Завеса памяти

Министерство гудело, как улей. Вторник. Голоса, репортеры, запах краски и клея – всё смешалось в воздухе атриума после начавшегося ремонта. Бюрократы и ветераны наконец договорились, что пора убрать наследие войны, сделав из этого грандиозное шоу. Лифт дребезжал цепями и медленно полз вверх. В тесноте кто-то спорил, кто-то громко тяжело сопел. Обычно это раздражало Малфоя – чужие запахи, чужие тела, болтовня. Если бы не ремонт и репортеры, он наверняка бы пошёл по лестнице. Теперь он стоял у задней стены. Смотрел сквозь затылки людей на маленький скол на двери лифта, прокручивая в голове все рабочие дела на сегодня. Внезапно Драко ощутил, насколько устал. Вчера весь день работал, а ночью так и не смог уснуть. Глаза словно засыпаны песком. В бездействии усталость догоняла и накрыла с головой. Хорошо бы кофе. Горячего, черного. Драко провёл рукой по лицу, надавил пальцами на глаза. Кожа казалась непривычно гладкой. Плюс бессонницы – это время, которое можно потратить на бессмысленные дела, например бритьё. Двери раскрылись. Толпа хлынула наружу, не умолкая. Малфой остался. Дождался, пока створки сомкнутся, и шумно выдохнул, прикрыв глаза. На миг – тишина. Ещё миг – и пальца коснулись кнопки “Открыть”. Двери лифта с грохотом открылись, и он вышел. Шаги гулко отражались от мраморных стен. Чем ближе к залу совещаний, тем громче становились голоса коллег. Малфой упёрся в резной орнамент и толкнул дверь – тяжёлая, она поддалась с глухим скрипом. Несколько взглядов скользнули по нему. Он был вовремя.

***

Кингсли Бруствер, сидел за столом, заваленного свитками и письмами. Опираясь здоровой рукой о край министр поднялся. Ему не было ещё и пятидесяти, но война, как и груз ответственности, оставила на нём свои отметины. – Доброе утро, господа и дамы, – его глубокий голос заставил разговоры мигом стихнуть. – Сегодня у нас на повестке много вопросов. Кингсли надел очки, и пергамент с дальнего края стола послушно скользнул к нему в руки под действием манящих чар. Драко сел на свободный стул рядом с Лаурой Мэдли, которая торопливо записывала буквально каждое слово Кингсли, начиная с «Доброе утро». Её светлые волосы были собраны в строгий пучок, но несколько прядей всё равно выбивались, придавая ей ещё более наивный вид. Последние полгода её отчёты из экспедиций просто зачитывали в конце заседания – сама она появлялась редко. Может поэтому сегодня Лаура явно готовилась к этому совещанию: голубая блуза сидела почти безупречно, контрастируя с яркой помадой. Слишком нарядно для обычного недельного собрания, но ей шло. Когда Малфой опустился в кресло рядом, девушка слегка вздрогнула и на миг замерла, забыв вести записи. Чернила капнули на край пергамента, и она суетливо прижала лист ладонью, чтобы скрыть неловкость. В одной из совместных командировок выяснилось, что Мэдли тоже училась в Хогвартсе – кажется, на три года младше. И была в Ордене. Но странно: Драко совсем её не помнил. Напротив сидел Эдриан Пьюси, расслабленно откинувшись на спинку кресла. Он слегка кивнул в знак приветствия. – Первый пункт – усиление контроля за незаконной торговлей магическими существами, – начал министр. – На прошлой неделе в Хоршеме обнаружили очередной подпольный рынок. Пятьдесят миль от Лондона. У нас под носом. И продавали там не лиловых пушишек. На несколько секунд Кингсли многозначительно умолк, и этого оказалось достаточно, чтобы все ощутили его негодование. – Что думаете, коллеги? Прошу…ваши предложения Начался спор между главами ответственных отделов. Голоса звучали всё громче, перья скрипели по пергаменту. Но Драко видел в этом лишь спор ради спора: набор популистских фраз, а не попытку найти реальное решение проблемы. Он уже привык к этому бюрократическому подходу – такие здесь были правила игры. Обсуждение затянулось: предложения и инициативы сменяли друг