Твой папа тоже называет меня папочкой

Он был как заноза, как резкий, фальшивый аккорд в стройной симфонии. Раздражающий, громкий, с самодовольным выражением на холеном лице. Эта надменная уверенность, казалось, сочилась из каждой поры. Рацио был почти уверен: если ему придётся провести в одной комнате с Авантюрином ещё хотя бы пять минут, он не сдержится и врежет ему. От души. И ведь не то чтобы они виделись впервые. Авантюрин, лучший друг Келуса ещё с первого курса, и Рацио терпел его присутствие все эти годы – в основном, конечно, ради сына. Но что-то в этом нахальном типе его просто бесило. Эта снисходительная ухмылка, эта повадка расхаживать, словно он здесь полноправный хозяин, – словно кость в горле. Рацио отчаянно пытался сосредоточиться на чём-то другом, ухватиться за любую мелочь, но его взгляд, словно примагниченный, предательски возвращался к Авантюрину. – Пап, перестань сверлить его взглядом. – Что? Келус застонал, устало прикрывая лицо рукой. – Слушай, если бы твой взгляд и правда мог убивать, я бы предпочёл, чтобы ты не превращал голову моего лучшего друга в оплавленный пепел. И вообще? Это уже немного пугает. Просто говорю. Лицо Рацио напряглось. Он не хотел, чтобы его воспринимали как маньяка в собственной гостиной. Просто… присутствие Авантюрина в доме было невыносимым. Ему хотелось выставить его за дверь, как только он переступил порог, сбросить с лестницы, но он не мог. Как бы Авантюрин его ни раздражал, Рацио всегда уступал Келусу. Безоговорочно. Он усыновил Келуса много лет назад, промозглой зимней ночью, найдя его возле мусорного бака. Мальчику едва исполнилось три, он дрожал в темноте, словно маленький, покинутый воробей. И с тех пор они были неразлучны. Келус – его вселенная, и Рацио готов был на всё ради его счастья, в том числе позволить этому самоуверенному павлину ночевать в гостевой комнате ради какого-то «колледжского проекта». Все началось с того, что Келус вскользь упомянул о планах снять квартиру с Авантюрином, чтобы им было удобнее работать вместе. Рацио не успел и глазом моргнуть, как выпалил: «Никаких квартир. Даже не думай. Я не зря купил этот дом, в конце концов. Останешься здесь. А Авантюрин может пожить в гостевой». Сожаление настигло его примерно через три минуты, когда Авантюрин, одарив его самодовольной ухмылкой победителя, назвал его «папочкой». Дело было не в том, что Авантюрин занимал физическое пространство, а в самом факте его присутствия. Этот человек, казалось, заполнял собой всю комнату, своей непомерной энергией, самодовольными ухмылками и бесчисленными двусмысленными шуточками. Даже когда он находился на улице или на другом этаже, Рацио чувствовал его присутствие – словно зуд под кожей, от которого невозможно избавиться. И ему это не нравилось. Совсем. – Пап, – снова сказал Келус, на этот раз более настойчиво. Рацио моргнул, возвращаясь из глубин своих мыслей. – Прости. У этого парня явно не все дома. Келус фыркнул. – Он может быть немного… наглым. Но в целом он хороший. Рацио повернулся к нему с удивлением, приподняв бровь. – Немного? Это ещё мягко сказано. Самоуверенность – это не его основная черта характера? Келус фыркнул и расхохотался. – Разве можно быть самоуверенным по умолчанию? – Готов поспорить, он вылез из утробы с нахальной ухмылкой. Келус согнулся пополам, держась за живот, и его смех раскатился по комнате. Рацио с трудом сдержал улыбку. Раздражение, давящее в груди, отступило – пусть и ненадолго.

***

Авантюрин вальяжно развалился на диване, телефон в руке служил лишь отвлекающим манёвром, чтобы не нарушать идиллию, развернувшуюся между отцом и сыном. Пальцы с притворной небрежностью порхали по экрану, то приближая, то отдаляя фотографию Рацио – украденный момент, запечатлевший его смех… или всё же улыбку? В его коллекции были оба варианта. С маниакальным упоением он вглядывался в каждую линию его лица, терзаясь вопросом: как можно быть до такой степени невыносимо красивым? Он шумно выдохнул. И всё же, к счастью, Келус был усыновлён. Иначе… Если бы сын Рацио унаследовал хоть искру его ослепительной внешности, о простой дружбе нечего было бы и мечтать. Впрочем, их связь с Келиусом и так балансировала на грани «дружбы с привилегиями», а называть это «встречами» казалось возмутительно банальным. Авантюрин до сих пор содрогался, вспоминая, как однажды попытался назвать Келуса "малышом" – тогда того чуть не вывернуло наизнанку. Но Рацио… С Рацио всё было иначе. Рацио был ПРЕВОСХОДЕН — ПРЕВОСХОДЕН в самой превосходной степени. Высокий, с широкими плечами и сильным торсом, он обладал чарующей мягкостью в талии, отчего у Авантюрина всё внутри трепетало. Он, словно наяву, видел тот единственный раз, когда Рацио предстал перед ним без рубашки – свежевышедший из душа, с полотенцем, небрежно обёрнутым вокруг бёдер. Эти упругие грудные мышцы, атласная кожа, и соски, нежно-розовые, будто молящие, чтобы их ласкали днями напролёт… «Ты в порядке?» Авантюрин резко вскинул голову. Келус стоял рядом, заглядывая через его плечо в экран телефона. Взгляд его глаз сначала сузился, а потом расширился от изумления. «Чувак…» — простонал Келус, сражённый наповал увиденным. «Что?» Келус ткнул пальцем в телефон, и на экране во всей красе предстало увеличенное лицо его отца. «Серьёзно?» Прежде чем Авантюрин успел что-либо ответить, из комнаты раздался голос Рацио: «Кей, я буду в кабинете, если что-нибудь понадобится». Оба обернулись вслед уходящему Рацио. Тот, помедлив лишь мгновение, бросил на Авантюрина испепеляющий взгляд, прежде чем скрыться за дверью. Авантюрин почувствовал, как на его лице медленно расплывается довольная ухмылка. «Тебе нужно остановиться», — проворчал Келус. «Остановиться в чём?» «Не знаю… быть самим собой, наверное». Авантюрин усмехнулся. «Расслабься. Он сам придёт ко мне. Я доведу его до такой ярости, что он полюбит меня», — подмигнул он Келусу. «Нет. Не полюбит», — Келус скрестил руки на груди. «И, между прочим, он мой отец». Авантюрин озорно улыбнулся: «Хочешь поспорить?»

