Воронье крыло и пятно чернил на кофте

Ночью того же дня мне приснился сон. Впервые за долгое время, не кошмар, не тьма, в которой можно захлебнуться, а настоящее сновидение. Даже, наверное, видение, некое пророчество или, проще говоря, – вещий сон. Перед закрытыми глазами проносились образы: дети. Тайлер. Пустая могила. Чуть-чуть позже – Пагсли, младший брат той готки, родители которого решили избавиться от своего сына раньше следующего года. Картинки сменялись друг на друга с разной скоростью, то с черепашьей, то с гоночной, быстро смазываясь и образуя непонятнее месиво, в следующий миг уже приобретающее форму. Когда проснулась и пришла в себя, заново переварила увиденное, взглянула через окно на улицу, ещё скрытую под крылом ночи, и вынесла для себя несколько вещей. Во-первых, у всех местных учеников есть проблемы с семьями. Действительно практически у каждого неверморца, что, честно говоря, было мне не совсем понятно: я к своим младшим относилась.. Впрочем, неважно. Особенно серьёзные выявились у моих знакомых: проводника-художника, обоих Аддамсов – какова ирония – и... Тайлера.

***

С момента моего торжественного появления в Неверморе прошло несколько дней, которые я проводила так: дремота, чтение, подъём в шесть утра или вечера – тут как карта ляжет – и досаждение школьникам. После памятной прогулки, закончившейся множеством открытий, по окрестностям и городу, который приглянулся мне по-особенному, я ненадолго приостановила поиски непонятно чего: резные ставни на окнах домов века предыдущего или ещё старше, людишки, которых никто не пытался до этого поглотить... Сказка, а не место. Им хотелось успеть насладиться сполна, пока... Не настала пора перейти к активным действиям, так как поиски по ближайшей округе и в обеих библиотеках – и человеческой, главной в городе Джерико, и немаленькой в самой академии, – ничего не дали. Никаких упоминаний подобной тяги к неизведанному у изгоев не наблюдалось, в людской даже легенд о таких случаях не нашлось. Что удручало и заставляло пугать местных зануд своей кислой злобной миной. Но сам Невермор не разочаровывал ни своей архитектурой, ни своими обитателями, про каждого из которого можно было смело завести уголовное дело. Дети-изгои, очень уж часто игнорирующие всевозможные правила безопасности, словно чувствуя на интуитивном уровне, кто я, шарахались от меня, как от прокажённого, лишь первое время. А после они на меня забили. Учащиеся быстро привыкли к странному соседству, но не перестали сторониться «новенькой» студентки, по какой-то причине всё ещё не начавшей обучение. Даже Аддамсы, к слову, оба стали посещать занятия сразу же на следующий день после своего приезда, а я же каким-то образом слонялась по академии сама по себе. Странно, согласитесь? Телепатия никогда ещё меня не подводила, а чуть-чуть подкорректировать мозг гордой орлице... На самом деле, проще простого. Слабачка. Вечно косясь и перешёптываясь в моём присутствии, ни школьники, ни учителя ко мне не лезли. Разве что некоторые тоже поддались на мои своеобразные «чары», на самом деле, являющиеся всего лишь слабым магнетизмом вкупе с харизмой, и, наоборот, задерживали на мне взгляд при встрече, тормозили, терялись в догадках, что же со мной и с ними не так... Но не подходили близко. Не заговаривали напрямую. Кроме одной очень прилипчивой, нахальной особы... Вернее, кроме двух. – А-А-А-Ария! Челюсть снова на миг свело от злобы и досады. Какой-то школьник, проходящий мимо и случайно посмотрев на меня, припустил в противоположную от меня сторону. Опять она. Откапывает меня лучше, чем любой некромант мертвеца для ритуала... Бесстыдница, не знающая своего места. Может, всё-таки стоит показать ей, почему не стоит забывать о манерах? Перед застывшем в глубокой степени обречённости лицом предстал светлый раздражающий лик, улыбка на котором буквально лучилась ненормальной даже для маленького активного ребёнка энергией. У Энид была плохая привычка липнуть к людям, что не хотят её видеть чаще одного раза за сутки. А ещё – не понимать намёков. От того, чтобы послать её прямо, меня останавливала, наверное, только жалость: душа её выла от жуткого одиночества. Даже смерть не сделала меня чёрствым сухарём. К моему глубочайшему сожалению... Скорее, засохшим снаружи, а внутри оставшимся таким же мягким, как и.. – Синклер, – процедил голос с оскалом, не сумев сдержаться; надоедливая девчушка, в пятый раз за одно только это утро поймавшая меня во дворе чёрт знает зачем, – ненавижу трепаться, – чуть сникла, всё-таки почуяв мою неприязнь, перерастающую в бешенство, но не отстала. А из-за спины у неё следом выплыла якобы «подружка». – Уэнсдэй, – приветственно кивнула я, чувствуя, как клокочущая злость понемногу отступает. Девушка с косами сдержанно ответила мне тем же. Одно её присутствие невольно успокаивало: её холодное равнодушие в этом клубке из эмоциональных юных душ стало моим истинным спасением, островком спокойствия, не дающим сорваться и разнести всё к чертям. Пожалуй, ещё поэтому Энид пока не получила от меня блокнотом с зарисовками по своему бесячему лицу. Что очень часто оказывалось заинтересовано пытающимся взглянуть на мои каракули... Которые Ксавье ещё в кафе назвал красивыми скетчами. Память услужливо подкинуло совсем недавнее воспоминание, ненадолго унося сознание в прошлое и позволяя абстрагироваться от щебетания оборотня...