друга. Мэдли записала их все, получилось восемь пунктов. Некоторые были отмечены восклицательным знаком. Хотя вопрос формально касался и его отдела, внимание Драко начало блуждать. За окном тускнело белое зимнее солнце. В этом году декабрь в Лондоне был на удивление морозным: уже несколько раз выпадал снег. На подоконнике ещё держались тонкие крошки утреннего инея, а за стеклом кружились редкие лёгкие снежинки. Драко поймал одну взглядом и проследил, как та поднималась то вверх, то вниз, резко меняя траекторию, пока не прижалась к холодному стеклу и не растаяла, оставив крошечное влажное пятно. – Теперь к вопросу, ради которого мы вызвали вас, мисс Мэдли, из экспедиции, – тон министра стал заметнее мягче. – В Австралии, в окрестностях Брисбена, двое магглов снова нашли «окаменелости». Это уже третья кладка опаловоглазого антипода за последние семь месяцев. Министерство магии Австралии любезно просит оказать содействие. Мэдли снова торопливо заскрипела пером. Её глаза блестнули – тема явно захватила её сильнее, чем та экспедиция, из которой её выдернули. – … предлагают совместную операцию: переместить кладку в заповедник Кэрнс – коллеги рассчитывают на наш опыт и знания. И, – Кингсли сделал паузу и оглядел зал, взамен обещают доступ к государственным теплицам с местными растениями, а так же возможность выбрать несколько экземпляров. – Лучше бы они дали доступ к другим своим заведениям, – едва слышно прошипел Драко с раздраженной усмешкой. – Группу возглавит мистер Пьюси в сопровождении мистера Малфоя, – продолжил Кингсли. Эдриан Пьюси слегка выпрямился и улыбнулся. Миссии, где можно выслужиться и приударить за симпатичной девушкой удавались ему особенно хорошо. Драко посмотрел на Кингсли с такой гримасой, будто проглотил блевательный батончик, но кивнул в знак согласия. Тащиться пред Рождеством на край свет совсем не хотелось. После обсуждения ещё нескольких вопросов: распределения бюджета на следующий год, новых правил использования порталов от отдел магического транспорта и сводки о незаконных использованиях изобретений маглов – совещание наконец закончилось. – Мистер Малфой, останьтесь, пожалуйста, – попросил министр, снимая очки и выходя из-за письменного стола. Драко кивнул в знак согласия. Лаура Мэдли торопливо собирала бумаги со стола, явно смущаясь. Кингсли проводил её тёплым, почти отцовским взглядом. – Милая девушка, – заметил он вслух. Драко пропустил реплику мимо ушей. – А я собирался на Рождество навестить свою дорожашаую тётушку, – иронично заметил он, пока Кингсли усаживался на стул. – Надеюсь, в Азкабане подают йоркширский пудинг, – подыграл Кингсли и устало улыбнулся. Уголок рта Драко тоже едва заметно приподнялся. – Думаете, новый министр будет более сговорчив? – Если честно, о нём известно немного. Учился в школе магии в Новой Зеландии, ничем особым себя не проявил. В организациях или движениях замечен не был. Белый лист. Это и настораживает, – растягивая слоги последнего слова закончил Кингсли. – Кстати, официального приглашения к знакомству я до сих пор не получил. – Австралия далеко. Совы нередко теряются в перелётах над океанами, – усмехнулся Драко. – Понаблюдай, что там происходит, прощупай почву, – сказал Кингсли тихо, внимательно глядя на Малфоя. – Только прошу тебя, не дави. Драко едва заметно сморщил переносицу. Его прошлый визит в Австралию был, мягко говоря, не самым дружелюбным. – И есть ещё кое-что. Неофициальное, – Кингсли вытянул из кармана сложенный пополам пергамент и протянул ему. – Были зарегистрированы два фантома. Не сильные, теневые. Здесь вся информация, которую удалось получить. Стиснув челюсть и медленно сглотнув, Малфой взял документ и осторожно развернул его. Быстро пробежал глазами по адресам и показаниям очевидцев. К счастью, ничего нового. – Значит, не погреемся на солнышке, – сухо произнес он.

