Brace to impact

«— Джоордж, алё, ты здесь?» - когда Расселл моргает, прямо перед глазами возникает руки Норриса, машущего рукой перед глазами, выдёргивая мозг из кошмара наяву. Если бы был выбор - забыть или не помнить, то он бы выбрал не помнить. А это разные вещи. Когда ты забываешь, ты просто отодвигаешь вещь, которую ты прожил когда-то, на край памяти, и рано или поздно она стирается. Но, это значит, то ты это помнил. Что это крутилось в голове, и было чем-то, без разницы - важным или несущественным. А когда ты не помнишь, ты.. Переписываешь свою память? Ты не просто стираешь воспоминание, ты выдираешь из головы кусок, словно ты его не проживал и не запоминал. «— Да, здесь, прости, завтыкал. » - голос всё ещё хрипит, и звучит слишком жалко. Мерзость. «— Короче, тогда ещё раз повторю. Так как мы тут все задрались просто кошмар, и я рассчитываю на премию, или оплату мед счетов по пневмонии, предлагаю дружно забить на отчёты, и сбросить их на стажёров. Ну или на Алекса. А сами пойдем, нууу я бы сгонял похавал, время эээ девять, ну конечно щас все попрутся, но я думаю что мы можем успеть места занять. Макс вот за, ты че как? Хотя бля знаешь, лучше поспи иди, выглядишь отвратно.» - на имени КВС Расселла натурально передёрнуло. В ушах эхом откликались слова терапевта, перекрещиваясь, и сплетаясь в хтоническую мразь с случайно брошенными чужими словами в лифте. Когда-нибудь он разучиться думать и будет абсолютно счастлив. Ландо, как всегда, искрил непонятно откуда черпающейся, бесконечной энергией, которая никогда не заканчивалась. На нём ни капли не отразились почти сутки на морозе, гад блять. «— почему вы все так акцентируете внимание, на том, что я плохо выгляжу, я-» «— Началооось, давай ну да - да, нет - нет. » - Норрис пихнул его в плечо, расплываясь в довольной улыбке. Последнее, чего хотел сейчас Расселл - находиться под пытками этого монстра, а Ландо им собственно и был. Этот гадёныш обладал невероятной способностью лезть туда, куда не просят, и доставать то, что не при каких других обстоятельствах не могло быть сказано. «— Я бы на перекур сначала сходил, но вот-» «— О! Так Макс тож щас ушёл, он вроде к северному крылу пошёл, ну к той аварийке, догони стрельни, че я буду ждать, пока вы там бегать по всему порту будете в поисках сигарет, фууу курильщики. » Блять. Не выслушав ни единого слова сопротивления, Норрис буквально вытолкнул Джорджа из диспетчерской, и крикнул вслед КВС, ещё не успевшему зайти за угол длинного коридора, к черной (аварийной) лестнице: «— МАААКС! ЭТОТ ТОЖЕ КУРИТЬ ХОЧЕТ СТРЕЛЬНИ ЕМУ СИГУ НЕ БУДЬ ЖМОТОМ!» - очевидно всё что оставалось сделать КВС это кивнуть. Безумно довольный собой Ландо подмигнул Расселлу, и показал ему большой палец вверх, когда Джордж еле переставляя ноги поплёлся в сторону КВС. До лестницы они дошли в мёртвой тишине, чему Расселл был искренне рад. Воспоминания резали по живому, а усталость наваливалась с каждым шагом, оборачиваясь привязанным к ноге камнем, тянущим его на дно. Ведьма не призналась под пытками, не сгорела в огне, следовательно надо было её утопить. В новой аварийке пахло затхлой краской, сыростью, и пылью. Свет сюда ещё не провели, и поэтому единственным его источником, как и источником свежего воздуха, были прорубленные в бетоне окна без стёкол и рам - стройка, вплоть до начала штормовой метели, была в самом разгаре, и по границам этих грубых сквозных