Волк и козленок

      Это началось около месяца назад.       Принудительный отпуск заставляет Джулса вернуться к работе с удвоенной силой, а потому он не счел важным то, что любимая профессия начинает преследовать во снах. Он думает, что с этим не будет проблем. Иногда интересно закрыть глаза и представить пустующие коридоры больницы, когда все пациенты выздоравливают и покидают стерильные белые стены.       Такое действительно может случиться только во сне.       Чаще всего Джулс видит интересные медицинские случаи, которые напоминают об интернатуре. Все же несколько лет вдали от дома принесли свою пользу, и он стал свидетелем многих диагнозов, которые вряд ли когда-нибудь увидит вновь. И пускай злость все еще кипит в сердце, в душе он благодарен за столь бесценный опыт.       Вот только сны начинают стремительно меняться.       Изначально в них и вовсе нет ничего общего. Новый случай, новый напарник. Каждый член их маленькой команды появляется на миг, после чего исчезает на несколько дней, чтобы после вновь занять второстепенную роль в новых грезах.       Однако вскоре появляется человек, что начинает фигурировать в каждом сновидении. И абсолютно каждый раз Джулс хочет отключить мозг, чтобы встретить блаженную темноту, а не это лицо.       Доктор Хендрикс.       Изначально он лишь фоновый персонаж. Дает задание, после чего исчезает, оставляя за собой шлейф крепкого парфюма. Даже во сне Джулс ощущает этот аромат.       Ничего примечательного. Просто очередной герой в его ночном спектакле.       Вот только с каждым новым сном Хендрикс будто бы получает все новые и новые строки в сценарии. Сцены становятся сложнее, а его роль – все более важной.       Три недели назад Джулс перевязывал руку крайне грубому пациенту. Странно, что это делает он, а не медсестра. Иногда его разум не может выдумать ничего более сложного.       – Сука, – шипит мужчина. Казалось, что свежая рана на брови вновь откроется из-за его излишней хмурости. – Больно.       Бинт уже укрывает большую часть пореза. Нужно сделать лишь несколько оборотов и завязать.       – Потерпите еще немного.       Последний оборот. Джулс уже тянется за ножницами, чтобы обрезать излишек, как пациент дергается. Бинт натягивается, и из-за этого буйный мужчина надрывно воет.       – Я же сказал, что мне больно! Здоровая рука взметнулась вверх. Джулс уже готовится к удару и инстинктивно закрывает лицо руками.       Но удара не следует. Открыв глаза, он видит мужчину в белоснежном халате, что своей рукой удерживает пациента за запястье. Последний замирает. Исходящая от Хендрикса угроза заставляет его забыть о ужасной боли в раненом предплечье.       – Вам несказанно повезло, что скорая приехала за вами раньше полиции, – холодно говорит заведующий. – Но они уже здесь. И если посмеете еще раз поднять руку на моего врача, то встретитесь с ними не в коридоре, а прямо здесь.       Моего врача.       Простые два слова вызывают в теле дрожь.       Хендрикс не говорит ничего особенного, лишь подчеркивает то, что Джулс находится в его подчинении. И все же последнему кажется, что в словах заложили тайный подтекст, о котором знает только заведующий.       Именно с той ночи все и началось.       Доктор Хендрикс становится полноценным вторым главным героем. Он показывает правильно выполненную трахеотомию, учит отличать мельчайшие изменения в сердечных шумах, вводить иглу в плевральную полость и проводить опрос пациента так, чтобы получить из анамнеза максимум пользы.       Он показывает все то, чему должен был учить в интернатуре.       И в этих снах Джулс чувствует себя юнцом, что готов ловить каждое слово заведующего. Будто у него не было никаких знаний, а Хендрикс – единственный, кто делится многолетним опытом.       В самом начале они держат необходимую дистанцию. Заведующий, явно уважающий как свое, так и чужое личное пространство, подходит лишь во время точных манипуляций, когда руки Джулса не справляются.       