***

В сумраке вечера, когда Рацио искал на кухне спасительную прохладу стакана воды, из комнаты сына донесся приглушенный шепот, режущий тишину, словно трещина в хрупком стекле. — Ах, черт, глубже… — Да, вот так… Глаза Рацио расширились от неожиданности. Голос, безусловно, принадлежал Келусу. Застыв в нерешительности, он на мгновение заколебался, раздираемый смятением: вторгнуться или отступить, предоставить все течению невидимой реки. Решившись, Рацио бесшумно двинулся к спальне, где дверь, словно приоткрытый занавес тайны, манила и отталкивала одновременно. Он отчаянно пытался убедить себя, что это предосудительно, недопустимо – подглядывать за сыном, вторгаться в его личное пространство. Возможно… лишь только возможно… Келус небрежно забыл запереть дверь, предаваясь одинокому удовольствию… пока не прозвучал второй голос. — Ах, да, тебе это нравится, да? Знакомый до боли, голос пронзил Рацио, словно ледяная игла. Дыхание сперло, кулаки невольно сжались в бессильной ярости. «Нет, этого не может быть…» Сердце бешено колотилось, заглушая голос разума, пока он боролся с нарастающим, обжигающим искушением. Моральный компас отчаянно вопил о бегстве, но тело, предав повиновение, словно зачарованное, отказывалось двигаться. Медленно, вопреки здравому смыслу, он наклонился, взгляд скользнул в узкую щель между дверью и косяком, словно взгляд во грех. Увиденное потрясло до глубины души, заставив глаза безумно расшириться от неверия. Он увидел, как Келус, оседлав Авантюрина, в экстазе скакал на его члене, лицо, погруженное в сладостную муку, зарылось в шею партнера. Авантюрин, принимая его движения, лежал под ним, исступленно двигаясь навстречу. — Блядь, как хорошо… Ах, Авен… нгхх, — простонал Келиус, задыхаясь от наслаждения. — Хорошо, ты так сладко меня берешь, — ответил Авантюрин, запрокинув голову на изголовье кровати и помогая Келиусу, толкая бедра навстречу, желая ощутить его член еще глубже. Рацио, застыв в темном коридоре, у двери, тяжело дышал, чувствуя, как в паху неумолимо нарастает жар. Авантюрин, схватив Келуса за волосы, властно притянул к себе, а затем, повернув его голову в сторону двери, одарил Рацио дерзкой, многозначительной ухмылкой. Слишком долго Рацио оставался неподвижным, плененный увиденным, прежде чем осознать, что делает. С бешено колотящимся сердцем он поспешно отступил в свою комнату, словно беглец, преследуемый собственной тенью. Прислонившись спиной к двери, он тяжело вздохнул. Давление в паху заставило его опустить взгляд, и он с ужасом осознал, что обхватывает себя сквозь пижаму, отчаянно пытаясь унять боль от мучительной, нежеланной эрекции. С ненавистью прижав руку, он словно наказывал свое тело за самовольное предательство. Почему он? Из всех людей? Тихий стон вырвался из его груди, когда член запульсировал под тканью. He стоило обращать на это внимание, не стоило провоцировать эту позорную реакцию, но игнорировать ее становилось невыносимо. С усилием воли подавляя проблески удовольствия, он поправил член за поясом штанов, лишь чтобы хоть немного облегчить дискомфорт. Он все еще стоял, застыв с рукой в штанах, когда в дверь робко постучали. С трудом скрывая шок и страх, Рацио приоткрыл дверь, пытаясь разглядеть, кто стоит за ней. Возможно, Келиусу что-то нужно или он просто хочет поговорить. Но, конечно, это был не Келиус. Рацио инстинктивно отшатнулся, но, осознав нелепость своего порыва, тут же выпрямился. Авантюрин, прислонившись к дверному косяку, одной рукой опирался о него, а другой, словно нарочно, подпирал дверь, не давая Рацио захлопнуть ее перед его наглым лицом. По крайней мере, он удосужился надеть пижамные штаны, хотя обнаженная грудь, испещренная следами страстных поцелуев и укусов, говорила сама за себя. Авантюрин распахнул дверь шире, взгляд скользнул по Рацио, задержавшись на весьма заметной выпуклости его пижамных штанов. Многозначительная ухмылка тронула его губы. Не говоря ни слова, он вошел в комнату и захлопнул за собой дверь. — Чт… Что ты делаешь? — спросил Рацио, безуспешно пытаясь скрыть дрожь в голосе. Он с трудом сглотнул, а Авантюрин проследил взглядом за движением его кадыка, словно прикидывая, сколько еще ему придется дразнить Рацио, чтобы тот сдался и позволил ему утолить его тайные желания. — Мне кажется, у тебя есть кое-что для меня, — прошептал Авантюрин низким, дразнящим голосом. — Ты ошибаешься, — огрызнулся Рацио, протягивая руку к двери позади себя. Авантюрин, воспользовавшись мгновением, нагло шагнул вперед, не давая Рацио уклониться. Его рука нагло легла на весьма заметную эрекцию, которую тот безуспешно пытался игнорировать. Тихий смешок сорвался с его губ. — Авантюрин… — Тебе понравилось то, что ты увидел? — промурлыкал Авантюрин хриплым, насмешливым голосом. Челюсти Рацио сжались, лицо вспыхнуло от гнева. Он шагнул вперёд, прижимая Авантюрина к двери. «Слушай, я не знаю, кем ты себя возомнил, но…» Авантюрин сократил небольшое расстояние между ними, прижавшись губами к губа Рацио о и прервав его слова. Рацио замер, дрожа всем телом, и Авантюрин предположил, что это смесь шока, возбуждения и, возможно, даже гнева. Рацио не ответил на поцелуй, но когда Авантюрин лизнул его губы, он зарычал, позволяя Авантюрину проникнуть языком в его тёплый рот. У Рацио был привкус мяты и отчаяния. Их зубы столкнулись, когда Авантюрин углубил поцелуй. Рацио едва не ответил на поцелуй, но отвернул его. Авантюрин прижался к его твёрдому члену сквозь ткань брюк и застонал, когда Рацио качнул бёдрами в такт прикосновению. Пальцы Авантюрина теребили пояс Рацио, спуская его штаны ровно настолько, чтобы можно было просунуть внутрь руку и обхватить ладонью его член. «Вижу, ты тоже этого хотел», — пробормотал Авантюрин с ухмылкой, медленно поглаживая его рукой. Рацио не мешает Авантюрину целовать его шею, даже когда тот останавливается, чтобы слегка пососать его горло, как он и хотел. Оставить след не так уж и сложно, хотя мысль о том, чтобы оставить засос на коже Рацио, вызывает у него приятную