Яо просто хочет побыть счастливым

Минцзюэ вспоминает о нем время от времени, чаще всего в душе и перед сном. Мэн Яо маленький, ростом ему ниже плеча, и хрупкий, как будто фарфоровый. Его огромные светлые глаза смотрят то спокойно и собрано, то  тревожно, то затуманиваются желанием и тогда Минцзюэ хочется прижать его, обнаженного, к себе. Мэн Яо умеет смотреть смущенно и нерешительно, это тоже открытие. Минцзюэ привык считать, что Яо знает, чего хочет, и своего всегда добивается. Он видел Яо смущенным два раза и ему все еще кажется, что смущение не может быть настоящим. Хотя Минцзюэ точно знает, что это не так. Можно закрыть от смущения лицо, можно заставить себя покраснеть, но дрожь, сумасшедший пульс и краску на плечах не сыграешь. Минцзюэ нравится его смущать, нравится видеть его неловким от стыда и стеснения, нравится, как Яо борется с собой и проигрывает. У Минцзюэ в самом деле никогда не было девственников, оказывается, это тот еще кинк. Открывать Яо мир чувственных удовольствий приятно. Суббота все ближе, место выбрано весьма условно, плана вообще нет, Минцзюэ малодушно надеется на непредвиденные обстоятельства. Импровизация его сильное место только на работе, в отношениях ему не везет. Никто почему-то не оценивает предложения посидеть в баре, прогуляться по горам или хоть на мотоциклах поехать. Для Яо он выбирает парк со сладкой ватой, кафешкой и колесом обозрения, будет время понять, что ему нравится. Хотя, как помнит Минцзюэ, Яо на все согласен, если они вместе. От его доверия и готовности Минцзюэ немного не по себе. Яо не звонит, не пишет первым, не шлет свои фотографии и не использует смайлы. Минцзюэ бы сказал, что их переписка похожа на рабочую, но как раз в рабочих чатах есть и смайлы, и стикеры, и своеобразная лексика. Яо ни разу не позволил себе отступить от вежливого стиля общения. Еще Минцзюэ ставит в тупик растерянность Яо при виде еды. Он заезжал еще раз, просто чтобы проверить, что Мэн Яо не голодает, ужинали они остывшей лапшой, потому что Яо слишком сладкий, чтобы себе отказывать, и с каждым разом все лучше целуется. На Минцзюэ, правда, он смотрел так растерянно, словно не ожидал, что тот еще раз появится, а коробочку с лапшой едва не уронил. Минцзюэ задумывается, что за жизнь была у Мэн Яо, если коробка горячей лапши повергает его в шок. Непредвиденные обстоятельства всё-таки случаются. Минцзюэ не освободится ни в два, ни в четыре, ни в пять, о чем пишет Яо, тот отвечает очень спокойно и по-деловому, что они вполне могут перенести или отменить. Минцзюэ сначала выдыхает и соглашается, а потом вспоминает искусанные губы Яо и его отчаянный взгляд, когда приехал в его студию в первый раз. Мэн Яо был какой угодно, но не спокойный, когда это писал. «Заеду к тебе», — пишет Минцзюэ. «Не стоит, — отвечает Яо. — Лучше как следует отдохнуть перед рабочим воскресеньем». Будь это кто угодно из его бывших, Минцзюэ бы порадовался. Знакомые, из тех, с кем он спал в последнее время, так и отвечали, но они ничего подобного не испытывали. Яо, как он уже понял, привык ничего не показывать. «Мы договаривались». «Я все понимаю, ты на работе, — пишет Яо. Минцзюэ как наяву видит его закушенную губу. — Мы всегда можем встретиться позже». Минцзюэ что-то в его ответе не нравится, он сам не понимает, что именно. Заканчивает работу, собирается, прихватив небольшой подарок, и едет к высотке, в которой Яо снимает свою кладовку. Яо открывает дверь, улыбается удивленно и радостно, приглашает войти. Минцзюэ переступает порог и окидывает его подозрительным взглядом, но Яо ведет себя как обычно. Он спокойный, плечи расправлены, руки не дрожат, разве что нижняя губа припухшая. Как будто все хорошо. — Если хочешь, можем пойти погулять. Яо задумывается и наклоняет голову к плечу. Минцзюэ засматривается и пропускает начало фразы. — ...