Но с каждой новой ночью он будто бы отодвигает невидимые границы. Его большие руки ложатся на плечи, вынуждая выровнять спину. Хватают за запястье, когда рука Джулса может сделать слишком неаккуратный разрез. И поправляют выбившуюся прядь во время чтения кардиограммы.       И, что самое ужасное, Джулс совершенно не порицает такие прикосновения. Томпсон во сне будто привык к такому отношению, и потому ведет себя совершенно обыденно.       От стыда рычит лишь реальный Джулс, когда просыпается за час до будильника из-за того, что прикосновения заведующего вызвали самую низменную реакцию.       Джулс из реальности резко встает и, выпив стакан холодной воды, направляется в душ. Искренне надеется, что холодная вода смоет не только ненужное возбуждение, но и грязные мысли по поводу Хендрикса.       Вот только мысли становятся все более ужасными.       В одну из ночей Джулс разбирается с документацией. Пускай огромная часть уже перенесена в базу данных, крупная кипа бумаг все еще ждала своего часа. У него нет дел, поэтому Джулс вновь примеряет на себя роль доброго самаритянина, что готов помочь с чужой работой.       Внезапно за его спиной раздаются крики. Шум от колес каталки появляется так же неожиданно.       – Немедленно в операционную! – доносится сзади.       Прямо за ним целая бригада везет пациента. Джулс не успевает разглядеть раненого мужчину, потому как медицинские работники несутся прямо на него.       Не успеет отойти.       Внезапно его хватают за локоть и оттягивают. Документы в руках рассыпаются, как в дешевой мелодраме. Они падают на пол, и колеса каталки оставляют на них грязные змееобразные следы.       Джулс прикрывает от неожиданности глаза и чувствует, как его обнимают сильные руки. Прижимают к крепкому, горячему телу.       – Будь внимательнее, Джулс, – чужое дыхание щекочет кожу шеи.       Ему не нужно открывать глаза, чтобы понять, кто это.       Настоящий Джулс наверняка попытался бы отойти. Если подумать, то будь это реальностью, то подобной ситуации и вовсе не произошло. Настоящий Хендрикс, скорее всего, позволил бы каталке сбить невнимательного врача.       Но этот Хендрикс проявляет заботу. А этот Джулс льнет к теплу, подобно мотыльку, что тянется крыльями к горячему пламени.       Сразу после этого настоящий Джулс открывает глаза. И в следующую смену он всячески избегает Хендрикса.       – Навязчивые сновидения? – интересуется Кенеди во время очередной посиделки в кафе. Душевные переживания друга вызывают смех, и она задорно помешивает трубочкой свой напиток, глядя на то, как Джулс изводит себя тяжелыми мыслями. – Да еще и такие...       – Я просил поддержки и совета, а не издевательств, – мужчина выдыхает и опускает голову. Холодная поверхность стола немного успокаивает.       – Ты хочешь врачебного совета? Или дружеского?       – Последнее, пожалуйста. Если я еще и здесь буду думать о работе, то совсем свихнусь.       Кафе Нахома – настоящая отдушина, куда Джулс старается не тянуть рабочие проблемы. Но больше обсудить их негде. Тащить проблемы домой хочется еще меньше. Там мысли о заведующем сжирают с еще большим аппетитом.       – Как давно ты спал с кем-то? – напрямую спрашивает Кенеди.       Джулс рад, что в данный момент не пьет кофе. Ибо его белая рубашка могла стать пристанищем огромного пятна.       – К чему подобный вопрос? – он приподнимает голову и ошарашенно смотрит на подругу.       – Предполагаю, что в тебе просто скопилось напряжение. Ты вернулся домой, и долгое время приспосабливался к новой работе. Там стресс, из-за которого не было возможности выпустить пар. Теперь же у тебя все стабильно и, видимо, организм потребовал своего.       – Странно слышать подобные размышления от асексуалки, – невесело отвечает мужчина.       – Секс не интересует меня, Джулс. Но я не отрицаю, что другие видят в нем куда большую ценность.       Он задумывается. Быть может долгое отсутствие отношений действительно влияет на сны? Вот только почему именно Хендрикс? Это может быть кто угодно! Даже тот очаровательный пациент, который задавал довольно откровенные вопросы во время сбора анамнеза. Высокий мужчина с русыми волосами и, что удивительно, голубыми глазами. Он настойчиво просил номер, и его интерес мог бы помочь разбавить сны действующими лицами.       