***

Гости кафе очень скоро засобирались расходиться, несмотря на всё ещё идущий дождь. В мыслях облизнулась, довольно и сыто: энергия живых помогла восстановиться, набраться сил, хотя впиться кому-то в глотку ради глотка горячей крови тоже было бы неплохо. Хотя бы вот этому парню напротив, что так непредусмотрительно оголил передо мной свою шею... Будто почуяв мой голодный взгляд, который я быстро спрятала, уткнувшись в новенький блокнот, Ксавье шумно сглотнул, оттянув воротник форменной рубашки от внезапно нахлынувшего жара. Дурак. От него буквально несло желанием меня коснуться. Не сдержусь же, и всё – пиши пропало. Торп, конечно, будет жутко доволен от того, что случится, но... Как бы от счастья не издох. Только соседа на кладбище мне не хватало, ей-богу. В какой-то момент запущенный механизм стало очень сложно тормозить – так-так, тик-так. Как бомбу замедленного действия, вскоре это стало практически невозможно. Да до такой степени, что в одно мгновение я поняла, что больше не могу держать себя в руках; ещё мгновение, и стена, что я возвела между нами, рухнет с диким треском, от которого у всех вокруг уши заложит, а в глазах встанет рябь. Нельзя срываться, меня не так поймут. Нужно было развеяться, пока я не вцепилась зубами в горло этому чересчур впечатлительному влюблённому идиоту. И не только в неё: Ксавье словно бы специально постоянно облизывал губы, отчего напряжение между нами по истечению второго часа уже трещало электрическим током... Поэтому я, в один момент потеряв остатки терпения, с улыбкой направилась вглубь зала на выход, сказав, что отойду ненадолго. Только как-то подзабыла, где именно находится дверь наружу... К счастью, служебный выход меня спас – возникнувший сквозняк сдул все ненужные эмоции, дав расслабиться. Но тут я приметила, что нахожусь совсем не одна...