***

Фантомы возникали не впервые. В архивах больницы Святого Мунго сохранились упоминания ещё со времён Первой магической войны. Тогда их относили к нервным срывам с нетипичными симптомами, когда ведьмы и волшебники, пережившие пытки, внезапно «проваливались» в воспоминания. Случаев было немного и целители ограничивались успокаивающими настойками. Постепенно эпизоды прекратились и о заболевании забыли, упоминая лишь в общих рассказах о войне. Но во время Второй всё стало иначе. Количество пострадавших оказалось несравнимо больше, и фантомы начали вспыхивать один за другим по всей Великобритании: на улицах, в магловских районах, несколько случаев было даже в Хогвартсе. Короткие приступы длились по пять–десять минут: воздух густел, звуки искажались, грудь сдавливало так, что невозможно было вдохнуть. Паника чужой памяти накрывала всех вокруг. Руки дрожали, мысли путались, и самое страшное, что сделать ничего нельзя, ты парализовано наблюдаешь за происходящим. Приходилось ждать, пока кошмар отпустит. Долгое время всё продолжали списывать на нервы. Пока не начали умирать люди, случайно проваливающиеся в фантомы. После указа Кингсли целители Святого Мунго начали снова изучать этот феномен. Фиксировали симптомы, составляли анкеты, искали закономерности. Все, что удалось выяснить: сила фантома зависит от двух вещей. Первая – глубина травмы, тот самый след, что оставила война в голове и сердце. Вторая – уровень магической силы самого человека. Слабый колдун вызывал лишь дрожь воздуха, сильный – мог оживить целые сцены, со вспышками заклятий и смертями. Фантомы начали классифицировать: лёгкие – «тени», фрагменты звуков или образов; средние – «остаточные кошмары» кратковременные иллюзии боя и тяжёлые – «завесы» настоящие сражения, где боевые и разрушающие заклинания прорывались в реальность. Фантомы возвращали к самым страшным воспоминаниям, вновь и вновь заставляя начинать бой, который их хозяин так и не завершил. Те, кто пережил тяжелые фантомы, долго восстанавливались и начинали жить в постоянном страхе. Никто не признавался, но каждый ждал, что кошмар может вернуться в любой момент. Ожидание – сводило с ума. Война жила в душах и после победы. Многие волшебники после падения Темного Лорда переезжали загарицу, пытались начать новую жизнь в новых местах. И через некоторое время фантомы начали фиксировать и в других странах. Однажды фантом появился в Азкабане. Разрушительнее и кровавие всех предыдущих случаев. В хаосе двенадцати Пожирателям смерти удалось сбежать – самый массовый побег в современной истории тюрьмы. После этого стало ясно: фантомы поражают не только тех, кто выиграл эту войну, но и тех, кто теперь скрывается. Международное сообщество не признавало существование глобальной угрозы, считая сложившуюся ситуацию лишь локальной послевоенной проблемой. После жарких обсуждений на нескольких собраниях был вынесен вердикт: «нервные срывы» хорошо изучены и давно поддаются лечению, дополнительных мер не требуется. На самом деле все просто хотели передышки – возможность насладится миром, который наконец настал. Впервые это случилось с ним в конце войны, во время очередной рабочей поездки. Малфой был с визитом в Румынии: вампиры были готовы выйти из войны, оставалось лишь закрепить достигнутые договорённости. Драко был приглашён на ужин к одной из самых влиятельных вампирских семей Европы. Всё складывалось прекрасно: изысканный стол, свечи в хрустальных подсвечниках, хорошее вино с добавление драконьей крови. Хозяева явно старались, разговоры шли о культуре, традициях, будущих