Вот только вместо высокого мужчины, имя которого Джулс забывает сразу, стоило только выйти из больницы, появляется старый герой сновидений. Русый, и с ярко голубыми глазами.       – Вот только почему именно он...       Кэнеди делает последний глоток.       – Ты просил дружеского совета, Джулс, но я не могу не взглянуть на твой случай со стороны психологии. Извини, но у твоей матери были проблемные отношения. И ты все это видел. А доктор Хендрикс...       – Думаешь, что я подсознательно тянусь к нему, поскольку наши взаимоотношения напоминают моих отца и мать?       – Они были нездоровы, Джулс. Но в детстве ты этого не понимал. А потому даже сейчас подсознательно считаешь такую модель поведения между партнерами приемлемой.       – Но это неприемлемо! И мы никакие не партнеры, – он немного повышает тон, чем заслуживает недовольный взгляд сидевшей за соседним столиком пары.       – Да, ты знаешь это. Но твое подсознание думает иначе.       Он никогда не думал о их профессиональных отношениях в подобном ключе. Разговор с Кенеди, который должен помочь разобраться с проблемой, делает только хуже.       Потому что этой же ночью Хендрикс ведет себя совершенно иначе.       Джулс в застрявшем лифте. Нахождение в помещении подобного рода уже вызывает тревогу, поскольку каждый сон до этого был хоть как-то связан с пациентами или другими людьми. Сейчас с больницей связывает лишь узкое помещение и тяжелое дыхание человека сзади.       Ему не нужно оборачиваться для того, чтобы знать, кто это. Стоило только чужим рукам опуститься на талию, как Джулс сразу все понимает. Слишком часто они ему снятся.       – Какой неудачный день, – шепот заведующего щекочет кожу, а руки собственнически сжимают талию молодого врача. – Думаешь, лифт скоро починят?       Правая рука мужчины скользит под рубашку. Пальцы сжимаются на груди, и Джулс инстинктивно пытается отпрянуть от прикосновения, но вместо этого только выгибается в спине, чем вызывает у Хендрикса смешок.       – Не знал, что ты такой отзывчивый.       Он и сам не знал.       Это чертов сон, но прикосновения старшего мужчины настолько реальны, что Джулс может ощутить шероховатости на кончиках пальцев, что бывают у тех, кто проводит очень много времени за клавиатурой или письмом. Чужое дыхание напоминает прикосновения горячего языка, и когда то сменяет реальный, Джулс не сразу осознает.       С губ срывается предательский стон, а отяжелевшие веки, наконец, закрываются.       Джулс практически вскрикивает, когда просыпается. В этот раз холодный душ и ненависть к самому себе не спасают.       Он пытается вести себя нормально на работе. Разговоры с коллегами отвлекают от тяжелых мыслей, но стоит только реальному Хендриксу появиться в поле зрения, как план спокойно отработать смену сгорает, словно стопка старой бумаги.       Джулс пытается казаться нормальным, но если друзья объясняют его нервозность тяжелой сменой, то у доктора Хендрикса определенно другие опасения. Все же он слишком умен. Идиота не поставят на должность заведующего отделением в этой больнице.       Он будто бы догадывается. Иногда на его губах появляется едва заметная ухмылка, которую Джулс во сне наверняка бы сорвал жарким поцелуем. В реальности же врач может только краснеть и бежать к пациенту.       – Ничего, так бывает, – усмехается Кенеди на другой стороне линии. – Не думал найти кого-нибудь? Уверена, новое любовное приключение заставит тебя позабыть о начальнике.       – Будто у меня есть на это время, – выдыхает Джулс и обессиленно падает на кровать.       – Никто не просил тебя брать те смены. Мог бы отдохнуть, сходить в кафе или кино. Люди есть и за пределами больницы, Джулс. Подойди к красивому парню, обменяйся с ним номерами.       – Ты хоть представляешь, как это выглядит со стороны? – теперь уже усмехается он.       – Крипово, согласна. Но вдруг тебе повезет, и какой-нибудь парнишка клюнет на твое миловидное личико.       - Считаешь меня милым? – протягивает Джулс.       Кенеди недовольно фыркает.       – Больше с этого языка ты не услышишь ни одного комплимента, Джулс.       Они говорят еще очень долгое время. И лишь когда мобильный издает жалобный писк, свидетельствующий о низком заряде батареи, Джулс прощается с подругой. Он не ставит телефон заряжаться. Впереди выходной, и утро следующего дня он хочет провести без надоедливого смартфона.       А потому Джулс просто бросает тот на пустующую половину кровати, принимает быстрый душ и ложится спать.       Он слишком вымотан этой неделей. И, быть может, мозг сжалится и не устроит ему очередное ночное рандеву. ***       Тело кажется неподъемным. Легкое одеяло напоминает лист асфальта, из-под веса которого так не хочется выбираться. Матрас куда мягче, чем раньше, а подушка приятно пахла лавандой.       Солнце едва встало. Высокие здания его полностью закрывают, из-за чего в комнате царит приятный полумрак.       Джулс обожает подобные рассветы. Они говорят, что впереди целый день, который он может провести так, как заблагорассудится.       За спиной что-то происходит. Какое-то едва заметное движение, которое Джулс распознает лишь из-за шуршания ткани. А затем обнаженной кожи касаются чужие руки. Притягиваю к теплому телу, после чего Джулс оказывается в крепких объятиях.       Это абсолютно новый сценарий.       Они не заходили так далеко. Еще никогда Джулсу не снилась собственная квартира. В голове, кажется, уже строится план на это сновидение, и тело абсолютно спокойно поддается чужим ласкам.       – Еще слишком рано, – сонно мычит Тобиас. Голос мужчины совсем измученный.       – Тогда спи.       Руки прижимают крепче. Джулс чувствует обнаженное тело позади. Ощущает покрытую короткими волосками грудь мужчины, что размеренно двигается в такт дыхания. Чувствует теплый воздух, касающийся обнаженной шеи.       Еще никогда сны не доходили до такого, но впервые Джулс не ощущает всепоглощающего смущения. Будто прямо сейчас между ними не было и намека на что-то пошлое или вульгарное. И это абсолютно новое чувство, которое хотелось смаковать часами.       Хендрикс ничего не делает, отчего Джулс думает, что тот уснул. Но в какой-то момент с губ заведующего срывается слишком тяжелый выдох.       – О чем думаешь?       Тот молчит. Быть может просто не хочет говорить о своих мыслях. Джулс не напирает, а потому лишь поднимает руку и пытается коснуться мужчины. Не самая удобная позиция для подобного и Хендрикс, осознав это, прячет голову в изгибе шеи своего партнера. Пальцы протянутой руки тонут в слегка влажных волосах.       – Не говори, если не хочешь.       – Я думал о нас, – внезапно признается он.       Рука Джулса замирает. Он пытается повернуться на спину, чтобы увидеть лицо Хендрикса, но тот прижимается только сильнее. Не позволяет увидеть свое лицо.       – В последнее время эти мысли меня сильно беспокоят.       – Почему?       Мужчина за спиной невесело усмехается.       – Джулс, поверь, я не самый идеальный мужчина на свете.       – Согласен. Твой характер просто ужасен. Не понимаю, по какой причине я все еще терплю тебя.       Джулс пытается пошутить. Знает, что Хендрикс всегда воспринимает подобные замечания с улыбкой. Вот только в этот раз тот угрюмо молчит. И парень начинает думать, что в этот раз перегнул палку.       – Тобиас, – тихо произносит Джулс, зная, как на начальника действует то, что его зовут по имени. – Извини, если сказал что-то лишнее. Обычно ты...       – Отшучиваюсь, знаю.       Какое-то время он вновь молчит.       – До этого дня я не задумывался о том, как мы выглядим со стороны. Теперь же я это увидел.       – Только не говори банальностей, прошу. Что ты весь такой плохой, а я – несчастная овца, попавшая в пасть злобного волка.       Эта шутка работает. Хендрикс немного расслабляется, а его улыбку Джулс чувствует кожей.       – Нет, ты определенно не овца. Скорее, козел. Упрямый, как они. Но в моменты конфуза замирают и так забавно падают.       Не стоило сестре Чинь показывать заведующему то видео с козами и спрашивать, по какой причине те теряют сознание в моменты сильного испуга.       – Приму это за комплимент.       – Это он и есть. Козы очаровательны. Внезапно появившийся лед трогается.       – Так что тебя беспокоит? – осторожно интересуется Джулс.       В этот раз ему удается повернуться. Теперь он может видеть макушку своего собеседника.       - Было весело, когда между нами зародилась интрижка. Я особо не думал о том, что между нами происходит. И как мы выглядим со стороны. Но чем дольше мы вместе, тем больше растет мой аппетит.       – Разве это плохо? – настала очередь Джулса ухмыляться.       – Я не о сексе, – мгновенно прерывает рассуждения Хендрикс. – Я о другом.       Джулс понимает.       – Это было нормально, когда между нами был просто секс. Мы помогали друг другу выплеснуть напряжение, не более. Но чем сильнее мы привязываемся друг к другу, тем сильнее я хочу самых обыденных вещей. По типу совместного ужина, походов в парк или музей, поездок в отпуск или банальный магазин.       – Никогда бы не подумал, что ты такой.       – И я не думал. До этого времени.       – И тебя устроит это? Совместная жизнь? Потому что я всегда думал, что ты относишься к тем людям, что полностью отдают себя работе. И что у тебя никогда не будет мыслей о совместной жизни.       – Я пересмотрел многие вещи после встречи с тобой, – внезапно признается Тобиас.       С его губ это звучит подобно тем самым банальным трем словам, что говорят друг другу влюбленные.       – Но я понимаю, что из нас не получится нормальной пары.       Джулс напрягается. Разговор, ранее вызывавший невероятную нежность, начинает нагонять неприятную атмосферу.       – Что ты имеешь в виду?       Вновь этот мерзкий грустный смешок. Так хочется заткнуть рот Хендрикса поцелуем. Чтобы никакие грязные слова больше никогда не покидали этот рот.       – С одной стороны я – заведующий отделением. Солидная должность, имеющая как свои преимущества, так и недостатки. Я долгие годы шел к ней, из-за чего уже не так молод.       – В постели у меня создается впечатление, что это я старше.       – Боже, я пытаюсь быть серьезным, - в этот раз смех искренний. – А с другой стороны ты – молодой и подающий огромные надежды врач. Ты сплотил отделение, спас стольких людей. Тебя ждет великое будущее. А теперь представь, что все узнают о нас.       – И что это поменяет? – все же Джулс делает рывок и переворачивается на бок.       Тобиас пытается скрыть лицо под чужой челюстью, но Джулс не позволяет. Хватает того руками за щеки и вынуждает поднять голову. Хочет посмотреть прямо в глаза.       Эти невозможные голубые глаза, что даже в полумраке комнаты похожи на чистейший лед.       – Мне плевать, что будут говорить обо мне. Но я не хочу, чтобы шептались о тебе.       Злые языки всегда рады новостям. Служебный роман между заведующим и подчиненным наверняка станет идеальной темой для обсуждений.       – Я понял, что тебя мучает, - говорит Джулс. Он ласково проводит большим пальцем по скуле Тобиаса, отчего последний прикрывает глаза и слегка наклоняется за незатейливой лаской. – Думаешь, что отношения сделают меня в глазах общественности любимчиком?       – Да. Ты очень многого добился, Джулс. И я не хочу, чтобы кто-то думал о том, что это из-за того, что мы спим.       – Когда тебя волновало чужое мнение?       – Мне повторить? - наконец он видит эту ласковую улыбку. Такую редкую, а от того столь прекрасную. – Ты меняешь меня. Не знаю, в какую из сторон, конечно, но меняешь. И мне это нравится.       В этот момент Джулс ощущает себя как никогда счастливым.       – Если нравится, то сделай то же, что и всегда – наплюй на других и, наконец, поцелуй меня.       Это точно сон, потому что Хэндрикс в реальной жизни так легко не исполняет чужие просьбы. Перед этим он говорит пару колких фраз, из-за которых появляется жгучее желание сделать все самому.       Но этот мужчина делает то, о чем просят. Он наклоняется, и между ними остаются жалкие миллиметры. Хендрикс отчего-то медлит, и Джулс берет все в свои руки – приподнимается и целует. С такой страстью, что у опешившего начальника из головы окончательно вылетают все ненужные мысли.       