прямоугольников, были выдолблены углубления под монтажную пену, но окон пока ещё не было, только дырки, сквозь которых внутрь периодически заносило снег, очередным шквалом пурги. Но погода сейчас, не шла ни в какое сравнение тому пиздецу, который разворачивался на улице пару часов назад. Да, мело, да это был промозглый снегодождь, но не ад на земле. Если второй самолёт смогут втащить на ВПП, и отбуксировать, то до лётных условий останется только соскрести всё обледенение, а это как минимум несколько часов. Ни о какой радужной перспективе скорой отправки домой и речи не шло. На удивление, КВС не остановился около окна, и даже не сел на лестнице - он быстро засеменил по ступеням, спускаясь на этаж ниже. Всё что оставалось - следовать за ним. Опять молча. Тишина с одной стороны была успокаивающей, а с другой, предвещала что-то очень плохое, что Джордж пытался игнорировать, но не мог. Он сам на это пошёл. Захотел - отказал бы Норрису, послал бы КВС, сьебался бы прямо сейчас, а мог ещё раньше - до вылета сюда. Сказать начальству, что траванулся, отказаться лететь, да блять вариантов было много, но он сам ничего из этого не предпринял. Потому что не хотел. Чтобы не говорил и не думал, совесть шептала на ухо правду, отрицать которую было невозможно - полететь сюда было его выбором; каждый разговор, каждое действие, абсолютно всё, что произошло - совокупность его выборов, каждый из которых он мог отменить или предубедить. Но он этого не сделал. Потому что он - конченый придурок, мазохист, и-.. Нет. Каким бы не был соблазн полной рационализации, моральных сил на неё не хватало примерно всегда, и уж тем более, сейчас. В какой-то полудрёме, Рассел спустился следом, и едва успел поймать почти закрывшуюся, железную дверь, ограждавшую черную лестницу от балкона, тянущегося почти по всему периметру задней стороны нового здания аэропорта. Судя по внешнему виду это была одна из служебных пристроек, или что-то вроде - какая разница. Когда Джордж вышел на улицу, неуверенно ступая по сплетённому из, на вид, каких-то чересчур хлюпких железных прутьев, КВС уже стоял, опираясь руками на перила ограждений. Его волосы метало ветром в разные стороны, ероша патлы, и сбивая маленький огонёк зажигалки, которую КВС прикрывал рукой, в попытках прикурить зажатую в зубах сигарету. Какой-то импульс внутри почти заставил его сделать шаг - не прикоснуться, но хотя бы заговорить, но Расселл его сражу придушил. То что он слишком много думает, неправильно оценивает реальность, и- сука да он всё делает неправильно, и всё что есть - только в его голове. Никакого первого шага не было, и- КВС, не оборачиваясь, протянул пачку сигарет вместе с зажигалкой. Марка была слишком знакомой. Как и зажигалка. На секунду, Джорджу показалось, что это блеф. Просто бзик, и переутомлённый мозг, но нет. Это была его зажигалка. В горле образовался ком, и он перевёл взгляд, стараясь не смотреть на зажигалку. Бывает. У него вон тоже брелок висит. Это ничего не значит. И это ничего не меняет. Прошла почти половина сигареты, прежде чем КВС нарушил молчание, невольно заставляя снова обратить внимание на него: «— Почему ты до сих пор второй пилот? » - КВС смотрел куда-то сквозь.. пространство? Голос был настолько ровным и отстранённым, что по спине невольно пробежали мурашки. «— ...