***

Воспоминания так и продолжили бы проноситься перед глазами, но стоять здесь, у всех на виду, выслушивая бестолковую болтовню Энид, не было никакого желания. – У меня много дел, поэтому не могли бы вы меня ост..? – Скажи, ты давно видела Ксавье? – вдруг перебила меня Аддамс, такая... бесстрастная, холодная, как сталь, режущая взглядом, словно ножом. Удивлённо моргнула, не чувствуя ни грамма обиды или злости. В отличие от Синклер, недовольно шикнувшей на соседку за грубость. Я уже говорила, что я – отъявленный пофигист? – Кажется, с утра он направлялся в оранжерею, чтобы зарисовать пару своих снов. Тебя проводить? Всё равно собиралась навестить его для уточнения пары моментов. Торп переживал сейчас не лучшие времена, и как бы он не раздражал меня своей наивностью, так отчаянно напоминающей мою собственную, но ответственность за вспыхнувшие в нём неправильные чувства не давала мне спокойно существовать, тревожа и без того не самые крепкие нервы и вызывая желание разорвать какую-нибудь вещь. Например, этот ядерно-кислотный розовый свитер Энид... А ведь цвет красивый, но с этими уродскими тряпками на ней просто не сочетается!.. Нужно было как-то направить эмоции Торпа (да и свои тоже) в нужное русло, отвадить от себя, чтобы больше не мучился. Я знаю, что такое неразделённая любовь. И знаю, к чему может привести моё не совсем адекватное поведение... Одержимость – штука страшная. И от неё очень трудно избавиться. Чуть погодя, раздумывая, стоит ли брать на своеобразный допрос возможного убийцы постороннего, – думаете, я не читаю мысли каждого, с кем разговариваю, когда они такие чёткие и громкие? – Аддамс всё же как будто бы неуверенно кивнула, сразу же развернувшись и зашагав прочь под возмущённое шипение наглого оборотня, на чьё мнение нам обеим было глубоко плевать. Не с теми Синклер связывается, нельзя липнуть ко всем подряд. Тусовалась бы и дальше со своими подружками, почему пристала к тем, кому комфортно в одиночестве? Ответ лежал на поверхности, но смотреть на него не было никакого желания. Молча направившись следом, лишь в коридоре задержала взгляд на статуе какого-то дядечки. Что-то под ним определённо было... Интересно, что. Тайное логово? Паточная? Закрытая библиотека? Скоро выясним.

Хруст высохшей золотистой листвы – дожди наконец закончились, и солнышко будто в последний раз решило порадовать местных своим тёплым присутствием, – был моим любимым собеседником. Столько всего можно узнать, казалось бы, из такого простого собеседника... Например, сумел бы убийца или вор пройти мимо охраны незамеченным? На полпути к оранжереи безэмоциональная ученица Невермора, которую сюда запихнули насильно родители, как обмолвилась однажды никогда почти не затыкающаяся Энид (хоть какая-то польза от «бесед» с этой сплетницей), вдруг остановилась и круто развернулась ко мне, явно приняв другое решение. Замерла, в ответ отрешённо смиряя её глазами. Момент. И тишину разрезал твёрдый беспристрастный голос. Таким только лекции зачитывать, ей-богу, все слушатели каждое слово запомнят... – Прости, но, кажется, я поторопилась с выводами. Мне нужно переговорить с Ксавье наедине, – нахохлившись, девушка приготовилась настаивать в случае отказа, привыкнув постоянно встречать сопротивление и преграды на своём пути. Её искреннее недоумение, когда я с тихой усмешкой послушно отошла, не сказав ни слова, стало приятным окончанием нашей сегодняшней встречи. – Увидимся в школе, – напоследок махнула я рукой, уже направляясь назад к зданию. Вернее, делая вид, что иду туда, пока взгляд Уэнсдэй не перестал быть осязаемым. Моя цель не находится в Академии – это прояснилось ещё в самом начале. Прогулка по нему совсем не помешает, да и косточки размять... Хватит прохлаждаться. У меня нет столько времени. А лес... Лес таит в себе ответ на мой главный вопрос, ради которого я вообще придумала эту аферу.