дрожь. Авантюрин продолжает двигаться ниже, просовывая руки под рубашку Рацио, чтобы ощупать его грудь. Он растопырил пальцы, слегка сжимая тёплую кожу, потому что, честно говоря, просто не может устоять. Стоя на коленях, Авантюрин поднимает взгляд на Рацио, замечая, как тот смотрит на него сверху вниз, пока Авантюрин освобождает его член. Тот выскакивает наружу, твёрдый и жилистый, и рот Авантюрина буквально наполняется слюной от этого зрелища. «Ты для меня просто истекаешь кровью», — бормочет Авантюрин, едва скрывая благоговение в голосе. Его взгляд снова переключается на Рацио, задерживаясь на его глазах, когда он наклоняется вперед и высовывает язык, чтобы слизать каплю предэякулята с головки. Глаза Рацио закрываются от прикосновения, но Авантюрин терпеливо ждёт, когда он снова их откроет. Как только тёмный, полный похоти взгляд Рацио снова устремляется на него, Авантюрин проводит языком от основания его яичек до самого кончика члена. Рацио резко вдыхает, когда Авантюрин берёт его в рот, слегка посасывает и проводит языком по выступающей вене на нижней стороне. Авантюрин не торопится, исследуя каждый сантиметр его тела, проверяя, сколько он может выдержать, и наслаждаясь каждым мгновением с членом Рацио во рту. Но в конце концов его терпение истощается. «Перестань играть со мной, Авантюрин», — рычит Рацио голосом, полным разочарования. От властного тона и того, как он выплевывает имя Авантюрина, у него мурашки по спине. Авантюрин кончает с влажным хлопком, струйка слюны и предэякулята соединяет его губы с головкой Рацио. Ухмыляясь, он откидывается назад ровно настолько, чтобы подразнить его. «Тогда бери, что хочешь, папочка». Он широко открывает рот, приглашая его. «Не называй меня так», — резко говорит Рацио, его бёдра дёргаются вперёд, когда он вонзается в ожидающий рот Авантюрина. Рацио на мгновение замешкался, не зная, куда девать руки, но Авантюрин поднял руку и направил её, высвободив руку Рацио из-под рубашки и крепко прижав её к своей голове. Пальцы Рацио запутались в его волосах, грубо сжимая их в кулаке. Авантюрин стонет вокруг его члена, и вибрации вызывают у Рацио резкий вздох. Он берёт его глубже, давая понять, насколько ему нравится грубое обращение. Поняв намёк, Рацио усиливает хватку, его толчки становятся быстрее и сильнее. Ногти Авантюрина впиваются в его бёдра, пока он крепко держит его, и стонет, когда член Рацио извергается ему в рот. Каждый гортанный стон и судорожное дыхание Рацио лишь подстёгивают его. Член Авантюрина дёргается в штанах, ноет и ноет, когда он тянется вниз, чтобы погладить себя. Его стоны становятся громче, когда над ним раздаётся голос Рацио. «Ах… ммхх… Авен… нгх…» — прерывистый стон Рацио посылает волну удовольствия прямо в сердце Авантюрина. Звук слишком сильный. Глаза Авантюрина закатываются, его горло обхватывает всю длину Рацио, пока он яростно сжимает себя кулаком, стремясь к собственной разрядке. Его стоны вибрируют на члене Рацио, посылая волны удовольствия по ним обоим, пока он балансирует на грани оргазма. Рацио извергается во рту Авантюрина, издавая хриплый стон, когда он глубоко вонзается в его горло, удерживая его там. Авантюрин изо всех сил старается удержаться, его горло работает на пределе возможностей, когда горячие струи спермы заполняют его рот. Когда это застаёт его врасплох, он задыхается, и часть спермы выливается из его губ. Это грязно, но Авантюрину всё равно. Рацио наконец отстраняется, и Авантюрин быстро проглатывает остатки, посасывая кончик, чтобы не пролить ни капли. Откинувшись на пятки, Авантюрин прислоняется головой к двери, кашляет и делает глубокие вдохи, чтобы успокоиться. Рацио просто стоит, глядя на него с этим пустым, почти потерянным выражением лица, словно не зная, что делать. Через мгновение он подходит ближе и с удивительной нежностью вытирает уголок рта Авантюрина. Его большой палец подхватывает каплю спермы и, не задумываясь, возвращает её между губ Авантюрина. Авантюрин не колеблется — он высасывает её дочиста, не отрывая глаз от Рацио. Это, кажется, выводит Рацио из себя. Его лицо искажается, он отступает на несколько шагов, но его бдительность быстро возвращается. Авантюрин буквально видит, как он пытается собрать себя воедино, отступая в холодную, отстранённую версию себя. Да, нет. Так не получится. Поднявшись на ноги, всё ещё чувствуя лёгкое головокружение, Авантюрин в мгновение ока сокращает дистанцию, отталкивая Рацио обратно на кровать. Прежде чем он успевает возразить или взять себя в руки, Авантюрин целует его — крепко и страстно. Он вкладывает в поцелуй всё, не давая Рацио возможности думать ни о чём другом. Одежда начинает исчезать, и никто из них толком не понимает, когда и как это происходит. В одну секунду они переплетены; в следующую Рацио сидит на коленях Авантюрина, их обнажённые тела плотно прижаты друг к другу. Член Рацио снова дёргается, твердея, несмотря на то, насколько он, должно быть, сверхчувствителен. Авантюрин ухмыляется ему в губы, проводя рукой между ними, обхватывая оба члена. Медленные прикосновения вырывают стоны из губ Рацио, приглушённые их грязными поцелуями. Его бёдра дёргаются, разрываясь между сверхчувствительностью и нарастающим удовольствием, но Авантюрин не сдаётся. Его большой палец скользит вверх и вниз по головке члена Рацио, а другая рука сжимает его бедро, чтобы удержать равновесие. Ресницы Рацио трепещут, голова слегка запрокинута назад, но Авантюрин ждёт. Он замедляет движения, пока Рацио снова не открывает глаза, и его тёмный взгляд не устремляется на него. Авантюрин ухмыляется, глядя на него. «Ты позволишь мне трахнуть тебя?» — спрашивает он, сжимая для пущей убедительности головку Рацио и выдавливая большим пальцем капельку предэякулята. Рацио издаёт этот хриплый, почти надломленный звук, что-то среднее между стоном и хрюканьем. «Мммфф». Авантюрин ухмыляется ещё шире, уголок его рта дёргается от удовольствия. «Что это было?» — поддразнивает он, медленно вращая большим пальцем. «Я не расслышал». Рацио