не стоит, — заканчивает Яо. Потом он понимает, что Минцзюэ не слышал, и его взгляд меняется. — Ты красивый, — говорит Минцзюэ, обнаружив это буквально вот только что. Яо реагирует совсем не так, как он ожидал. Перестает улыбаться, смотрит так, словно Минцзюэ его оскорбил. Первый раз на его памяти кто-то так реагирует на комплимент. — Спасибо, — сухо говорит Яо. — Тебе раньше не делали комплиментов? — И тебе не нужно, — голос Яо по-прежнему холоден и сух. — Будешь что-нибудь? Я бы в душ сходил, если не возражаешь. Минцзюэ не сразу понимает, о чем он. Они договорились о сексе и Яо думает сократить программу, Минцзюэ становится неприятно. — Я не для этого ехал. — Мы же договорились, — Яо пожимает плечами. — Не вижу причин отказываться. — А я вижу, — Минцзюэ хмурится. — Я не за этим пришел. — А за чем? — непонимание Яо такое искреннее, словно его опыт ничуть не меньше. Минцзюэ и сам не знает, зачем — Просто хотел тебя видеть. Собирайся, пойдем погуляем. Просто походим по улице, — предупреждает он возражения. Яо смотрит с сомнением. Минцзюэ вздыхает и достает из кармана коробочку, перевязанную лентой. Яо берет коробочку и смотрит непонимающе. Минцзюэ пожимает плечами. — Вроде как надо на первом свидании подарить, — Минцзюэ чувствует себя неловко. — Дарю. Яо держит коробочку обеими руками, как положено при вежливом общении, и растерянно смотрит ему в глаза. Минцзюэ понимает, что если что-то и скажет, то сделает еще хуже, и обнимает Яо. Тот прижимается, прячет лицо на груди и мелко дрожит. Минцзюэ бережно гладит его по голове и думает, за что ему такое. Можно же было найти ровесника и не заморачиваться. Можно было сразу Яо в постель отправить. Можно было вовсе не предлагать встречаться, трахал бы его в свое удовольствие, Яо не возражал. Все было можно, но Минцзюэ легких путей никогда не искал. — Мы никуда не идем, да? — Минцзюэ вздыхает. — Не своди все к сексу, говорить с тобой мне тоже нравится. — О чем? — голос Яо звучит глухо. — О чем-нибудь, — Минцзюэ пропускает его волосы сквозь пальцы. — Мне нравится узнавать как ты думаешь. Яо пахнет собой. Немного горьковатой хвои, немного сладкого шоколада, легкий аромат морской соли и что-то, похожее не то на перец, не то на цитрусовые нотки. Чистый свежий запах юности, через пару лет он раскроется, почти жаль, что Минцзюэ уже рядом не будет.  Яо сжимает его воротник в руке и делает глубокий вдох. Наверное, берет себя в руки. — Ты не хочешь со мной общаться? Яо отстраняется, вопрос застает его на середине шага. Минцзюэ видит, как в его глазах что-то мелькает, но не может понять что. — Это не так, — осторожно говорит Яо. — Почему?.. — Ты не хочешь со мной говорить, не пишешь, не звонишь, отказался прогуляться. Тебе секс нужен? Или ты хочешь опыта для своего парня набраться? Яо едва заметно вздрагивает, словно Минцзюэ задел за больное. — Да, мне бы не помешал опыт. Минцзюэ чувствует себя обманутым. Он и не собирался в любовь до гроба играть, но рассчитывал, что Яо испытывает к нему хоть какие-то чувства. Выходит, что он тут один такой впечатлительный. — Что ж, не будем время терять. Яо медлит буквально секунду, будто хочет возразить, но потом кивает. — Я быстро. Он скрывается за дверью, а Минцзюэ чертыхается и пинает матрас от досады. Не этого он ждал от сегодняшнего вечера, совсем не этого. Яо почему-то казался ему юным, трогательным и ранимым, а он как все. Минцзюэ сам не знает, почему так разочарован. Как будто из них двоих он романтик и только что девственность потерял. Хочется хлопнуть дверью и уйти, забыть все, что было — все, что он себе напридумывал. Минцзюэ всю жизнь был рациональным и привык рассчитывать на логику и анализ, но с Яо все идет не как надо. Один раз, говорит он себе. Одна ночь, наутро он уйдет и думать о Яо забудет. Пускай набирается опыта с кем угодно. Яо проводит в душе больше времени, чем Минцзюэ рассчитывал. Выходит в расстегнутой рубашке, садится ему на бедра и выпрямляется. Минцзюэ тянет его и укладывает под себя. Яо не сразу понимает, чего он хочет, но потом не сопротивляется. Открывает шею, отвечает на поцелуи, скользит ладонями по его плечам. Минцзюэ почти забывает, что секс у Яо был один раз. Он такой раскованный, такой чувственный, выгибается, когда Минцзюэ раздвигает его ноги бедром, трется о него. — Да-а, — стонет Яо. — Еще! Минцзюэ толкается в него, Яо вжимается бедрами и вздрагивает от удовольствия. Какая-то подростковая ерунда, Минцзюэ распахивает его рубашку и ложится сверху, кожа к коже. Яо под ним бьется и всхлипывает, сжимает его