в каком смысле? » «— Почему ты летаешь как второй пилот? Мне Алекс рассказывал. Ты отказываешься проводить рейсы в качестве первого пилота. Ходишь только как номер два. » «— А зачем? Для меня это не имеет смысла, по зарплате разница минимальная, но ты сам знаешь, что как первый у тебя запары в разы больше. Меня всё устраивает. Почему спрашиваешь?» - Джордж выдохнул дым в морозный воздух, во время очередной затяжки, позволяя себе бросить короткий взгляд на человека рядом. Ком никуда не пропал, скорее наоборот - разросся. В горле распускались цветы, царапая шипами гортань, и раздирая её изнутри. Британец готов был поклясться, что чувствует вкус крови во рту. КВС словно хотел было его перебить, но дал договорить, и выслушал, а потом хрипло, даже до странного тихо ответил: «— ты раньше хотел. собирался. » Слова задели куда-то под рёбра, сука. «— передумал.» Человек напротив развернулся, облокачиваясь спиной о балюстраду, хотя стенку, ограничивавшую балкон было сложно называть таким громким словом. Они встретились взглядами, но никто не сказал ни слова. Промелькнула смутная, странная мысль, что КВС наверное чувствует тоже самое - ощущение, когда смотришь на одного человека, но видишь другого. Не в контексте замены, а-.. Это сложно. Порыв холодного ветра, продравшегося под кости, был чем-то чужеродным - призраком из реальности, которая трещала по швам, сигнальными жезлами крича о том, что скоро ёбнет. Мелкие снежинки, поднятые сквозняком, закружились в воздухе, медленно спускаясь, кружась и гарцуя, но и это, и ветер, и даже обжигавший лёгкие сигаретный дым было где-то далеко. Пристальный взгляд сдирал с него клоками свежее мясо, залезая куда-то под кожу, и это было больно. Пиздец как больно. «— Почему передумал?» «— Четыре года ты меня чморишь и избегаешь, а теперь в душу лезешь? Ахуенно устроился.» - вырвалось быстрее, чем Расселл успел осознать этот внезапный порыв агрессии. Но он ни о чем не жалел и брать слова назад не собирался. КВС заслужил нечто гораздо большее, чем вообще всё, что он мог сделать. На "нечто" Джордж был не способен. «— Ладно.» - только сконцентрировавшийся взгляд снова стал стеклянным. Расселл опять перестал существовать. Осталось пустое место, сквозь которое смотрел КВС. Ему протянули руку, которую он не знал как взять, и поэтому поломал своими словами. Так было правильно. Так было нужно. Это был единственный безопасный вариант, но почему тогда так хуево? Молчание медленно падало, скорее планировало, а не летело, с высоты одной из башен близнецов. Той, которая вторая. В которую ещё не успел влететь самолёт, но откуда слышны крики людей, взрывы и пожар. «— почему ты так.. живёшь?» Стекло с глаз КВС почти исчезло, он почти здесь: «— Что?» «— зачем ты-.. я не знаю.» - он опустил голову вниз, и упёрся глазами в зажигалку, которую всё это время сжимал в руке. Расселл разжал пальцы. На ладони остался отпечаток гравировки, и форма зажигалки. На языке крутились тысячи фраз, слов, мыслей, чего-то запредельно близкого, и очень, очень больного. Джордж хотел разговаривать бесконечно, у него было в запасе четыре года, и примерно сто лет тараканов в голове, но он не мог сказать это вслух КВС. Максу - мог. Но не КВС. «— Я тоже. » - голос Ферстаппена почти надломился хрипом. Стекло полностью пропало. «— да. » Ещё одна затяжка. Раньше они читали мысли друг друга, а теперь Расселл окончательно потерялся в своей голове, че уж говорить о чужой. Джордж притушил сигарету о перила, и положил на них зажигалку. Оставаться было тяжелее, чем уходить.