смотрит на него, его щёки пылают. «Ты невыносим». «А ты уходишь от ответа», — возражает Авантюрин, ухмыляясь. «Давай же. Говори. Я хочу тебя услышать». Рацио сжимает челюсти, его бёдра подрагивают, когда Авантюрин делает ещё один медленный толчок. «Боже, ты ужасен», — бормочет он, но в его словах нет настоящей едкости. Его голос становится тише, почти шёпотом. «Ладно. Да. Просто… заткнись и делай это». Улыбка Авантюрина смягчается, в его взгляде промелькивает что-то нежное. «Вот и всё, что ты мог сказать», — шепчет он и наклоняется, чтобы снова поцеловать его. Авантюрин прижимается ближе. «Ляг на спину и согни колени», — тихо и уговаривающе шепчет он. Он наклоняется для быстрого, страстного поцелуя, дразня нижнюю губу Рацио зубами, прежде чем отстраниться. «Давай», — добавляет он, и его тон становится игривым и поддразнивающим. «Просто будь хорошим мальчиком и позволь мне позаботиться о тебе». Рацио на секунду замирает, широко раскрыв глаза, словно не зная, что делать или как реагировать. Он открывает рот, словно хочет возразить, но слова не произносятся. Вместо этого тело подводит его: член дёргается и посасывает, касаясь живота. Медленно он позволяет Авантюрину уложить его на кровать, прижавшись спиной к матрасу. Авантюрин опускает взгляд, его взгляд темнеет, когда он замечает раскрасневшуюся грудь Рацио и твёрдые, сморщенные соски. Он ухмыляется. «Ты и так такой чувствительный, да?» — бормочет он, наклоняясь и касаясь губами соска. Он нежно целует его, а затем лижет, проводя языком по бутону, а затем слегка посасывая. Рацио прерывисто вздыхает, вцепившись руками в простыни. Авантюрин смотрит на него, ухмыляясь. «Тебе нравится?» Рацио отворачивается, избегая встречаться с ним взглядом. «Просто… не говори об этом». Авантюрин, посмеиваясь, слегка прикусывает сосок, а затем переходит к другому, повторяя то же самое. «Приму это как «да»». Он продолжает свой путь вниз по телу Рацио, его губы и язык скользят по каждому сантиметру тёплой кожи. Он хочет не торопиться, наслаждаться каждой секундой, пока он наконец-то в таком состоянии, но желание, охватившее его, делает терпение почти невозможным. Когда Авантюрин снова устраивается между ног Рацио, он без колебаний берёт его в рот, медленно и глубоко всасывая. Ратио задыхается, его бёдра слегка подёргиваются, но руки Авантюрина быстро его удерживают. «Расслабься», — мягко говорит он, и его голос заглушает член Рацио. Дыхание Рацио учащается, тело дрожит, когда руки Авантюрина начинают исследовать его. Он массирует внутреннюю поверхность бёдер Рацио, обхватывает его яички и даже сжимает его зад, вызывая тихие дрожащие звуки, которые Рацио отчаянно пытается сдержать. Когда пальцы Авантюрина скользят по изгибу его ягодиц, Рацио слегка напрягается. «Эй», — мягко говорит Авантюрин, отстраняясь ровно настолько, чтобы заговорить. «Ты в порядке?» Рацио кивает, хотя голос у него напряжённый. «Да, просто… как-то странно». Авантюрин ободряюще улыбается ему. «Мы будем действовать медленно. Просто скажи, если будет слишком, хорошо?» Рацио снова кивает, и Авантюрин продолжает, его рот движется вверх и вниз по стволу, а рука ритмично поглаживает его. Слюна и предэякулят покрывают член, облегчая скольжение губ. Наконец, бёдра Рацио начинают двигаться, делая небольшие, неуверенные толчки, на которые Авантюрин охотно отвечает. Он отстраняется, чтобы поцеловать нижнюю часть члена Рацио, оставляя крошечные засосы вдоль толстой вены. «Ты идеален», — бормочет Авантюрин, и его голос полон неподдельного благоговения, пока он целует всё ниже, к яйцам Ратио. Рацио тихо стонет, запрокинув голову и зажмурив глаза. «Нгх… чувствительно…» — бормочет он. «Чувствительно, но не плохо?» — спрашивает Авантюрин, останавливаясь, чтобы взглянуть на него. Ратио кивает, его дыхание сбивается. «Да, неплохо». «Хорошо». Авантюрин улыбается и проводит языком по мошонке, неспешно облизывая и посасывая каждую сторону. Он обдувает влажную кожу прохладным воздухом, и от того, как Рацио дрожит под ним, у него в груди пробегает дрожь. Язык Авантюрина опускается ниже, нежно надавливая на его промежность. Рацио выдыхает проклятие, его ноги подрагивают. «Бл…» — шепчет он дрожащим голосом. Улыбаясь ему в кожу, Авантюрин тянется к руке Рацио и направляет её к своему члену. «Ну, помоги мне», — говорит он, поглаживая рукой Ратио, пока тот не начинает двигаться сам. Рацио приоткрывает один глаз и смотрит на него сверху вниз. «Ты такой… бесстыдный», — бормочет он, хотя в его словах нет ни капли гнева. «Тебе это нравится», — дразнит Авантюрин, раздвигая руками ягодицы Рацио. Когда он снова наклоняется, чтобы облизать и пососать его промежность, тело Рацио расслабляется, а ноги раздвигаются шире. «О, ммхх», — задыхается Рацио, и его голос с каждой секундой дрожит всё сильнее. «Аван… нгх… стоп…» Он пытается, но безуспешно, сдержать стоны, его рука дрогнула на члене, когда ощущения захлестнули его. «Ммм», — стонет Авантюрин, скользя языком по коже Рацио, с каждым движением всё ниже и ниже. Рацио на вкус как грех, как что-то запретное, и Авантюрин никогда ещё так не увлекался. Он чувствует себя пьяным от этого, от него самого, и понимает, что не захочет останавливаться в ближайшее время. Когда язык Авантюрина впервые скользит по его сморщенному отверстию, Рацио вздрагивает, его бёдра дергаются, и у него вырывается испуганный звук — смесь удивления и необузданного удовольствия. Авантюрин усмехается про себя, но обещает не дразнить его по этому поводу, не сейчас. Вместо этого он продолжает, обводя языком чувствительное колечко мышц, дразня его поглаживаниями и лёгкими нажатиями, пока Рацио не начинает задыхаться под ним, и его грудь не вздымается. «Ах, Аван, подожди, я…» Рацио запинается, его слова обрываются в сдавленный стон, когда Авантюрин сжимает его, его язык кружится и надавливает сильнее. Руки Рацио крепко сжимают простыни, костяшки пальцев белеют, он начинает издавать неразборчивые звуки, лаская себя быстрее. Авантюрин раздвигает его ягодицы шире, проникая