Красным по телу родному веду

А кто-то ведь правда думал, что все будет иначе.

По спине бегут мурашки - миллионы муравьёв сплотились, видимо,и желали обглодать хрупкое тело полностью. У него нет времени на эмоции, нет времени на ощущения. Стоит действовать быстро и по заученной тактике. Ошибка стоит жизни, он это учёл. Поэтому сейчас взирает пустым взглядом на Альцеста и его друзей. Они все готовят для него оружие - готовят, наверное, его на смертный бой. Невидимка выдыхает печально, ведь знает, что иначе - никак. У него только один шанс, и его невозможно упустить - она накажет жестоко за то, что он так рано появился рядом с ней. Бок о бок, он мелит не пойми что, желая лишь обнять её шрамовитыми руками. Сжимает легкие в жалком вдохе, сдерживает дрожь в конечностях. Он так хочет с ней встретится. С ней.. Дорогой, той самой, которая бросила, пророчила не показываться на её глаза так скоро. Иначе никак. И нельзя ослушаться, он ведь ценит её... Альцест укладывает динамит, невидимка ждет. Алфедов закидывает взрывчатку, невидимка дергает ногой. Диамкей.. Диамкей издали наблюдает - ему жаль своё железо, которое он добывал честным трудом несколько суток подряд. Его можно понять. Потому постукивает сапогом по асфальту. И снова задумывается. Как донести до других очевидное? Они странные, сами не понимают, что делают. Ими так легко манипулировать, но это, вероятно, на руку. Хотя смотря кому. Невидимка смог себе отнять парочку людей, которые, быть может, будут за ним следовать. Он до сих пор не сильно верит в верность Альцеста. Под его тлеющим сердцем кровь сворачивается в комки, когда понимает, что как обычно.. Не может доверится. Даже Альцесту. Даже тому, кто проводит с ним большее количество времени. С ней было по другом. Она была.. Особенной. Вязкая слюна густеет на липком языке. Он размыкает слипшиеся губы, облизывая, ногтями впиваясь в плечи. Над головой тучи смешиваются, а небо наливается тьмой. И, как то не ясно, почему так резко. Его словно заслонили огромным полотном. А вот теперь думайте, что именно это за полотно. Ведь если посудить, это могут быть чужие эмоции. Ведь на острове обстановка, не сказать, что замечательная. Все в каких-то.. Враждебных отношениях - хотят насолить кому-то, взорвать или уничтожить. Кхм... Кхм.. Мысли ведь материальны в какой-то степени.. Не исключено, что печаль сервера настолько сильна, что солнце просто бросило вызов, скрывшись под гнетом незнакомых людей острова. Непоколебимый дух невидимки был расколот - из него медленно вытекала всякая уверенность. Да так стремительно, что письмо само излилось на табличке - очередная проблема немоты. Бесит, бесит, бесит! Раздражает, как же раздражает!.. На ней небрежно начиркано - они тут. Невидимка знает - сердце колотится громко. Очень громко. По ощущениям настолько, что другие должны его слышать в любом уголке этого дивного места. Даже тот, что на ледниках. Даже он может напрячься из-за глухих ударов со стороны Ш. И. З. Ы. Хочется кричать. До срыва связок, чтобы кровью булькал вместо ора. Сплевывал, и снова, снова хрипел. Альцест смотрит вверх. На небо. Вещает друзьям, что небо...! Алфёдов испуганно отпрыгивает к фургону, опираясь на него. Диамкей на дереве наблюдает за появлением красных звёзд по часовой стрелке. Выглядит.. Как приговор. Особенно когда понимаешь, что оно направленно точно на тебя. В коре мозга разбавляется водой с щепками. По телу ломка. Его облили жидким бетоном, в котором кожа мигом разлагается, покрываясь кислотой. В глазах - мерцание. Зажглась одна. Нет.... Зажглась вторая.. Нет, нет, стоп!... Третья. Альцест..! Четвёртая.. Беги, ради всего Святого, беги, пока не поздно! Пятая. Я молю тебя, сохрани собственную жизнь, не тратить её впустую. Из-за... Из-за меня. Глупого, несмышленого, который не может ничего сделать без нее ..! Шесть. Почему? Я правда не думал, что вы услышите! Надо было заткнуть его раньше, чем до вас дошла информация. Ахр, тупорылые глаза! Чтоб вас..!.. Семь.. Убивайте! Убивайте, я готов! Вы можете убить меня, Бог с вами, только вы... Не трогайте Альцеста! Не трогайте его, не смейте! Я ненавижу вас всем сердцем, гады! Чтоб вы все сдохли, ублюдки! Восемь. В затылке бьет колом множество игл. Органы готовы извернуться, сплестись в один ком, от чего тошнотворное чувство покатывается к сухому горлу. Глотать трудно. В глазах блеск. Внутри... Внутри как то странно. По коже разряды тока. В груди сердце бьется непозволительно быстро. А время, мать его, замерло. Пред ним - белая звезда. Манящая, полная спасительного света, что взывает подчиниться и склонить голову. Как бы он не пытался избавится от этой грязи и мёртвых оков, его в любом случае найдут по следу страха. У него не получилось. Просто.. Не удалось дернуть за эту злосчастную штору. Красную. Чтобы открыть всем глазами на тех, кто именно их запер. Чтобы даже ГНДР-овцы кусали локти. Ох, как бы хотелось увидеть на их лице... Ужас. Неподдельный, тот, который нельзя описать словами. Когда их вера разбилась в мутные осколки. Когда розовые очки слетели, а сладкий туман рассеился. Когда в глазах видно лишь восемь красных звёзд. И девятую, что направлена на тебя. Невидимка понял. Ему не сбежать. Он уже замурован в этом камне, и ему не уйти от этого, как бы не пытался спастись. Как и думал, ему все равно. Даже перед смертью от ощущает опустошение. Не жажду жизни и рвение выйти из этой бездны, нет... Ему просто плевать. По телу не скажешь - оно все дрожит и осыпается. Сейчас. Когда луч пронзил его.. Никаких пролётов и моментов прошлого.. Не было. Не было буквально... Ничего.. Совсем. Даже страха. Может быть, он уже умер, потому даже боль лишь отголоском расползается по конечностям, но факт того, что ему начхать на всех и вся, остается. Последним мгновением в памяти лишь Альцест, которого откинуло волной подрыва динамита. Прозвучал взрыв тотема. А вокруг - пустота. Видно алфедова, который сжался, держась за снежную голову. Видно диамкея, который падает с горящего дерева - высокой, массивной ели. Она выглядит величественно. И как жаль, что при жизни он лишь скрывался в их ветвях, да за толстыми стволами, не было времени оглалить полностью выращенные Альцестом растения. Он задыхается. И для него это не новость - у него была астма, потому бесконечный кашель не давал покоя. Потому горло зудело и тяжесть в груди огромным камнем придавливала к другим поверхностям. Потому весь организм свертывался, когда пытался вдохнуть. До ушей доносится отчаянное "Невидимка!!". Такое родное, от которого умершее сердце воплем откатывается в отделившемся сознании. И грехом будет пропустить его, не откликнуться. Хочется бросится и сказать, что все хорошо, не о чем беспокоится... Ха... Оказывается, что беспокоится есть о чем..

