачивания и тихий шепот. Дубин и сам не до конца осознавал реальность происходящего. Нина - фактически, член семьи Хазина и Стрелковой. Настолько близко к ним подбираются редко, по ним сразу видно держащихся ото всех особняком. Дима боялся за Веру, за маму, за саму Дану, сейчас изредка подрагивающую. Сестре он уже написал, та заберет маму после работы и увезет за город, поддерживая связь с братом почти постоянно. В городе сейчас небезопасно, да, если быть честным, вообще неизвестно, где не так, но вдали от эпицентра убийств лучше. Дима вздыхает, откладывает телефон - Гром написал, что Хазин тоже вырубился, - погладил Стрелкову по плечу и сам прикрыл глаза. Все измотаны делом, хотя длится оно меньше недели. Дубин в спячку на сутки уйдет после его окончания. Парень сам не заметил, как начал дремать. Спустившись чуть ниже на кровати, Дима накрылся лежащим рядом пледом и обнял Дану крепче, окончательно погружаясь в темноту. Гром сидел на диване, оглядывая фотографии на столике, сидеть без дела все равно невозможно, а бодрость уходить из организма отказывается. Данных по Нине пока мало, официально найти почти ничего не удалось, а вытряхивать инфу с ребят Гром будет только завтра, и то, по словам Хазина, тот сам все выложит, лишь бы это помогло. В квартире стоит гробовая тишь. Слышны даже гул водопроводных труб и чириканье за окном. Гром оборачивается и кидает взгляд на кровать - Петя завернулся в одеяло, только волосы торчат. Игорь возвращается к бумагам и берет в руки досье прошлой жертвы. Может там будет подсказка... Когда мужчина отрывает глаза от листочков-буковок-картиночек, на часах доходит десять вечера. В блокноте на триста раз перечеркнутый и исправленный план действий, а в голове уже полная каша. Громь заваливается на бок, растирая лицо. Вот теперь он хочет спать. Но шум в спальне заставляет снова напрячься. Выглянув из-за спинки дивана, Игорь видит мечущегося по кровати Хазина. Парень тяжело дышит, сжимает ткань одеяла, едва ее не разрывая. Гром поднимается, осторожно, быстро подходит к спящему. — Петь? Хазин не слышит, болезненно стонет, пока от глаза по виску бежит слеза. Игорь сжимает его плечи, встряхивая парня, но тот не замечает, только дергается испуганно, бессознательно пытаясь отодвинуться от рук. Игорь начинает нервничать и пробует разбудить снова. Хазин не просыпался секунд сорок, начисто игнорируя все вокруг. После очередной попытки Петр распахивает глаза, с криком подпрыгивая на кровати. Гром чудом успевает увернуться и не получить макушкой по носу. Он тормозит парня, строгим тоном застявляя обратить на себя внимание: — Хазин! Петя ошалело моргает, переводит на него взгляд и судорожно выдыхает. Игорь тем временем ослабляет хватку на его руках, мягко поглаживая кожу большими пальцами. — Все прошло... — Я видел ее, — Хазин весь обмякает, смотрит на Грома отчаянно, обреченно. В глазах зияет черная, непроглядная тьма, на дне которой томится такая гремучая сметь из эмоций, что представить страшно, — Нина умоляет уехать, передать дело другим... Пха! Говорит: "не выдержишь, кошмары будут". Даже так снова права оказывается... Я... Это... Мне... — Тих-тих, Петь, вдох-выдох, давай со мной, — Гром полушепотом отвлекал Хазина, осторожно массировал плечи, сам едва сдерживаясь, чтобы облегченно, истерически не засмеяться. Напугал его он до чертиков. Петя прикрывает глаза, сосредотачиваясь на дыхании, постепенно дрожь в тебе уменьшается, вдох становится не похож на жалкие попытки добыть кислород, а сердце уже не отплясывает чечетку. Петя медленно поднимает взгляд на Игоря, сипло говорит: — Она сказала, что мы не там смотрим. Ищите. Ищите... Лес... Вместе... — "Вместе", это про нас, или про них? — Я все же думаю, что второе, раз она так умоляла уехать. Я не знаю, Игорь! Я не понимаю, я не контролирую это дерьмо! — Петя, стоп, — Гром пресекает зарождающуюся истерику и снова убаюкиваще гладит по рукам. Может, Нина и была права, но Хазин слишком упертый, чтобы от этого дела отказаться. Петя растерян, Петя заебался, Петя не планировал встречаться с покойной подругой в собственном сне. И что за приколы у мертвых говорить по одному слову из предложения?! Как понимать, что они хотят донести?! Парень смотрит в глаза Игорю и чуть слышно произносит: — Можно тебя обнять? Гром не отвечает, молча раскрывая объятия и привлекая Хазина к себе. Тот прячет нос в изгибе чужой шеи, опутывая мужчину руками и всем собою. Игорь осторожно сжимает его в руках, чувствуя кожей все еще бешено бьющееся сердце. Петя вздыхает, немного расслабляясь и перенося свой вес на Грома. Игорь, прощупывая границы дозволенного, укладывает руку на затылок Хазина, массирует кожу головы, не встречая сопротивления, взрывается пальцами в жесткие волосы, как уже давно хотел сделать. Петя ерзает, устраиваясь удобнее и бублит ему в плечо: — Спасибо. — Дурь мне тут не городи, Хазин. — Хазин-Хазин, не прекратишь по фамилии звать - придушу. — Я тебя услышал, — Игорь смеется, утыкаясь лицом в чужую макушку. У Пети волосы пахнут каким-то дорогим шампунем и чем-то пряным - парфюм, возможно. Белые ночи медленно подходят к концу, ночь все больше становится привычной глазу. Гром переводит взгляд на часы, прикидывает, сколько им осталось часов на сон и поворачивается к парню. — Петь. — М? — Не отпустишь? — М-м, — в доказательство, оплетает сильнее и довольно фырчит. Это скорее было сделано ради шутки, но Игорю в голову пришла идея. — Тогда двигайся. — Чего? — Хазин удивленно поднимает голову, когда его наглым образом отодвигают к середине кровати. И удивляется сильнее, когда Гром молча ложится рядом и снова раскрывает руки в пригласительном жесте. Ждать долго не пришлось, Петя нырнул к нему в объятия и снова спрятал лицо куда-то в район плеча. Игорь мягко прижал парня к себе и прошептал: — Засыпай. Все решим.