"Почему ты уходишь

Я не знаю как жить

Я тоже не знаю, но я пытаюсь

Я не знаю как пытаться

Я о многом хотела поговорить. Но знала, что ему будет больно. Поэтому я зарыла это в себе - пусть мне будет больно."

- Дж. С. Фоер - Жутко громко & Запредельно близко.

////

11.12.2021

NYC

Сквозь призму солнцезащитных очков огни вечернего города казались приятно приглушённым. Здесь - в Центральном парке, шума было в разы меньше, чем на Тайм сквер. Плотные кроны деревьев закрывали от суеты, давая небольшую передышку в этом вечно стремящимся куда-то хаосе. Расселл потянулся, и снял очки с переносицы, надевая их на голову, чтобы убрать волосы с глаз. Он протёр глаза, быстро оглядываясь по сторонам, в поисках Макса. Ферстаппен смылся на поиски пластырей, когда они нашли место, где точно не потеряются и смогут встретиться, потому что у Джорджа окончательно сел телефон. Единственное, что радовало - что он его не разбил при падении. Да и на самом деле не так уж и больно упал. Отделался парой царапин, через неделю-две их уже не будет, но нужно же было поныть, и пожаловаться! Он между прочим так и наныл на вечернюю прогулку, потому что если они не работали, а работали они с учебки только вместе, то лежали в полумёртвом состоянии дома, вымотанные до предела, делая перерывы от сна на серики, фильмы, и редкие вылазки куда-то. А в рейсах ни о каких прогулках и речи не шло... Только если хорошо не попросить, и не уломать. Вот он и уломал! Макс в училище все мозги промыл с этим Нью-Йорком, как он мечтает в этом городе побывать, как хочет тут жить, какой тут вайб, и как он резонирует. Расселл не мог полностью поддержать друга в таком отношении к какому-то конкретному месту, но раз нравится, то значит нужно же хоть раз тут побывать! Устроив коварный план, растянувшийся на месяц, который начался с ненавязчивых намёков на то, что они давно никуда не выбирались, а закончился предложением от Ферстаппена прогуляться после прилёта по городу, Джордж своего добился и был доволен как мартовский кот. Ну почти. Состояние Макса немного беспокоило в последнее время, но, учитывая сколько раз Расселл предлагал свою помощь, и уговаривал обсудить то, что происходило с другом (а что в сущности происходило он искренне не понимал.), тот каждый раз отказывался, отмазываясь выгоранием, усталостью, и далее по списку. С одной стороны это напрягало, а с другой, если бы было что-то критичное, Макс бы ему обязательно сказал. Всё равно этот придурок не отвяжется. Джордж конееечно был очень рад за него, что Ферстаппен скоро переведётся на истребители, и всю вот эту трюковую темку, где спецы наворачивают какие-то абсолютно самоубийственные манёвры в небе, и ставят разные рекорды, плюс конвоируют важных шишек, ну и всё далее по списку самого крутого и самого секретного. Его это не интересовало, но по Максу было видно, что он искренне горел этим, поэтому Расселл за него был