***

Улица встретила влажным воздухом могильными объятьями. После душного кафе якобы «плохая» погода – и почему людишки так не любят обычное природное явление? – не просто обрадовала, а прямо-таки осчастливила. Уже после первого глубокого вдоха дышать стало гораздо, гораздо легче. Вот только... Я не одна выбрала это место, чтобы остыть. Слева от двери, привалившись спиной к кирпичной кладке, стоял крепкий молодой человек в форме бариста, чьи мелкие кудри постоянно колыхались из-за несильного ветра. «Апельсинчик?» – хлопнула глазами я, вспоминая бабушкиного рыжего кота. На лице сама собой расцвела добрая ухмылка, пока перед глазами встал образ пушистой грозы кухни и огорода. Котяра обожал таскать корочки от апельсина, за что и получил своё имя, но что-то мне подсказывало, что юноша из кафе со странным названием больше предпочёл бы мятный чай. С такими приторными прилипчивыми ирисками. Надо будет его угостить как-нибудь... – Отдыхаешь? После короткой вспышки испуга в голове раздалось хмуро-озадаченное: «Чёрная ведьминская кошка?» Мы замерли, пару мгновений рассматривая друг друга. Бариста, ещё при входе в кофейню привлёкший внимание, старательно прятал в себе нечто страшное, ужасающее, что рвалось на волю с недобрыми намерениями, стоило встретиться с источником раздражения. Опасное до жути и предвкушающей дрожи в пальцах – нечисть в каждой стране своя, но то, что стояло передо мной, что скрывалось за обликом добродушного парня, явно брало корни не от нежити. Ни я, ни бариста не ожидали встретить здесь кого-то. Особенно друг друга. Что ж, судьба доказала, что сильно любит удивлять! От парня внезапно, всего на миг, повеяло нехорошим желанием сгрести меня в охапку и куда-нибудь утащить. Желательно, в лес, чтоб закопать, наверное... Ни себе, ни людям, как говорится. К счастью, хотелка эта быстро испарилась, так что я подавила поднявшее голову напряжение и вновь расслабилась, теперь, правда, глядя на юношу несколько другими глазами. Потому что помимо ненадолго обуревавшего юношу желания я увидела нечто, что явно сумело бы воплотить ту в реальность. Мальчишка моего возраста был гораздо сильнее физически. Такого одолеть в лоб будет непросто. Но мне и не хотелось... Стоило мне сделать шаг, как парень завёл руку с окурком за спину. «Как галантно», – неслышно усмехнулась, примостившись рядом. В нос ударил сильный запах кофе, впитавшийся в одежду и будто бы залезший под кожу бариста, и сигаретный дым. Эти ароматы смешались с флёром мокрого асфальта, залитого дождевой водой, и принёсшимся со стороны леса гнилым душком. На секунду захотелось стать парфюмером, дабы запечатлеть эту потрясающую смесь навеки-вечные. Увы, у меня не так много времени, чтобы заняться новым хобби. Может быть, в следующей жизни, если та у меня будет... – Как относишься к курению? – спросили и тут же захотели удариться головой о стену. Хихикнула от представившейся картинки: рослый парень с обречённым воем упирается лбом о кирпичную кладку с горящими кончиками ушей, потому что ему стало неловко перед понравившейся девушкой. Миленько. Было бы забавно запечатлеть такой момент на фотоаппарат. – Не люблю этот запах, разве что когда совсем невыносимо.. становится на душе. Тогда курю. Но редко. – Внезапно накатила тоска: по дому, умершим близким и потерянному времени. Сразу мир стал казаться агрессивным и огромным, жестоким, а собственное «я» – ничтожной букашкой, ничего не стоящей. Будто почувствовав то же, что и я, парень остыл, обратив внимание на дождь. Тот всё не прекращался, смывая остатки чужих и собственных надежд и мечт в решётки канализации. В самую выгребную яму, в которой нет места свету и веры в лучшее. Тогда, в тишине, разбивающейся барабанящими по дороге и крыше каплями, между нами возникло тихое понимание. Вот только мой молчаливый собеседник совсем не заметил, как на мгновение печальная улыбка сползла с моего лица, а взгляд, направившийся на него, стал ледяным. Звук дождя успокаивал. Некоторое время царила тишина. Впервые за долгое время стало так спокойно и по-настоящему тихо. Стихли голоса в голове, гул от редких машин, замолкли мысли. Глаза прикрыли веки, в груди медленно разгоралось желание сделать так, чтобы этот момент длился вечность. А после я попросила сигарету и мы разговорились.

***

– Какого.. Продолжение точно должно было стать матерным, но что-то не срослось, и Тайлер – как звали того самого парня-бариста, с которым мы вроде как подружились в тот памятный вечер – молча встал как вкопанный, уронив от недоверия челюсть и вылупившись на меня, как на восьмое чудо света. Собственно, его реакция не была шибко удивительной... Ибо рыская по лесу в облике чудовища в поисках новых жертв или ещё чего, – неважно!, – он точно не собирался встретить меня, провалившуюся в овраг, и оттуда махающей ему ручкой. В овраг, который оказался совсем недавно раскопанной могилой...