Воронье крыло и пятно чернил на кофте

Кабинет остался позади вместе с хозяйкой. Всё оказалось... неплохим. Мисс Уимс была личностью достаточно подозрительной и умной, смотрела с прищуром и явно не доверяла моим мелодичным россказням о том, какой я бедный-несчастный изгой, читающий мысли, которому до отчаянного хочется погрызть гранит науки в обществе таких же, как он сам. Она не верила до конца, чинно кивая и не сводя своего пристального взгляда, следя за каждым движением, за каждой мышцей на лице. И впрямь как хищная большая птица. Однако она, о, сердобольная душа, вошла в моё «положение» и... разрешила остаться в качестве наблюдателя. На пробный период, так сказать. Чтобы посмотреть, как себя поведёт нечто с паранормальными способностями. Кошку сгубило любопытство. Но орлица, видимо, была не против поиграть. – Так значит, ты телепат? – вдруг донеслось тихое в спину, отчего на лице сама собой возникла усмешка. Конечно, телепат. А ещё эмпат, призрак из прошлого и просто восставший из могилы мертвец, которому плевать на всё вокруг, кроме его хотелок. Ну, и ещё пары вещей, о чём парню, по совместительству работающему теперь моим проводником официально, было невдомёк... – Да, – прохрипел голос, отвыкший от долгих разговоров, даже если те составляли всего пару минут. Беззвучно кашлянула. – А ты? Твоя способность..? – Онейромантия. Кивок послужил ему ответом, после которого вновь между нами повисла тишина, прерываемая лишь быстрым темпом ходьбы. Хотелось рассмотреть всё в красках и деталях, и директриса не стала противиться этому желанию. Лишь вскользь упомянула, что теперь Ксавье – так звали парня, следующего за мной по пятам и глядящего в спину изучающе, внимательно и почти без моргания, – мой личный куратор. То есть надзиратель. И честно, мне было так на это наплевать... И даже на руку. От личного экскурсовода душа отказываться не собиралась. Когда мы закончили «болтать» в кабинете, в школе всё ещё стояла тишина, нарушаемая лишь едва слышимым гулом голосов из аудиторий и поскрипыванием ручек. Идеальное время для осмотра территории. О чём подумал и юный Торп, поведший меня в самое начало, в холл. А оттуда уже и начал показ здания. И о Господи... Интерьер был потрясающим, внутренний эстет и художник ликовали от сочетания готики и капли современности. Мрачные коридоры, тёмные шторы, вкрапления тонов, напоминающих безлунную ночь, удобная мебель, сделанная под старину, ха... На бледном усталом лице ярчайшими красками – как иронично, – отображалось скромное восхищение, которое молодой душе было непонятно. Конечно, это же она учится здесь уже не первый год... А я? О школе забыла ещё семь лет назад. И сравнивать прошлую с этой было как сравнивать землю и небо! Руки чесались зарисовать тут всё: и гобелены, и галереи, и площадь во дворе... Но нельзя. Пока что было нельзя. Ведь первое впечатление – самое важное. А кем я хотела прослыть на новом месте?.. Точно не сумасшедшей. Хотя... Пока что это точно не определено. Всё то время, что мы ходили, юное дарование не только не сводило с меня глаз, нет. Оно ещё и отчего-то смущалось каждый раз, как я оборачивалась и заглядывала в его очи. Что было немного странно даже для меня. Но пускай лёгкий отголосок интереса и скользил во взгляде, я не спросила, что к чему. Это было неважным. А вскоре и вовсе ушло на третий план... Когда я попросила в середине экскурсии показать мне лес.

***

Могилы. Перед глазами вставали образы могил, стоило чуть-чуть прикрыть веки. Безмолвные, безрадостные – из них уже никто не восстанет. Усыпальницы для трупов. В них покоится лишь пыль... Хруст веток и листвы под ногами успокаивал. Вообще чаща всегда наводила на меня особую атмосферу. Вечно в ней что-то да всплывало в памяти... Как сейчас образ кладбища. Каждое методичное движение вглубь леса вызывало глубокое умиротворение, что собиралось объять искалеченную, уставшую душу целиком. После Ада, где извечно царят хаос и гам, это место казалось мне Раем. Необитаемым островом, в котором правили спокойствие и тишина. Запах увядающей природы заместо металлического шлейфа крови вызывал желание дышать глубже. Втянуть в себя каждую крупицу аромата хвои, подгнивающих листьев и сырой земли. Было так хорошо... Глаза сами собой прикрылились, дышать стало так легко..! Едва слышимый шёпот чащи убаюкивал, рождал желание лечь на землю и заснуть, став с фауной единым целым. Но... Нельзя. Рано мне опять в гроб ложиться. Для того нужно выждать хотя бы пару недель. Внезапный порыв ветра сбил волосы в кучу. Шею, плотно скрытую тканью водолазки, ударил конский хвост. Грубо расчёсанные кудри на миг взметнулись ввысь. Губы тронула блаженная улыбка. Где-то вдали вскрикнула стая ворон... – И всё же, – вдруг зазвучал голос сзади, привлекая внимание, – почему именно сюда? Обернувшись, изменила выражение лица на снисходительное. Будто родитель смотрит на своё чадо, не понимающее элементарных вещей. Ксавье громко сглотнул, непроизвольно сжимая в пальцах края пальто. – Потому что именно сюда меня тянет, как магнитом. «И я надеюсь выяснить, по какой причине», – осталось недосказанным в этой могильной тишине.