рад. Но! Возможно чуть больше, чем самому факту попадания Макса в элитную программу, он радовался тому, что Ферстаппен никуда не умотает, и останется жить с ним, в их общей квартире, так что ничего де факто не изменится. В любом случае, сам Джордж вообще не собирался всю жизнь сидеть в кресле второго пилота. Самой сладкой и сокровенной мечтой было кресло КВС в Эмирейтс.. Мммм.. На лице сама собой растянулась улыбка, и он даже закрыл глаза, представляя жизнь своей мечты. Там платили шизнутые бабки, были самые комфортные условия из всех возможных, не работаешь а в меду варишься. Да, это ответственность, но она была и будет всегда, и его это абсолютно не пугало. Он безумно любил небо и любил летать. Если бы была возможность получить себе крылья, Расселл отдал бы за это всё что угодно. А так, раз пока эта концепция оставалась невозможной, он был абсолютно не против, скорее полностью за управление железными птичками. А если с Эмирейтс не сложится, то было бы круто стать чьим-то частником. Типо не работать в наёме, как приложение к арендованному самолёту, а прям постоянно работать с одним и тем же частным, возить важных шишек, или медиек, это ж просто пушка! Не? Ну у каждого свое мнение. Под одним из фонарей в отдалении, показалась фигура Макса, и Джордж сразу вскочил, начиная махать руками, чтобы точно не проебать друга. «— Принцесс, ты мне очень должен. Я не знаю как ты собираешься это отрабатывать, но-» Улыбнувшись во все тридцать два, Расселл театрально приложил руку ко лбу, протягивая другую вперед: «— О, светлый славный рыцарь! Спаси свою Принцессу от ран, полученных в бою со злым драконом!» Ферстаппен рассмеялся, и взял протянутую руку, помогая подняться: «— Помощь здесь оказывать, или Вашей Светлости нужна более приватная обстановка?» «— Не борзей! Давай где-нить сядем, и оперативно порешаем. О, прошу прощения! Отважный Рыцарь, поторопись, ты же не хочешь, чтобы твоя Принцесса умерла на твоих руках?» - Джордж прыснул, и продолжил идти вперёд, но хватило на два шага, прежде, чем он заметил, что Макс остановился. Обернувшись, Расселл вопросительно мигнул: «— Эй, ты чего? Я что-то не так сделал?» Ферстаппен резко побледнел, он панически бегал взглядом по сторонам, и, видимо неосознанно, сжал руку, так её и не отпуская. Слова Джорджа как будто пролетели мимо него, поэтому он повторил, подойдя ближе: «— Макс, что случилось? Не смей сейчас переводить тему, с тобой явно что-то не так, что происходит?» Нидерландец шумно схватил воздух ртом, и будто вернулся в реальность, откуда в последнее время друг зачастил выпадать в астрал, что пиздец как пугало. Несколько раз моргнув, он попытался что-то сказать, но по итогу закусил нижнюю губу, пряча лицо от пристального взгляда голубых глаз, пробормотав себе под нос: «— Да лан, забей, просто так.. Переработал. » И Макс быстрым шагом пошёл вперёд - на просторный газон перед озером, не отпуская руку.

