Воронье крыло и пятно чернил на кофте

Ксавье, как обычно происходило в последние годы учёбы, находился во дворе школы в ожидании чуда. А именно – своего засранца-вроде-товарища-а-может-и-друга-соседа-по-комнате Аякса. Потомок Горгоны, с которым ему приходилось уживаться под крышей одной комнаты не первый год, нещадно опаздывал уже как пятнадцать минут, и если через ровно шестьдесят секунд его нервная фигура не появится перед ним, то художник просто молча уйдёт на урок. Он и так сделал над собой усилие, выпроводив себя за дверь мастерской, в которой заночевал, а стоять и ждать этого поганца в окружении кучи народа (который уже, правда, начал расходиться), было настоящей пыткой. Потому, когда все сроки подошли к концу, на внутреннем дворе стало безлюдно, а терпение окончательно улетучилось, Ксавье плюнул на всё и хотел уже было ретироваться в класс, дабы успеть занять излюбленное местечко у окошка (подальше от разинувших рот учеников, наблюдавших его потрясающие художества, грозящихся ожить и накинуться прямо на своих зрителей), однако что-то ему помешало. И это «что-то» спорхнуло с потолка, вынырнув из тени, словно кошка. Хотя нет. Словно змея. Мгновение тишины, и по вовремя вымершей школе пронёсся жуткий вопль. Нечто, приземлившееся на пол с лёгкой, приветливой улыбкой, смотрело не менее ошарашено, чем сам художник, заоравший от испуга так, как никогда в жизни не орал. Возможно, высокая девушка в чёрном под видом «нечто» даже оглохла, пялясь на него своими огромными до невозможности глазами с чистым шоком. Вполне возможно, что его крик перепугал всех птиц в округе и поднял на ноги всю академию, заставив здание содрогнуться. Вполне возможно, что теперь Аякс, если он вообще ещё где-то поблизости, а не тусуется с Энид, несётся сюда с огромной скоростью выяснять, что случилось, раз его тихий мрачный товарищ так разорался. Всё может быть, ибо жизнь непредсказуема. У Ксавье вот, к примеру, та только что пронеслась перед глазами... Даром, что с вампирами и невидимками в одной школе живёт, это было жесть как страшно. Парень понял значение выражения «душа ушла в пятки»... Она у него вообще босиком куда-то убежала б, если бы могла. А так... Минута молчания прервалась дежурным заторможенным кашляньем. Незнакомка в плотном чёрном наряде, не похожем на что-либо, что художник когда-то видел, моргнула и заговорила тихим шелестящим, словно листопад, голосом: – Прошу прощения, что напугала... Не думала, что здесь все такие... – она попыталась подобрать правильное слово, будто не желая обидеть, – впечатлительные. Неожиданно. Ксавье очень хотелось запустить в голову сумасшедшей что-нибудь тяжёлое, например, учебник по ядам, и плюнуть криком в лицо, мол, а я-то как не ожидал, что на меня с трёхметрового потолка свалится нечто, похожее на призрак, когда по городу ходят слухи о серийном убийце, однако, к сожалению, он всё ещё не до конца пришёл в себя, чувствуя бешено колотящееся сердце в груди, а потому лишь судорожно выдохнул, немедленно отходя назад. И только сейчас обнаруживая, что отпрыгнул к самому краю лестницы... – Оп. – Не успел парень даже толком испугаться, что сейчас посчитает своим позвоночником каждую ступеньку, как за рукав его ловит твёрдая хватка. – Аккуратней. Не хочу стать свидетельницей смерти одного из учеников в первый же день пребывания здесь. – Слов нет, Торп хотел высказать очень многое обо всём, что думает, но банально не мог: чужая ладонь мерещилась на рукаве даже после того, как исчезла, а взгляд огромных от природы, а не шока, как он сначала думал, глаз казался бездонным. Гипнотическим. «Неужели вампир?» – моргнул юноша, неприлично долго вглядываясь в чужое лицо с каким-то душевным содроганием. Девушка не издала ни звука, не шевельнулась, как обычно бывало, стоило кому-то попасть под его чересчур сильное внимание. Наоборот: застыла статуей, давая себя рассмотреть во всех деталях. Медленно, по-совиному склонила голову набок. – Могу я узнать, где находится кабинет директора? Голос, обрётший силу, звучал негромко, но глубоко, эхом отдаваясь в ушах. Дрогнув всем телом, парень кивнул, наконец-то начиная понимать происходящее, а не только ему удивляться. Незнакомка улыбнулась, одновременно очаровательно и жутко, мягко соскользнули пальцы с рукава, вызывая внезапное разочарование. Почти чёрные карие глаза сверкнули удовлетворением. – Надеюсь, тебя не затруднит меня туда отвести?