Они целуются с привычной каждому жадностью. Им мало, и эти секунды единения губ – единственное, что на время способно успокоить голодные души.       Джулс на мгновение отстраняется. Пытается отдышаться, но Хендрикс вновь целует. Язык Тобиаса настойчиво исследует его рот, и Джулс не может не застонать.       Мало. Им всегда так чертовски мало.       Одно лишь присутствие в отделении делает каждого из них голодным зверем, что только и ожидает разрешающей команды. Они зареклись делать что-то подобное на работе, но с каждым новым поцелуем Джулс понимает, что если он попросит о чем-то подобном в больнице, то Хендрикс не посмеет отказать. Зажмет где-нибудь в кабинете и усеет его губы и шею страстными следами, что станут причиной сплетен медсестер.       Быть может в следующий раз он об этом попросит. Но не сейчас. Сейчас он хочет насладиться этим мгновением.       Хендрикс поднимается. Наваливается на Джулса, и последний окончательно осознает, что они оба полностью обнажены. Возбуждение начальника касается его бедра, и молодой врач довольно хмыкает, когда Хендрикс дает небольшую передышку между поцелуями.       Тобиас дарит просто невероятные ощущения. Своими руками он очерчивает плавные изгибы фигуры Джулса, вызывая у последнего мурашки. Эти руки, что ежедневно спасают десятки людей, сейчас пытаются подарить ласку лишь одному единственному человеку. Немного неумело, будто бы они, как и их владелец, совершенно не умеют открыто проявлять ласку. Но Джулс испытывает невероятный восторг лишь от мысли, что это делает Хендрикс – вечно хмурый заведующий. И ему этого вполне достаточно.       Джулс пытается ответить взаимностью, но стоит только его рукам коснуться широких плеч, как те хватают за запястья и прижимают к изголовью кровати.       – Полежи. Хочу, чтобы этой ночью ты ни о чем не беспокоился.       Джулс хочет возразить, но возмущение так и не покидает его рот, потому что Хендрикс вновь берет в плен его губы. Былой пыл исчезает. На их место приходит нежность, которую начальник никогда не проявляет рядом с другими людьми.       Хендрикс практически полностью ложится на него. От этого дыхание Джулса сбивается. Тяжелый. Но от этого осознания возбуждение нарастает с новой силой. Его член приятно трется о кожу на животе Хендрикса, отчего Джулс протяжно стонет.       – Нравится? – нагло ухмыляется начальник, начиная слегка покачиваться.       Ему не нужно отвечать. Все видно по его блестящим глазам и покрасневшей коже.       Хендрикс вновь обнимает его за талию. Покачивания становятся интенсивнее, и теперь Джулс ощущает член своего партнера, что так часто касается его собственного. Предэякулят делает движения плавными, отчего ощущения становятся еще более приятными. Джулс выдыхает, когда особенно резкий толчок доводит практически до грани.       – Терпи, – Хендрикс будто читает его мысли. – Слишком рано.       Даже в постели он раздает указания. Прирожденный руководитель. Джулс совершенно не против того, что Тобиас использует свой командный тон в постели.       Покачивания становятся интенсивнее, и Джулс даже не пытается контролировать свой голос. Знает, как его стоны заводят Хендрикса. И последний, слушая эту музыку, приходит в неистовство. Если раньше руки обнимали Джулса, словно хрупкую драгоценность, то теперь пальцы впивались с такой силой, что на коже определенно останутся следы.       Движения становятся еще более интенсивными, и среди тяжелого дыхания Хендрикса Джулс может различить едва заметные стоны.       Маленькая победа. Обычно Хендрикс даже в постели пытается вести себя собранно.       Джулса это забавит.       – Что такое?       И все же Джулс не может просто лежать и принимать ласки. Его рука поднимается и касается щеки мужчины. Тот замирает, и Томпсон не может не улыбнуться.       – Ты такой красивый, Тобиас.       