в него языком, и Рацио кричит, его голос прерывается, а член резко дёргается. Горячие потоки спермы разливаются по его животу и бёдрам, попадая даже на волосы Авантюрина, и Рацио дрожит, когда эти толчки проходят по его телу. Его бёдра судорожно подергиваются, пока Авантюрин продолжает ласкать его, выжимая из него все до последней капли удовольствия, пока Рацио не начинает трястись, скуля от чрезмерной чувствительности. Прежде чем Рацио успел окончательно отойти от своего кайфа, Авантюрин снова взбирается по его телу, вылизывая то, что он натворил. Его язык скользит по коже Рацио, собирая каждую каплю спермы, пока другая рука гладит его собственный член, скользкий и капающий от желания. Рацио тихо стонет, толкая Авантюрина в плечо, но, к его удивлению, садится. Его голос тихий, почти робкий, когда он шепчет: «Я… я хочу прикоснуться». Авантюрин замирает, у него перехватывает дыхание. Чёрт. Что-то есть в том, чтобы видеть Рацио, обычно такого спокойного и неуязвимого, таким уязвимым и неуверенным, что сводит его с ума. Ему хочется одновременно уничтожить его и боготворить. «Это всё, что ты хочешь сделать, папочка?» — спрашивает Авантюрин, и его голос становится насмешливым, пока он изучает его, а губы кривятся в усмешке. «Я же сказал, перестань меня так называть», — ворчит Рацио, хотя в его голосе нет язвительности. Он переминается с ноги на ногу, выпрямляя спину, и переводит взгляд на член Авантюрина, наблюдая, как его рука скользит вверх и вниз по его гладкой, пронизанной венами длине. Авантюрин протягивает руку, хватает Рацио за руку и направляет её на место своей. Рацио колеблется всего мгновение, прежде чем его пальцы обхватывают его руку. «Вот именно так», — бормочет Авантюрин, и его голос становится тише, почти ободряюще. Взгляд Рацио устремляется к перламутровым каплям предэякулята, скапливающимся на кончике, и язык невольно облизывает губы. Сердце Авантюрина колотится при виде этого зрелища, пальцы подрагивают, когда он нежно откидывает волосы Ратио со лба. «Ты тоже можешь попробовать, если хочешь», — предлагает Авантюрин, и его голос полон желания. Рука Рацио слегка сжимает основание члена, челюсти сжимаются, взгляд метнулся к лицу Авантюрина в поисках чего-то. Он должен был найти это, потому что через мгновение он наклонился вперёд, приоткрыв губы ровно настолько, чтобы нежно поцеловать макушку Авантюрина. Авантюрин тихо стонет, его член дёргается от едва заметного прикосновения. Ратио слегка отстраняется, приподнимая губы, словно пробуя вкус, прежде чем осторожно высунуть язык и провести им по щелке.《блять》, — шипит Авантюрин, запрокидывая голову и сжимая простыни свободной рукой. «Вот так, Рацио. Не останавливайся…» Рацио смотрит на него из-под тёмных ресниц, его язык становится смелее, когда он облизывает головку, а рука движется медленными толчками. Смесь неопытности и откровенного любопытства в его движениях вызывает дрожь по спине Авантюрина, отчего его член ещё сильнее жаждет его. Авантюрину приходится изо всех сил стараться сохранять спокойствие, но его сердце колотится так сильно, что, кажется, вот-вот разорвётся. Усилие, которое он прилагал, чтобы не кончить на лицо Рацио от одного лёгкого прикосновения, заставляет его резко вдохнуть и задержать дыхание. Рацио опускает рот ещё ниже, захватывая головку члена Авантюрина губами, скользя языком по щели, совершенно не понимая, насколько это сводит Авантюрина с ума. Он медленно, осторожно посасывает, и Рацио занимает примерно половину его члена, прежде чем отстраниться, чтобы перевести дыхание. «Не думаю, что я смогу сделать это так же, как ты», — говорит Рацио мягким, но полным неуверенности голосом. «Всё в порядке», — успокаивает его Авантюрин. «Ты отлично справляешься. Но должен предупредить: если не хочешь, чтобы я кончил тебе в рот, можешь пропустить эту штуку с языком». Рацио выглядит удивлённым этим признанием, слегка нахмурившись. Авантюрин невольно чувствует, как его сердце тает от того, насколько очаровательна эта неуверенная, беззащитная версия его самого. С чуть большей уверенностью Рацио наклоняется назад, снова обхватывая его губами. Он осторожно посасывает, двигаясь вверх-вниз и поглаживая основание члена Авантюрина — ту часть, с которой он пока не может справиться. Наблюдать, как он раскрывается, экспериментируя и постигая всё это, – самый приятный минет, который Авантюрин когда-либо получал. А когда Рацио отстраняется, чтобы снова провести языком по щели, живот Авантюрина сжимается, а пресс невольно напрягается. «Ты уверен?» — хрипло спрашивает он, его голос напряжен и тяжел от усилий сдержаться. Рацио не отвечает, не останавливается. Он лишь мельком поднимает взгляд, чтобы встретиться взглядом с Авантюрином, и этого достаточно. «Чёрт, я кончаю...» — задыхается Авантюрин, изо всех сил стараясь держать глаза открытыми, чтобы иметь возможность наблюдать за каждым мгновением. Ратио не дрогнул, не уклонился. Он остался на месте, глотая каждую горячую струю спермы, словно пьёт через соломинку. Авантюрин с открытым ртом наблюдал, как горло Рацио подпрыгивает при каждом глотке, и это зрелище заставило его задрожать. «О боже», — стонет Авантюрин, слова вырываются глубоким, гортанным голосом. Голова его запрокидывается, грудь тяжело вздымалась, тело дрожит от невероятной интенсивности ощущений, каждый мускул напрягается и трепещет. Рацио слегка отстраняется, облизывает губы и выпрямляется, его щеки пылают. Авантюрин на мгновение переводит дыхание, глядя на него так, будто только что стал свидетелем чуда. «Я вижу, тебе действительно нравится играть с огнем», — говорит Авантюрин мягким, но дразнящим голосом. Рацио приподнимает бровь, вытирая губы тыльной стороной ладони. «Кажется, тебя это не волновало». Авантюрин смеётся, притягивая его ближе для поцелуя. «Ты прав. Я этого не делал». Авантюрин целует его, а его губы скользят по телу Рацио, снова останавливаясь на его соблазнительном заде. Руки разминают нежную кожу, раздвигая ягодицы, а большие пальцы дразняще