Сломанное крыло.

После той ночи в архиве что-то сломалось в привычной динамике их общения. Ледяная стена вокруг Арсения дала трещину, и сквозь нее пробивался слабый, но упрямый свет. Они не говорили о том разговоре напрямую, но теперь Арсений не отмахивался от предложений Антона. Он слушал. Иногда даже кивал. Они сдвинули два стола в углу общего зала, превратив их в импровизированный штаб. Его поверхность была завалена распечатками символов, фотографиями с мест преступлений, старыми картами города. Антон, воодушевленный внезапным доверием, работал с удвоенной энергией. Его интуиция, подкрепленная теперь каплей знаний о прошлом Арсения, искала новые пути. — Смотрите, — Антон разложил перед Арсением три листа. На каждом был увеличенный фрагмент символа птицы с разных фотографий. — Я тут подумал… что если это не просто рисунок? Что если это код? Арсений молча взял листы. Его взгляд скользил по изломам крыла, изгибам перьев, странным точкам вокруг символа. — Видите вот эти завитки? — Антон тыкал пальцем в элементы узора. — Они неестественны для художественного рисунка. Слишком геометричны. Я попробовал прочитать их как азбуку Морзе, как двоичный код… ничего. А потом я решил сопоставить их с… ну, с тем, что мы знаем. Он сделал паузу, боясь перейти границу. —Вы сказали, это был ваш общий символ. Группы. Может, это был и ваш шифр? Арсений поднял на него глаза, и в них мелькнуло что-то острое, живое. Догадка. Он схватил лупу и пристально начал вглядываться в линии, которые Антон принял за код. Прошло несколько минут напряженной тишины. Вдруг пальцы Арсения задрожали. Он отшвырнул лупу так, что она покатилась по столу. —Черт. Черт возьми. — Что? Вы что-то узнали? — Это не код, — прошептал Арсений, его лицо стало пепельно-серым. — Это… это реплики. — Реплики? Какие реплики? — не понял Антон. — Из той самой пьесы, — голос Арсения звучал глухо, будто из-под земли. — Той, что мы писали все вместе. А я… я потом украл. — Он ткнул пальцем в первый символ. — Вот эта закорючка… это не закорючка. Это отрывок из монолога о предательстве. — Палец переместился на второй лист. — А это… это крик души главного героя, когда он теряет всё. — И на третий. — А это… это последние слова его возлюбленной перед тем, как… — он замолк, сглотнув. Он откинулся на спинку стула, закрыв глаза. Перед ним вставали образы давно забытых страниц, голоса друзей, читающих свои роли, горящие глаза Данила, вносившего правки на полях. Украденные слова. Украденная слава. И теперь эти слова, как проклятие, возвращались к нему, написанные кровью тех, кто был ему дорог. — Зачем? — вслух произнес он свой главный, мучительный вопрос. — Почему он не придет ко мне? Почему он убивает их? Зачем ему воскрешать эти строки? — Может, он хочет, чтобы вы страдали? — тихо предположил Антон. — Чтобы вы чувствовали свою вину за каждого. Чтобы вы увидели, как ваше прошлое уничтожает ваше настоящее. В этот момент дверь в их импровизированный штаб с натужным скрипом открылась. На пороге стоял Дима Позов. И на этот раз он был не один. Рядом с ним, прижимая к груцу смятую салфетку, стояла худая, бледная женщина с заплаканными глазами — сестра погибшего Виталика. — Сень, прости, что без предупреждения, — голос Димы звучал неестественно сочувственно. — Я встретил Ирину у следователя. Ей так тяжело… Она сказала, что хочет поговорить с тобой. Считает, что только ты сможешь во всем разобраться. Арсений медленно поднялся, его лицо было каменным. Он кивнул женщине, жестом приглашая ее войти. Ирина несмело переступила порог. —Арсений… — ее голос сорвался. — Витька… он перед… перед самым… он был не один. — Что вы имеете в виду? — мягко спросил Антон, пододвигая ей стул. — Он… он связался с какой-то компанией. Недавно. Не с теми нашими старыми… а с новыми. Какие-то ребята. — Она всхлипнула. — Он стал скрытным, пропадал по вечерам. Я спрашивала — кто они, что за дела? Он отмахивался, говорил, что я не пойму, что это «большая игра». Говорил, что скоро все изменится, что справедливость восторжествует… Дима многозначительно взглянул на Арсения. —Слышишь, Сень? «Справедливость восторжествует». Как в нашей старой пьесе. Помнишь, у твоего героя был такой монолог? Арсений почувствовал, как по спине побежали мурашки. Он помнил. Каждое слово. — Вы не знаете, как их найти? Имена, внешность? — спросил Арсений, стараясь сохранять спокойствие. Ирина покачала головой. —Нет. Только слышала, как он с кем-то говорил по телефону… называл того человека… «Режиссер». В комнате повисла гнетущая тишина. Антон и Арсений переглянулись. В воздухе витало одно и то же слово, один и тот же страх. Кто-то из их прошлого не просто мстил. Кто-то ставил спектакль. И у этого спектакля был Режиссер.