если завтра упадём.

ты же не хочешь, чтобы твоя Принцесса умерла на твоих руках?

////

Добраться до комнаты отдыха вновь было какой-то бесконечной полосой препятствий и испытаний, проходивших на грани жизни и смерти, и опять он был разбит и растерян. Просто пиздец. Дверь поддалась не сразу - оно и понятно, Расселл почти ничего не смог съесть вчера вечером, а сегодня не было времени. Чернуха на всех фронтах без перерывов и перемен. Внутри на удивление горел свет, и приятно пахло кофе, от чего Джордж неосознанно зажмурился, напитываясь этим сладким, спасительным ароматом. Не открывая глаз, он вошёл в комнату, и, ведя рукой по стене, дошёл до шкафа, прислоняясь к нему, и складывая руки на груди: «— Аалеекс, тебе явно хватит. » «— Родной, заткнись пожалуйста, и не лезь под руку, если не хочешь пальцев лишиться. » Натянув неуклюжую улыбку, Расселл склонил голову вперёд, утыкаюсь лбом в чужое плечо: «— ммм будет повод для отпуска..» «— Как там Макс?» «— бля да ты издеваешься» - Джордж повёл головой, отворачиваясь, теперь опираясь на плечо щекой, в добивку, пихая Албона под рёбра. «— Не я начал с больной темы. Бля ну это правда кошмар какой-то, у меня сил просто нет, когда этот ад уже закончиться, я задрался как тварь последняя, пашу как лошадь, сплю примерно по столько же, мне кажется, что у меня уже галлюцинации начали появляться! Прикинь короче, сижу вот координирую вас на ВПП, и ну прям ЧУВСТВУЮ, как меня кто-то по плечу хлопает, я естественно не отвлекаюсь, а меня ещё раз по плечу, а потом по другому. Я короче направляю к вам вот тех типов, и оборачиваюсь - никого нет. Думаю, ладно, показалось, отворачиваюсь обратно, И МЕНЯ СНОВА ТЫКАЮТ В ПЛЕЧО!» - Алекс жаловался искренне, открыто, и это было приятно. Не в контексте того, что он переживал, а просто такой - нормальный живой разговор, был буквально бальзамом на душу и островком спокойствия. «— сочувствую очень сильно. Правда. Как это всё закончится, я заставлю тебя взять отпуск, оплачу билеты, и организую дней 5 где-нить в Тае. Нахуй это всё говно. » - плечи друга расслабились, и он словно уже очутился на бархатном, переливающемся на солнце пляже, с мягким, рыхлым песком, под крики чаек, местных торгашек, и шум волн, накатывающих на берег одна за одной: «— Сууукааа.... живут же люди... Представляешь, вставать утром и видеть это каждый день? А куда они ездят в отпуск? Хотя да, тупой вопрос, зачем им. Отложу достаточно, куплю там домик и- » «— И устроишь у себя зоопарк, вы с Лили заведёте сто кошек, столько же собак, хорька, попугайчика, и что там ещё было? А, да, ты хотел научиться сёрфить, и диджеить где-то в клубе на берегу. Помню. » - Джордж улыбнулся, и отстал от Алекса, падая на мерзкий диван, от которого весь день раскалывалась голова, в аккомпанементе кошмарной боли в спине. Албон, закончив с кофе, и каким-то стрёмным на вид салатом, бесцеремонно сбросил на пол ноги только растянувшегося Расселла , садясь на их место. Тишину нарушали только приглушённые звуки холла за окном. Джордж поджал губы, пытаясь сформулировать вопрос, и Алекс заметил, что тот колеблется: «— Что-то случилось?» Расселл поднял руку, пряча лицо в локоть, и тяжело выдохнул: «— вроде того» «— Я могу чем-то помочь?» Джордж резко отбросил руку, и встретился взглядом с Албоном: «— Как ты это пережил?» Алекс нахмурился в замешательстве: «— Ты о чем? В плане, что конкретно ты имеешь в виду?» «— блять да всё это. 2021. Как ты просто.. Живешь дальше, строишь отношения, работаешь, я просто-.. я не знаю. Я пытался, правда. И пытаюсь до сих пор, но я не знаю что делать. Ощущение, что я застрял там. Я не чувствую реальность, и я не могу воспринимать её адекватно, потому что я помню. Потому что мыслями я всегда там. Всегда. » - Голос срывался, и хрипел. Горло как будто сдавливало петлей, заставляя буквально выдавливать из себя слова, потому что это было слишком личное. Слишком. Алекс кивнул, и замолчал, как будто пытаясь сформулировать ответ, Ему потребовалось всего пара минут, прежде чем он слабо ударил Джорджа по