плечи. — Пожалуйста, — шепчет он. — Пожалуйста, еще! Еще-еще! Минцзюэ прикусывает кожу между плечом и шеей, Яо вскидывает бедра и вздрагивает несколько раз. Минцзюэ не сразу понимает, что он кончил. Яо лежит, отвернувшись, кажется, будто не дышит. По лицу вверх ползет краска, он закрывается рукой. — Маленький, — Минцзюэ отводит его ослабевшую руку и касается губами щеки. — Ты чего? Яо что-то бормочет. — Так бывает, — Минцзюэ гладит его по щеке. — Хочешь в порядок себя привести? Яо переворачивается на живот и стаскивает штаны. Намек прозрачный, Минцзюэ раздвигает его ягодицы. Яо вздрагивает, но не зажимается как в прошлый раз. Минцзюэ ложится сверху, вдыхает его запах и касается губами местечка за ухом. Рубашка мешает, Минцзюэ хочет ее стащить, но Яо сопротивляется. Минцзюэ сильнее и сверху, он прижимает Яо к постели и спускает рубашку с плеча, целует светлую кожу. Яо издает звук, похожий на сдавленный всхлип, и дрожит. Минцзюэ останавливается. Это уже не секс. — Минцзюэ? — шепот Яо едва слышен. Минцзюэ видит подозрительно знакомое пятно на его плече. Спускает рубашку ниже, плечо покрывают следы. Он вспоминает, как Яо сжимал свои плечи в первый раз. Вряд ли он был единственный. Он скатывается и садится рядом, на пол. Яо за его спиной замирает. — Давно? — сзади не раздается ни звука. Минцзюэ смотрит себе за спину. — Синяки у тебя давно? Яо отворачивается лицом к стене и сжимается в комок. Минцзюэ чертыхается про себя. Это же надо было из всех девственников выбрать самого ебанутого. Лечи его теперь. Он протягивает руку, но Яо успевает прошептать прежде, чем он коснется. — Уходи. Пожалуйста. Минцзюэ чертыхается вслух. Подхватывает его на руки — Яо и без того ничего не весил, а стал, кажется, еще легче — и идет в душ. — У тебя десять минут. Если не уложишься, я помогу. Яо не реагирует. Минцзюэ опускает его на пол и закрывает за собой дверь. Десяти минут не засекает, не понадобится. Вода начинает шуметь минут через пять, Минцзюэ ждет еще минуты две или три и открывает дверь. Яо сидит на полу, обхватив себя руками и прижавшись к коленям лицом. Минцзюэ хочет поставить его на ноги, Хуайсана всегда под душ ставил, но плечи у Яо каменные, а пальцы сжаты намертво. Минцзюэ направляет воду на него, но Яо, кажется, даже не замечает. Минцзюэ садится рядом и обнимает его за плечи. Проходит довольно много времени, прежде чем Яо повторяет свое "уйди" сдавленным шепотом. — Ты со всеми такой или только мне повезло? — он ждет, но Яо не отвечает. Дышит прерывисто и, Минцзюэ уверен, больше всего хочет, чтобы он ушел. — Кончить от поцелуя в девятнадцать нормально. Яо сжимается еще сильнее, хотя дальше уже, кажется, некуда. Минцзюэ произносит несколько слов себе под нос и вот их Яо почему-то решает услышать. Его трясет, Минцзюэ прижимает его к себе, чтобы не поранился. — Девятнадцать лет, блядь, — вздыхает Минцзюэ. — Кто из нас больший долбоёб. Ты правда не хочешь общаться? Скажи, не буду тебя доставать. Яо судорожно трясет головой. Минцзюэ накрывает его макушку ладонью, Яо такой маленький, где в нем это все помещается. — Если кончишь еще раз, будет легче. Высота аффекта сойдет. Яо всхлипывает. Кажется, не ожидал услышать от него про аффект. — ... цзюэ? — С тобой, — Минцзюэ гладит его по макушке. — Тебе бы к врачу. — Я не сумасшедший, — яростно сипит Яо. — Станешь, — Минцзюэ безжалостен. — Ты на плечи свои смотрел? Учись держать себя в руках. — Тебе какое... — Яо осекается. Минцзюэ обнимает его еще раз, тянет на колени. Яо прорывает словно плотину, он сдавленно всхлипывает и сжимает свою рубашку так сильно, что она рвется. — Я с тобой, маленький, — говорит Минцзюэ. — Не брошу. Ты все можешь мне рассказать. Ничего Яо, разумеется, не рассказывает. Вспышка забирает все его силы, Яо затихает на его плече. Минцзюэ моет его под душем, вытирает и несет в постель. Ложится рядом, вдыхает его запах и укутывает в одеяло. Яо измученный и несчастный, сегодня он ничего не расскажет. Сегодня  Минцзюэ крупно не повезло. Может, конечно, Яо еще ему даст, но вряд ли. Тем более вряд ли он одумается со временем и будет хоть в чем-то ему доверять. Минцзюэ придется что-то придумывать, просто бросить Мэн Яо он уже не готов.