союзах. На мгновение Драко расслабился и поверил, что дело близится к благополучному исходу. После очередного глотка вина запах крови стал невыносимо резким. Смрад заполнил лёгкие. Шум голосов исказился, стал глухим и отдалённым, будто доносился сквозь толщу воды. Сердце ударило раз, другой – и сбилось с ритма. Воздух не шёл в грудь, горло будто стянула тугая петля. Пальцы похолодели, ладони вспотели, тело словно обмякло и стало ватным. В висках запульсировало, по спине пробежала дрожь. В одно мгновение мир рассыпался, как зеркало, и он провалился в пустоту. Сначала Драко решил, что его отравили, пока перед глазами не возник тускло освещённый коридор Хогвартса. С каждым вдохом лёгкие начали наполнятся густой пылью. Каменные стены дрожали от ударов от боевых заклятий, отражающихся рикошетом от всего с чем сталкивались, воздух был насыщен тёмной магией. Вокруг раздавались крики – полные страха и отчаяния. Ужас раздирал ему сердце. И он увидел себя – семнадцатилетнего, бегущего по заваленному обломками коридору, спотыкаясь о куски рухнувшего потолка. Вокруг шел бой. – Круцио! Круцио! Маленький ублюдок! – разнёсся мерзкий голос Сивого, выбегающего из-за ближайшего поворота. – Думаешь, удастся удрать? Ну что ж… давай поиграем, так даже интересней. Красный луч пролетел совсем рядом, скользнул мимо плеча, так близко, что затылок ощутила холод. Ему едва удалось пригнуть голову. Драко со всей силой, что еще осталась в теле рванулся к парадной лестнице. На плитах каменных виднелись окровавленные следы, часть перепуганных студентов побежала на вверх, надеясь спрятаться. Перепрыгивая сразу через несколько ступеней он бежал вверх, пока не поскользнулся и не упал во что-то липкое – грузное тело лежало спиной к нему в луже крови, ошметки мозга разлетелись вокруг как салют, судя по маске это был кто-то из Пожирателей. Палочка вылетела из рук и оказалась на несколько ступеней ниже. – Петрификус Тоталус! – где-то сбоку донёсся севший голос Грейнджер. Она жива. В короткой вспышке заклинания Драко успел увидеть её бледное сосредоточенное лицо. Она сражалась с другим Пожирателем пролётом выше. – Ползи сюда, блядский предатель! Круцио! – весело завывал Сивый. Драко увернулся, переворачиваясь на другой бок. Звериный оскал обортня, казалось, стал еще безумнее. Всего мгновение – и он всем телом навалился сверху. Грязные, спутанные патлы хлестнули Драко по лицу, рот и нос наполнились мерзкой вонью пота, мокрой шерсти и гнили из пасти. Драко захрипел, когда лапа сдавила его горло. Лёгкие обожгло, воздух больше не входил. Пальцы, покрытые коркой запёкшейся крови, тянулись к палочке, соскальзывали по камню… он всё же дотянулся. – Авада Кедавра! – почти одними губами прохрипел Драко и зеленый луч блеснул во мраке. Оборотень обмяк, его тело дёрнулось и расслабилось. Тяжёлый вес придавил Драко к ступеням. Лицо утонуло в шерсти, пропитанной чужой кровью, и вместе с этим он ощутил жуткий, металлический запах смерти. Это был его первый бой. И первое убийство. А потом фантом растворился. Он прекрасно помнил: после к нему подбежала Гренджер, помогла подняться, она обнимала его. Но фантом не воплощал это. Там оставались только ужас и боль. Когда Драко пришёл в себя, крики вампиров разрывали голову. Запах пыли и крови ещё держался в носу. Горло стягивал тяжёлый ком, дыхание было рваным, и только пальцы, стиснутые до боли, напоминали, что он больше не в Хогвартсе. В тот вечер фантом едва не разгромил половину замка. Вампиры продолжали сражаться за Тёмного Лорда ещё полтора года, вплоть до самого конца войны.