колену, медленно проходясь взглядом по комнате, избегая зрительного контакта: «— Я.. не то чтобы пережил. Просто у нас это разное. Тогда ты был в кабине, ты мог в любой момент изменить ситуацию, ты всё видел.. Ты был там. Я был на земле, и всё что я мог - слышать, как мой хороший друг пытается покончить с собой, а другой пытается его остановить. И я ничего не мог сделать. У нас это абсолютно разное» - Расселла пробило холодом. Албон говорил ровно, почти отстранённо, но когда они всё таки встретились глазами, то Джордж буквально физически почувствовал, как ему вышибло воздух из лёгких. Он никогда не думал о том дне с точки зрения Алекса. Никогда. «— В тот день вы чуть не умерли, а я потерял двух дорогих мне людей. Ты не можешь отрицать, что после того дня, ты не стал другим человеком. Про Макса я вообще молчу. Я не говорю, что вы для меня мертвы, нет, просто я знаю, и я чувствую, что тогда я проебал вас обоих, и я до сих пор вас не вернул. И я не знаю, смогу ли я вообще когда-то это сделать. Я не думаю, что после этого можно как-то оправиться, и я не представляю, что бы было со мной, если бы вы оба сейчас были мертвы. Сейчас, что бы ты себе там не думал, но до этого рейса, я видел, что тебе становиться лучше, что ты постепенно.. Я не знаю, не возвращаешься, а просто приходишь в себя. Я верю, что рано или поздно ТЫ с этим сможешь справиться. Макс - нет. Я очень понимаю почему ты избегаешь его имени, и если бы я мог, то наверное поступал бы также. Мы практически не общаемся, но по нему слишком видно, что он.. слишком другой. Но я его полностью понимаю. Вот ты меня спрашиваешь, как я типо живу дальше, как я пережил, а у меня нет ответа. Правда. Просто в какой-то момент я перестал типо.. пытаться? Я могу подобрать слово. Я перестал постоянно зацикливаться на этом, пытаться что-то изменить, исправить, и я просто смирился с тем, что теперь моя реальность состоит из того, что мой лучший друг находится в затяжной депрессии, с которой справляется с помощью переработок, а другой мой хороший друг теперь уже бывший знакомый, которого я воспринимаю, как нового человека, с которым меня ничего не связывает, хотя в сущности особо и не связывало. Вот и всё наверное. Я не могу сказать, что время лечит, или что-то вроде, но единственное, что я смог сделать - смириться. И мне помогло.» «— прости.» Алекс пожал плечами: «— За что? Я ничего не могу изменить, и у меня нет бесконечного ресурса, чтобы сопротивляться. У меня есть потрясающая девушка, есть лучший друг, есть круг общения помимо авиационщиков, и меня всё устраивает. Я вполне себе счастлив. И ты ни в чём не виноват. » В горле запершило, и Расселл перевернулся на другой бок, отворачиваясь от Алекса, но тот перегнулся через его ноги, и потянул за ремень, заставляя подняться, и показать стоящие в глазах слёзы. Албон раскинул руки в стороны, и Джордж мгновенно ответил на объятия. Сдержать слёзы не получилось, но это не были рыдания взахлёб, это было что-то вне его контроля, что-то, что последние несколько дней сходило с ума, и заставляло каждый день на протяжении четырёх лет возвращаться к тому декабрю. К тому, что но проебал. К тому, с чем смириться не смог, но и вернуть возможности не было. «— я скучаю.» Нет, он не скучает. Это не его слова. Не его мысли. Это что-то другое, что-то чужое, но это ему не принадлежит. «— Знаю, родной.» «— Я просто-блять, я хочу всё вернуть, хочу чтобы он был рядом, чтобы этого всего не было, чтобы не было 2021 блять не было этих четырех лет, я просто хочу чтобы всё было нормально, чтобы он сука был прежним, чтобы я был рядом, чтобы я мог говорить без фильтрации, мог не думать, мог не боятся что-то испортить ещё сильнее, чтобы я сам блять был нормальным, я-я.. блять.. я-» Он не может это говорить Он не может этого чувствовать Он не может плакать над этими словами Он не может скучать за человеком которого сам выдумал и которого никогда не было, которому он был не нужен, который ему не доверял, который чуть не убил их обоих, который его предал, и которого он - «— Это пройдет.»