Удивление и замешательство, промелькнувшие на лице начальника, бесценны. Не только произнесенное имя вызвало эту реакцию, но и признание того, каким Тобиаса видит Джулс. Хендрикса называют как угодно: собранный, умный, ответственный, надежный. Но никто и никогда не называл его красивым.       И от этого слова Джулса вызывают в нем эмоции, с которыми он не может справится.       – Это говорит мне само совершенство? – через шутку пытается уйти от разговора Тобиас.       – Если я совершенство, то нам определенно стоит объявить о своих отношениях, – Джулс приподнимается и игриво целует Хендрикса в уголок губ, после чего вновь падает на подушку. – Только представь себе эти сплетни. Красивые и ранее одинокие мужчины вместе... Наш генетик, наверное, будет рвать на своей голове волосы.       Медицинские шутки Хендрикс понимает куда лучше обычных, а потому хриплый смех он мгновенно прячет в шее Джулса.       – Ничего, переживет.       Оргазм все ближе. Джулс чувствует скопившееся в теле Хендрикса напряжение, словно свое собственное.       Рваные движения приносят как облегчение, так и муки. Рука Тобиаса опускается между их телами, чтобы сжать оба члена. Давление чужих пальцев заставляет Джулса вскрикнуть и прикусить губу. Наверняка останется след.       – Тобиас, – с придыханием произносит юноша.       – Понял.       Мужчина активнее двигает тазом. Рука сжимает еще сильнее, практически до боли. Но именно она удержала Джулса от того, чтобы не прийти к финишу слишком рано.       В этот момент Джулс не думает ни о чем. Ни о злых языках, что своими домыслами могут испортить их образы. Ни о переживаниях матери, которая искренне опасается того, что сын попадет в неравные отношения. Что Тобиас – абсолютно не тот человек, которого он представлял рядом с собой.       Он совершенно не тот идеальный партнер, о котором можно мечтать.       Тобиас грубый, надменный. Крайне ревнивый. Но при всем этом искренне заботливый и ласковый. Желания Джулса он всегда ставит на первое место, совершенно позабыв о собственных потребностях в заботе и любви.       Он дарит себя целиком, без остатка.       Тело окончательно сдается под ласками Тобиаса, и Джулс может только раскинуться на кровати и получать то, что дарят любимые руки.       Солнце, наконец, скромно показывается из-за высоток. Его свет подчеркивает изгибы крепкого тела Хендрикса, а редкие капельки пота, скользнувшие по шее, напоминают тонкую серебристую цепочку, по которой так хочется провести языком. Тобиас действительно красив. И Джулс готов повторять это столько раз, сколько потребуется. До тех самых пор, пока мужчина действительно не поверит.       И когда они, наконец, кончают, Джулс думает лишь о том, что вес Тобиаса действительно идеален. Он хочет, чтобы мужчина продолжал лежать на нем до момента их настоящего пробуждения.       – Спи, козленок, – все же Тобиас смещается в сторону, но руки все ещё крепко держат Джулса за талию, из-за чего тот прижимается к груди мужчины. Стук сердца Хендрикса сильный и ритмичный. И от этого самый любимый. – У нас есть еще несколько часов до начала смены.       – Как скажешь, большой и грозный волк, – сонно отвечает Джус.       Сейчас никому из них нет дела до беспорядка, что они устроили. В этот момент важно лишь то, что они есть друг у друга. И восходящее солнце, что все настойчивее проникает в комнату, неспособно разорвать крепкие объятия Тобиаса. ***       Джулс просыпается со смешанными эмоциями, из которых способен выделить только искреннее недоумение и тоску. Но среди всего этого коктейля он не может найти того, что всегда преследовало во снах, где фигурировал Хендрикс – желания.       Будто эмоции во сне настолько чистые и искренние, что тело считает возбуждение в реальности крайне неуместным.       Джулс выдыхает и устало проводит ладонями по лицу. Будто это действие может согнать воспоминания о сне.       Часы показывают 05:12. Еще слишком рано. Солнце в реальности только начинает окрашивать небо в нежный розовый оттенок.       – Стоит, наверное, сходить к психотерапевту, – сам себе говорит Джулс и встает с постели.       В этот раз холодный душ он принимает для того, чтобы привести себя в порядок и начать новый день.