скользят вверх и вниз по расщелине. «Смазка… где она?» — шепчет Авантюрин в губы Рацио низким и хриплым голосом. Рацио выдыхает: «Ящик… прикроватная тумбочка». Авантюрин быстро схватил флакон и, открыв его, направился обратно. Он капнул немного на руку, растер между ладонями, чтобы согреть, а затем, опустив влажные пальцы, распределил смазку по всей дырочке Рацио. Медленно он прижал кончик пальца к нему, ровно настолько, чтобы впрыснуть немного смазки внутрь. «Если это слишком, скажи мне остановиться или сбавить обороты», — мягко говорит Авантюрин. Рацио кивает, прижимаясь губами к его губам, его дыхание быстрое и прерывистое. Авантюрин видит нервозность в его глазах, но есть и кое-что ещё — доверие. Он не отстраняется. Вместо этого Рацио сгибает колени, открывая Авантюрину лучший доступ. «Я собираюсь сделать это так приятно для тебя», — шепчет Авантюрин, оставляя нежные поцелуи на линии подбородкРацио. Его пальцы спускаются ниже, обводя вход Рацио круговыми движениями, дразняще и равномерно. Медленно кончик указательного пальца проникает внутрь, едва касаясь его. Авантюрин мягко надавливает на первую костяшку и медленно, неглубоко поглаживает его взад-вперед. Он наблюдает за лицом Рацио, отмечая каждую реакцию, пока не чувствует, что тот начинает расслабляться под его прикосновением. Когда Авантюрин вытаскивает палец, Рацио задыхается, сгибая бёдра вперёд, словно гонится за ощущениями. «Почему ты остановился?» — спрашивает Рацио, затаив дыхание, его щеки пылают. «Расслабься, просто добавляю смазки», — успокаивает его Авантюрин с улыбкой, снова смазывая пальцы. Он втирает смазку понемногу, продвигая палец всё глубже, пока тот не входит полностью. С губ Авантюрина слетает приглушённый стон, когда он прижимается лбом к рёбрам Рацио. — Блять, у тебя такая узкая задница, — рычит он, слова вырываются. Рацио инстинктивно сжимается, его задница сжимается вокруг пальца Авантюрина. Ощущение заставляет его снова застонать, его член дёргается, возвращаясь к жизни, размазывая липкую смазку по бедру Рацио. «Дыши», — уговаривает Авантюрин, начиная двигать пальцем, нежно массируя его. Затем он проводит вторым пальцем по напряженному кольцу мышц. «Расслабься », — тихо говорит он, глядя в лицо Рацио. «Как будто пытаешься меня впустить». Рацио колеблется мгновение, но следует его указаниям. Мышцы расслабляются под прикосновением Авантюрина, и пальцы проникают глубже. «Хороший мальчик», — хвалит Авантюрин голосом, полным похоти. Рацио наклоняется и страстно целует его, пока Авантюрин медленно трахает его пальцами. «Боже, как мне нравится смотреть, как мои пальцы исчезают в твоей узкой маленькой попке», — шепчет Авантюрин ему в губы, сгибая пальцы и проводя ими по внутренним стенкам Рацио. Рацио резко ахает, его тело дёргается, когда пальцы Авантюрина касаются мягкого, чувствительного места его простаты. «Ох, чёрт…» — стонет он, запрокидывая голову назад. «Вот оно», — говорит Авантюрин с ухмылкой, снова потирая это место. Рацио взбрыкивает, дико стонет, а его бёдра начинают двигаться в такт руке Авантюрина. «Посмотрим, сколько пальцев ты сможешь выдержать», — шепчет Авантюрин, свободной рукой сжимая бедро Рацио. «А потом посмотрим, готов ли ты». Рацио извивается, его стоны переходят в хриплые всхлипывания, когда Авантюрин вводит третий палец. Он шипит от напряжения, но снова раслябляется, как его учил Авантюрин. «Да… именно так», — стонет Авантюрин, его член дёргается между бедер, сочась и напрягаясь, чтобы оказаться внутри него. Он толкает и раздвигает пальцы, растягивая Рацио, в то время как свободной рукой проводит по изгибу бедра. Рацио прижимается к его руке, его движения отчаянно требуют большего. «Трахни себя своими пальцами», — командует Авантюрин хриплым, полным похоти голосом. «А потом я засуну тебе в задницу свой член». Рацио содрогается с каждым толчком пальцев Авантюрина внутрь него, тяжело дыша и цепляясь за простыни, как за спасательный круг, а с его губ вырываются тихие, хриплые стоны. «Попробуй сам», — бормочет Авантюрин, с влажным хлопком вытаскивая пальцы. Его разгорячённый взгляд останавливается на скользкой, зияющей дырочке Рацио, уже блестящей от смазки. «Приведи себя в порядок и подготовься ко мне». Дрожащие пальцы Рацио скользят вниз, колеблясь долю секунды, прежде чем он вставить их в себя. Глаза Авантюрина темнеют, когда он наблюдает, совершенно заворожённый этим зрелищем. — Чёрт, — рычит Авантюрин, облизывая губы, пока влажные, скользкие движения Рацио становятся всё более дерзкими. — Посмотри на себя, ты весь вытянулся и отчаянно нуждаешься во мне. — Его взгляд мечется между раскрасневшимся лицом Рацио, его блестящим членом, подрагивающим у живота, и скользкой лужицей между его ног. — Ты чертовски сексуален, — шепчет Авантюрин, наклоняясь, чтобы поцеловать его грудь, ключицы, ямку на шее. Каждый поцелуй — это смесь страсти и обожания. Его голос звучит глухо, когда он добавляет: — Ты так жаждешь меня. Его губы касаются уха Рацио, и он хрипло шепчет: — Готов принять папин член? Глаза Рацио расширяются, а дыхание учащается от этих слов. Он открывает рот, чтобы возразить, но его собственные пальцы делают своё дело, проникая всё глубже и заставляя всё его тело содрогаться. — Ну же, — дразнит его Авантюрин, нежно покусывая мочку уха. — Скажи это. Назови меня папочкой. Скажи, как сильно ты этого хочешь. Скажи, насколько ты готов быть папочкиной шлюшкой. Рацио всхлипывает, его бёдра непроизвольно дёргаются. — Ч-чёрт… Авен… — Нет, — Авантюрин протягивает руку, хватает Рацио за запястье и останавливает его движения. Рацио извивается под ним, разочарованно стонет и пытается продолжить, его тело буквально умоляет о большем. — Я хочу услышать, как ты это произносишь, — требует Авантюрин низким властным голосом. Рацио дрожит, его лицо краснеет, и он наконец выдыхает: — Па… папочка, пожалуйста. Пожалуйста, трахни меня. Я хочу, чтобы ты был глубоко во мне — пожалуйста, сделай меня своей шлюхой. Губы Авантюрина изгибаются в коварной ухмылке, прежде чем