////

12.12.2021.

Отель при аэропорте, NYC, три часа до.

«— Ты очень красивый.» - Макс пугается звучания своего голоса, который выдает его с потрохами, но он уже всё решил. Обратной дороги нет. И будущего тоже. Джордж оборачивается, и пару раз моргает, после чего расплывается в улыбке, встречаясь взглядами с Ферстаппеным. Едва подсохшие после душа волосы мягкими, и лёгкими волнами обрамляют лицо, голубые глаза буквально искрят под прицелом рассветных лучей солнца, и он быстро облизывает губы, заправляя прядь волос за ухо. На коже всё ещё видны мелкие капли воды, и они тоже блестят, отливая каким-то призрачным серебром. Макс окончательно поплыл. Не в первый раз. Впервые это произошло слишком давно, чтобы даже назвать примерную дату. «— Спасибоо! » - Расселл встал с высокого стула, и только собирался пойти в спальню, чтобы переодеться в форму, и привести себя в порядок (какой порядок, он всегда выглядит как диснеевский принц), но Ферстаппен успел мягко схватить его за предплечье, останавливая. Джордж настороженно наклонил голову, и вернулся на пару шагов назад, останавливаясь прямо перед Максом. Солнце тёплым светом било ему в спину, и обволакивало силуэт, как будто это был кадр из какого-то безумно красивого, и обязательно, к сожалению, трагичного фильма. Макс не отпускал его руку, и смотрел снизу вверх, чувствуя себя абсолютно обречённым, но это было неважно. Всё - неважно. Он это сделает, и ответ, каким бы он не был, ничего не изменит, и не заставит изменить своего решения. Просто.. Просто он эгоист, и хочет, чтобы Джордж знал. Вот и всё. Последнее желание так сказать. Ферстаппен обнял обеими руками чужую ладонь, и поднял, оставляя на внутренней стороне запястья осторожный поцелуй, практически мазнул губами. Сердце стучало, как бешенное, угрожая устроить досрочную казнь. «— Макс, что ты-» - стоило только Расселлу открыть рот, как Макс снова встретился с ним взглядом, заставляя замолчать. Это не угроза, это просьба. Абсолютно нищая, жалкая, и беспомощная - помолчи хотя бы чуть-чуть, дай мне побыть с тобой рядом, дай почувствовать себя живым в последний раз, я тебя умоляю. Пожалуйста, позволь прикоснуться, позволь быть искренним. Не встретив никакого сопротивления, Ферстаппен встал, оказываясь в считанных сантиметрах от чужого лица, и неуверенно улыбнулся: «— Прости, Принцесс» «— Что? За что?» - последнее, что успел сказать Джордж, почти переходя на шёпот, прежде чем Макс подался вперёд, и поцеловал. Быстро. Без пошлости. Просто прикоснулся к чужим губам, и сразу же отдалился, ощущая во рту привкус клубничного бальзама. Он боялся открыть глаза. А Ферстаппен вообще почти ничего и никогда не боялся. Он без страха сдавал экзамены, потому что даже не мог представить, что у него что-то может не получиться. Его не пугала высота, скорость, ответственность. Никак не корёжило то, что ему может не хватить сил на что-либо. Он не боялся смерти. А Принцессу боялся до дрожи, до упавшего в пятки сердца, до того, что не мог заставить себя открыть глаза, и увидеть чужую реакцию. «— Макс, я.. » - голос дрогнул, и Максу всё таки пришлось сделать шаг в бездну. Джордж не выглядел злым, или осуждающим, но и радости тоже не было. Он просто был абсолютно растерян, и даже несколько испуган - широко распахнул ресницы, мялся в панике пытаясь подобрать слова, найти которые не мог, и тут уже всё стало ясно. «— Не парься. Я и не рассчитывал на что-то просто.. Хотел чтобы ты знал. Хорошо?» - Ферстаппен сделал шаг в сторону, но теперь остановили его, крепкой хваткой за рукав рубашки. Джордж резко обернулся, и был почти возмущён: «— Нет, я не имел в виду! Я просто.. Давай так. Я не знаю. Я не знаю взаимно или нет, и мне нужно время это обдумать, хорошо? Если не взаимно, то ты же никуда не денешься? Просто ты так сказал, как будто собираешься типо сьебаться, или бросить меня, а я не хочу чтобы ты пропадал. » - хватка на плече усиливалась с каждым словом, Расселл мотал головой всплёскивал руками, и- Да, походу Макс его реально любит. И от этого только хуже. «— Нет, Принцесс, ты чего? Я никуда не пропаду, я тут, я рядом. » - ложь и пиздёж. Даже не во благо нахуй. В горле рос ком, а желудок сводило, но ему удалось сдержаться, и сказать это так, чтобы выглядело искренне. «— Спасибо. Правда. Я подумаю, и поговорим об этом позже, хорошо? Если это будет не взаимно, то мы же можем остаться друзьями? Я не хочу тебя потерять. » - теперь сил на то чтобы соврать у Макса не хватило. Он кивнул, и Расселл сделал шаг вперёд, обнимая его. Ноги подкашивались, в глазах почему-то собирались слёзы, а внутри всё разрывалось, током прошибло каждый атом, и было пиздец как больно. Ферстаппен уткнулся в чужое плечо, стискивая зубы, обманывая самого себя, что всё будет хорошо. Хорошо-то возможно будет, а вот завтра - нет.

если завтра упадём.

ты же не хочешь, чтобы твоя Принцесса умерла на твоих руках?

я никуда не пропаду.