***

После совещания Драко заглянул к Пьюси. Тот развалился в кожаном кресле, закинув ноги на стол и лениво перелистывал какие-то бумаги. – Эй, Пьюси, завтра в шесть тридцать, самолетик Мэдля я уже тоже отправил – коротко бросил Малфой останавливаясь в дверном проеме. – Так рано? Что тебе, не спится то, Малфой? – протянул тот, жестом предлагая Драко войти. – Пока очереди возле каминов нет, – сухо отозвался Драко. Пьюси состроил гримасу и пародийно повторил его слова, будто речь шла не о командировке, а о встрече в пабе. Каждый раз он удивлялся их ранним выездам так, словно это впервые. Драко попытался изобразить улыбку, но уголки губ так и не дрогнули. – Кстати, чудовищно выглядишь, – уже серьёзно заметил Энрю, откинувшись на спинку кресла. – Снова работал допоздна? – Не твоё дело, – спокойно ответил Драко, отводя взгляд. – Ну-ну. – Пьюси ухмыльнулся. – А то я подумаю, что ты начал брать пример с Поттера: ходить с лицом, будто мир на плечах держишь. Драко поднял на него непроницаемый взгляд. – Разница в том, что Поттер этим гордится. Пьюси хмыкнул и снова уткнулся в бумаги. – В шесть тридцать, так в шесть тридцать. Эндрю Пьюси был первым из студентов, кого Драко сумел перетащить на «светлую» сторону. Они никогда не были друзьями, но между ними существовало молчаливое понимание. Пьюси умел вовремя смолчать и вовремя остановиться, не доводя до крайности, именно это и помогло ему найти место в новом мире. Он оказался одним из немногих бывших «тёмных союзников», кто не уехал за границу, а остался в Великобритании. Работал в Министерстве, уверенно поднимался по служебной лестнице и со временем занял довольно высокую должность. Многие его называли приспособленцем, но Драко видел в этом не слабость, а силу – редкую способность выживать там, где другие сломались. Чёртов придурок… – с легкой улыбкой выругался про себя Драко, пока шёл в Руководящий центр сети летучего пороха. После войны все официальные заграничные визиты совершались только через камины – с обязательным уведомлением, кто, куда и когда прибудет. Безопасность превратили в культ. Многим новые правила не нравились, и в министерских кулуарах их называли «театром безопасности». – Нужен свободный камин на завтра, – сказал он дежурному. – И проверьте, есть ли подключение в отеле, где мы остановимся. – Кто будет с вами, мистер Малфой? – Эндрю, мать его, Пьюси, Отдел международного магического сотрудничества, и Лаура Мэдли, Бюро исследования и изолирования драконов. Молодой маг в толстых очках кивнул и что-то отметил в журнале. Драко не стал ждать подтверждения: к утру всё должно быть готово. Суета в коридорах Министерства наконец утихла. Остались только несколько репортёров, снимавших, как идёт реставрация хранилищ. Наконец он дошёл до своего кабинета на пятом уровне. В отличие от Пьюси, у него не было секретарши: никто не встречал его с кипой бумаг и чашкой чая. Кабинет был просторным, по-своему упорядоченным. Высокие стеллажи с аккуратно подшитыми досье, несколько портретов предшественников – они висели тут ещё задолго до того, как кабинет достался Малфою, и не проявляли особого желания болтать, а потому не мешали. Единственная личная вещь – небольшой пейзаж заснеженной долины Гленко. Тяжёлый письменный стол, пара стульев для посетителей. Малфой проработал в этом кабинете три года, но был готов в любую минуту покинуть это место. Он кинул мантию на спинку кресло, поставил турку на треногу и заварил себе кофе. Горький вкус немного взбодрил. Драко подошел к стеллажу и достал из папку с записями по Австралии. Папка была довольно тонкой, по сравнению с остальными – в основном ботанические и зоологические экспедиции, культурный обмен и прочая ерунда. Эта страна была слишком далека от того ужаса, что раздирал четыре года назад Европу. Некоторым сбежавшим из Азкабана Пожирателям смерти удалось покинуть Великобританию. Часть бежала именно туда. Драко уже несколько раз пытался вести переговоры с австралийским Министерством о выдаче преступников, но каждый раз слышал одно и то же: «Они содержатся в наших тюрьмах в более гуманных условиях. Нет оснований для передачи. Эти люди были задержаны на территории Австралии». Даже точное количество и личности заключённых установить не удалось. Малфой пробежал глазами по списку фамилий. Некоторые строки были вычеркнуты – ликвидированы или обнаружены в других странах. Но оставались и те, о которых так и не было точной информации. И среди них – одна фамилия, которую хотелось вычеркнуть сильнее остальных. Выжечь с пометкой «Ликвидирован». Корбан Яксли. Драко задержал взгляд. Пальцы сжали край папки так сильно, что кончики побелели. В памяти всплыло лицо, голос, сцены, от которых его до сих пор выворачивало.