он наклоняется и нежно, но страстно целует Рацио в губы. — Хороший мальчик, — хвалит он, и в его голосе слышится удовлетворение. Их губы снова встречаются, и на этот раз поцелуй становится более глубоким. Язык Авантюрина сплетается с языком Рацио, увлекая его в ритм, который кажется одновременно страстным и интимным. Когда Рацио со стоном откидывает голову назад, Авантюрин снова вводит в него пальцы, добавляя ещё смазки и убеждаясь, что тот полностью готов. Рацио протягивает руку между ними и поглаживает член Авантюрина, пытаясь настроиться. — Терпение, — упрекает его Авантюрин, ухмыляясь. — Я знаю, что ты отчаянно хочешь почувствовать меня, но мы не будем торопиться. Ты же не хочешь, чтобы тебе было больно, верно? Рацио разочарованно стонет и двигает бёдрами, пытаясь оттолкнуться от Авантюрина, но затем с дрожащим выдохом сдаётся. Наконец, Авантюрин берёт его член в руку и трётся головкой о дырочку Рацио, дразня его медленными движениями. — О… а-а-а, — вскрикивает Рацио, выгибаясь всем телом, когда Авантюрин начинает входить в него. От растяжения у него перехватывает дыхание, тело дрожит, пока его медленно наполняют, дюйм за дюймом. — Вот так, — успокаивает Авантюрин. Его голос звучит мягко, но в нём слышится страсть. — Ты так хорошо меня принимаешь, детка. Ты просто идеален для меня. Рацио громко стонет, вцепившись пальцами в плечи Авантюрина, чувствуя, как его растягивают до предела. Его грудь быстро вздымается и опускается, а тело полностью отдаётся наслаждению от такого глубокого проникновения. Авантюрин не сводит глаз с Рацио, пока тот проталкивается в тугое мышечное кольцо. После тщательной растяжки Рацио с лёгкостью принимает головку его члена, а вскоре и половину его толщины. Тело Авантюрина дрожит от усилий, которые он прилагает, чтобы сохранять контроль, но он двигается мягко, входя и выходя, с каждым разом проникая всё глубже. Чем глубже проникает Авантюрин, тем сильнее становится давление, заставляя Рацио задыхаться и вцепляться в простыни под ним. — Дыши, — говорит Авантюрин, хотя кажется, что он сам затаил дыхание. Давление становится невыносимым, почти чрезмерным, и Рацио наконец вынужден отвести взгляд. Дело не только в физической нагрузке — дело в эмоциональной тяжести момента. Рацио знает, что если позволит Авантюрину и дальше так смотреть ему в душу, то сломается. Внутри него поднимается волна уязвимости, в уголках глаз наворачиваются слёзы. Он не хочет, чтобы Авантюрин неправильно всё истолковал и решил, что он наконец-то во всём ему уступает, поэтому позволяет Авантюрину думать, что это просто боль. — Всё в порядке, — шепчет Авантюрин и замолкает, заметив блеск в глазах Рацио. — Мы можем остановиться. Если тебе нужно, мы попробуем ещё раз позже. — Нет! — выпаливает Рацио, хватая Авантюрина за плечи. — Пожалуйста. Не останавливайся. Авантюрин на мгновение вглядывается в его лицо, затем кивает и произносит мягким, успокаивающим голосом: «Мы почти на месте», — шепчет он и наклоняется, чтобы нежно поцеловать его. Это слишком — слишком интимно, слишком ошеломляюще. Рацио запускает пальцы в волосы на затылке Авантюрина и притягивает его к себе для отчаянного, страстного поцелуя. Его язык проникает в рот Авантюрина, и поцелуй становится всё глубже, пока они оба не начинают хватать ртом воздух. Авантюрин стонет в ответ на поцелуй, и его бёдра непроизвольно подаются вперёд. Это движение задевает простату Рацио, и по его телу пробегает волна удовольствия. — Приятно, — стонет Рацио ему в рот. — Ещё. — Ещё? — дразнит Авантюрин, и в его голосе слышится желание. — Да, — стонет Рацио, впиваясь ногтями в спину Авантюрина. — Чёрт. Дай мне это. Авантюрин ухмыляется, прижимаясь губами к его губам. Его дыхание тёплое и дразнящее. Он медленно проникает всё глубже, дюйм за дюймом, пока не достигает предела. Растяжение и наполненность почти невыносимы, но чистое удовольствие от полного единения затмевает всё остальное. — Боже, — бормочет Авантюрин, прижимаясь лбом ко лбу Рацио. — Я знал, что тебе будет хорошо, но, чёрт возьми… Он глухо стонет, отстраняется и снова входит, медленно и размеренно. Каждый толчок становится всё глубже и сильнее. Авантюрин немного отстраняется и входит снова, с нарастающей интенсивностью. Тело Рацио выгибается ему навстречу, его стоны становятся громче, а дыхание прерывается с каждым движением бёдер Авантюрина. — Чёрт, — ахает Рацио, запрокидывая голову. Авантюрин, тяжело дыша, усмехается и выпрямляется, опираясь на колени. Он крепко сжимает бёдра Рацио и насаживается на него, наращивая темп до неудержимого. — Дрочи, — хрипло приказывает Авантюрин. — Я хочу, чтобы ты кончил вместе со мной. Рацио обхватывает рукой свой член и поглаживает его в такт движениям Авантюрина. Трение, наполненность, невероятная интенсивность — всего этого слишком много. Его движения становятся неистовыми, бёдра дрожат. — Чёрт, Авен… — голос Рацио срывается, когда его настигает оргазм. Его тело содрогается, и с каждым толчком горячие струи спермы окрашивают его живот и грудь. «Я сейчас кончу», — рычит Авантюрин, замедляя темп по мере приближения к оргазму. — Да, — задыхается Рацио, его тело дрожит. — Пожалуйста… кончи в меня. Из горла Авантюрина вырывается гортанный стон, когда он в последний раз глубоко входит в Рацио. Его член дёргается, и Рацио наполняется теплом. — О, чёрт! — кричит он, содрогаясь всем телом при каждом импульсе разрядки. Авантюрин падает на Рацио, и они оба тяжело дышат. Его обмякший член высвобождается, оставляя Рацио с восхитительным ощущением боли и удовлетворения. Они лежат в тишине, переводя дыхание, пока Авантюрин не начинает меняться. — Не смей двигаться, — шепчет Рацио, крепче обнимая его. Авантюрин тихо усмехается, касаясь губами груди Рацио. — Я знал, что ты будешь идеальным, — шепчет он сонным голосом, полным нежности. Рацио с трудом сглатывает, желая сказать: «На самом деле, это ты идеален», но слова застревают у него в горле. Вместо этого он крепче обнимает Авантюрина, наслаждаясь теплом этого момента.