***

Тихо. Школа погрузилась в атмосферу спокойствия, тому сопутствовал простой факт – начались занятия. И только местный гений-художник помимо пары хулиганов на них отсутствовал. Вместо поглощения знаний о преинтереснейших хищных и ядовитых растениях, парень шёл по коридорам, не слыша ни шороха за спиной, но чувствуя каждый шаг спутницы позади. По спине то и дело пробегали мурашки; чужое присутствие едва ощущалось, но было с тем одновременно таким реальным, что становилось не по себе. Простые люди так не могут. Как, впрочем, и изгои... Ботинки остановились напротив лакированных дверей. Они пришли. За деревянным проходом – цель, к которой незнакомка направлялась, не говоря после их столкновения ни слова. И в кои-то веки это не вызвало ни капли облегчения... Скорее, наоборот. Девушка была до одури странной даже для такого изгоя, как он. Было в ней что-то такое, что заставляло напрягаться всем телом, но не от страха, а... от предвкушения? Азарта? Торп не мог понять, что с ним происходит: неизвестная, так и не представившаяся, притягивала всё его внимание, ничего особенного не делая (знакомство не в счёт). Просто... существуя. Просто идя следом, просто стоя у кабинета директрисы с занесённой для стука рукой. Руки у неё, к слову, как только сейчас заметил парень, были утончённы, словно у пианиста. Но... белы, словно мел и краска, которой ставят блики в глазах. С выступающими тонкими венками... К слову, в её стане прослеживалась нечеловеческая грация. Не высокомерие, не чувство дикого превосходства над другими, а тихое понимание всего этого мира. Прямая спина, но не идеально; лёгкая улыбка, не натянутая, просто не несущая за собой никакого особого смысла; огромные глаза, сейчас прикрытые и роняющие тень усталости на лицо. Тёмные волосы, убранные в незамысловатый, слегка неряшливый пучок, перетянутый чёрной резинкой... Незнакомка обожала чёрный – вот что сумел с безмолвной усмешкой понять Ксавье. И это... было похоже на Уэнсдэй. Но... здесь было что-то другое. Что-то более... глубокое. Если в глазах Адамс стояла морозная зима, то в тёмных очах неизвестной колыхалась водная гладь. Как болото, что постепенно, медленно утягивает на дно... Он мог бы вечность созерцать этот облик. Ксавье был готов поклясться в этом. Всеми своими рисунками. Он ещё никогда не видел таких существ... Появилось острое желание зарисовать её на бумаге.

***

«Вот они, художники. Личности краайне впечатлительные», – мелькали мысли сквозь основную череду скучающих. «Стоит им только увидеть нечто иное, сразу же теряются в ощущениях. И пространстве...» – вспомнился совсем недавний случай. Взгляд неспешно скользил по кабинету, лениво подмечая детали. Наклон света, запах дерева, дорогую мебель... Здесь, в обители главы этого замка, царила тишина. Не тяжёлая, но обволакивающая, тёмная, слегка давящая на плечи. Фигура в белом возвышалась над столом, отбрасывая тень. Ну как орлица, в чьё гнездовье постучались, ей Богу... Уголки губ чуть дёрнулись вверх, в глазах заплясали искры доброй насмешки. Седая бровь чуть приподнялась. Настенные часы стукнули без пятнадцати девять утра, заставив парня рядом вздрогнуть. – Итак, вы проникли к нам в школу, юная леди. Зачем? – Голос женщины-орлицы был глубок и звучен, громче моего, живее, даже чуть-чуть истеричным. Губы окончательно расплылись в ухмылке, а искры в глазах стали ярче. – Очень уж тянет меня к знаниям о неизвестном. Оба нелюдя вздрогнули от тона. Такого, который вызывает желание послушаться, подчиниться, минимум – прислушаться к словам. Уверенный, но не давящий, скорее, обволакивающий, как вода в океане, песок на берегу, когда зарываешься в него пальцами, тёплое одеяло, в которое заворачиваешься в кокон, как в объятья... Негромкий, но властный. Не угнетающий, но звучный. Не страшный, но... Завораживающий. Юноша пялился на меня, не моргая, с придыханием; шёпотом звучали мысли. Директор была строже и умелей, пряча удивление за маской гордыни. – Что ж. Ты не человек, – скорее констатируя факт, чем спрашивая, произнесла она, задумчиво кивая. Её взгляд опустился ниже с моего лица, и пускай своим видом она не показала ни грамма эмоций, но изумление точно испытала. Никто в современном обществе не ходит в таком. Особенно юные дарования природы... Директрисе хватило такта сдержать рвущийся наружу вопрос: «Что за наряд?..», однако поджатые тонкие губы и сузившиеся всего на миг глаза... Ох. Они рассказали о многом. Сама дама была в белом, на каблуках и с модной, сильно идущей ей причёской, о чём я не преминула ей сказать. Женщина удивилась, вежливо кивнула, и холод в её глазах чуточку ослаб. Первый шаг к достижению цели был исполнен. Если правильно разыграть карты, можно очень преуспеть во всех делах, что выстроились в голове во время достижения заветного кабинета. А их с каждой минутой становилось всё больше и больше... Тихо загулял за окном ветер, заставляя уже опавшие листья затанцевать стройным, лёгким хороводом. Я улыбнулась, кротко и тихо. И только тогда напряжение в воздухе наконец рассеялось, оставив после себя лишь жалкие отголоски.