***

Они не сомкнули глаз. Ни один из них не мог остановиться, когда они начали. Они провели всю ночь, сплетясь телами так тесно, как только возможно. Они переместились с кровати в ванную, потом обратно в кровать и всюду, где только можно. Годы сдерживаемого напряжения, тоски и желания вылились в это, и ни одному из них этого было недостаточно. Рацио больше не узнавал себя. Он не знал, откуда взялась эта внезапная потребность в постоянной физической близости, но ему было всё равно. Он был зависим — зависим от рук Авантюрина, от его губ, от того, как его тело прижималось к его телу, и больше всего от того, как его член наполнял его снова и снова. Казалось, они пытались наверстать упущенное за одну ночь, жадно поглощая тела друг друга, словно наркотик. Рацио не осознавал, как долго они были вместе, пока сквозь шторы не начал пробиваться солнечный свет. Утро наступило незаметно для них обоих. И даже сейчас, в 7 утра, он всё ещё сидел на коленях у Авантюрина и скакал на нём, как одержимый. «Ах… ах… да! Нгх!» Рацио стонал во весь голос, охрипший от многочасового удовольствия. Его ноги дрожали от усталости, но он не мог остановиться. Он не хотел останавливаться. Руки Авантюрина сжимали его бёдра, направляя его движения вверх и вниз, с каждым разом всё глубже проникая в него. Голова Рацио упала на плечо Авантюрина, его горячее, прерывистое дыхание обжигало шею. — Ты такой хороший, — выдохнул Рацио, не задумываясь над словами. — Такой… н-г-г… хороший. Авантюрин зарычал в ответ, его бёдра подались навстречу движениям Рацио, наполнив комнату непристойным звуком шлепков кожи о кожу. Внезапный стук в дверь нарушил тишину. — Папа? Ты не спишь? — послышался голос Келуса из-за двери. Рацио замер, его тело напряглось, а глаза расширились. «Д-да! Я сейчас выйду!» — выдавил он, запинаясь, и постаравшись говорить ровным голосом, пока Авантюрин продолжал входить в него со зловещей ухмылкой на губах. — Хорошо, — ответил Кел, и его шаги стихли в коридоре. Рацио повернулся к Авантюрину, его щёки покраснели. «Ты такой придурок», — прошипел он, стараясь говорить тихо. Авантюрин невинно улыбнулся ему, не прерывая движений. «Что? Ты бы разозлился, если бы я остановился, дорогой». Взгляд Рацио померк, из груди вырвался стон, а ухмылка Авантюрина стала ещё шире. — Ты невыносим, — пробормотал Рацио, уткнувшись лицом в шею Авантюрина. Его тело двигалось на автопилоте, стремясь к очередной разрядке.

***

Рацио прошаркал на кухню, изо всех сил стараясь не хромать, несмотря на боль в ногах и спине после бессонной ночи. Он выпрямился, с привычной лёгкостью скрывая своё изнеможение, но слегка поморщился, опускаясь на стул. В другом конце комнаты Келус уже сидел за столом и жевал кусок хлеба. Он поднял глаза, когда вошёл Рацио, и вопросительно изогнул бровь. — Доброе утро, пап, — небрежно поздоровался Келус, хотя в его глазах плясали смешинки. — Доброе утро, Кей, — прохрипел Рацио. Его голос звучал грубо и напряжённо. Он откашлялся, мысленно проклиная себя. Прежде чем Келус успел что-то сказать, позади него появился Авантюрин с самодовольным и сияющим от удовольствия лицом. Он выглядел слишком отдохнувшим, как будто выспался лучше всех на свете, хотя Рацио знал, что это совершенно не так. Келус перевёл взгляд с одного на другого, явно что-то прикидывая, и откусил ещё кусочек хлеба. Он откинулся на спинку стула и стал ждать. Наконец Авантюрин нарушил молчание: «Ты должен мне 20 000 кредитов». Келус застонал и уронил хлеб на тарелку. «О, чёрт возьми, ты не мог бы подождать хотя бы до конца завтрака?» Рацио прищурился и бросил на них убийственный взгляд. «О чём ты говоришь?» — спросил он, хотя у него было такое чувство, будто он уже знает ответ. Келус драматично вздохнул и взглянул на Авантюрина. «Что я тебе говорил? Я же говорил, что он будет делать вид, будто ничего не знает». Авантюрин рассмеялся и скрестил руки на груди. «Он такой милый, когда всё отрицает, не так ли?» Лицо Рацио вспыхнуло. Он застонал, закрыв лицо руками. «Я ненавижу вас обоих». — Ну нет, — подмигнув, сказал Авантюрин и встал позади него. Он наклонился и поцеловал Рацио в щёку, вызвав у того очередной стон. — Пожалуйста, ради всего святого, прекратите, — пробормотал Рацио, прикрывая рот руками. Келус ухмыльнулся и потянулся за своей кружкой кофе. «Вы оба отвратительны. Просто чтобы вы знали». — Ты просто завидуешь, — съязвил Авантюрин, усаживаясь рядом с Рацио. Рацио бросил на него сердитый взгляд. «Клянусь, если ты не будешь вести себя прилично…» — Что ты? — перебил его Авантюрин, широко ухмыляясь. — Отшлёпаешь меня, папочка? Келус усмехнулся, отхлебнув кофе, а Рацио снова застонал и откинулся на спинку стула. — Я правда вас обоих ненавижу. — Конечно, ненавидишь, — весело сказал Авантюрин и потянулся за ломтиком тоста.