Я хочу, чтобы это был кошмар

Сердце оборвалось Я не принимаю это. В разуме нет отдельной папки для этого. Для осознания того, что сейчас на асфальте. Рядом с горящими деревьями и взорванной дорогой. Невидимка. Кровавый след лишь остается от него, и непонятно, показалось, или нет. Отрицание. Я... Я.. Нет, нет, нет!! Это ведь неправда, неправда! Я же просто брежу, хах.. Истерический смех вырывается, когда ноги сами несут Альцеста к красному пятну. Липкому, тягучему, которое будет трудно отодрать. Никакой дождь, тряпка, швабра, щетки не смоют... Его.. На руках - прах. Самый настоящий чужой прах. И все произошло так резко, так неожиданно и спонтанно, что не успевает переварить. Вот он стоит, невидимка просит динамит. Они приносят - с друзьями слаженно работают ради цели, мести... Складывают,и под их действиями небо закрывается тьмой, а наверху, где-то там, где на деле далеко, ощущается слишком близко. На них восемь глаз - звёзд направлены с презрением, с мерзостью. Девятая готовит вердикт. Выносит, пронзая того, кто явно не заслуживал этого. И мир сужается до микросекунды, отдавая предпочтению лишь мгновенной смерти невидимки - близкого друга, которого Альцест ни за что бы не хотел терять. Никак и ни при каких условиях. Если бы стрелы гндровцев пронзили его, все бы пали от рук исследователя. Неважно как, неважно как скоро наступит их кончина. Он будет с отторжением взирать в их ухмыляющиеся лица, которые все еще не могут понять, как так получилось. И все бы считали его сумашедшим, который убил собственный друзей, вырезал бы целое государство, только ради мести за невидимку. Человека, который сам желал их использовать. Но он не был бы против. Он доверяет,безмерно доверяет, даже не смотря на все минусы и недочеты. Минуты не текли и время замерло. Треск коры влажных стволов хвои. Зов диамкея и призыв алфедова. Иглы ледяной воды, ударяющиеся о камень и сгорбившегося на коленях Альцеста. Оно убавилось в разы. Он ничего не видел, кроме собственных дрожащих рук, крови на пальцах и пепла на коже. В груди перемкнуло, и ничего не хочется, кроме как заорать на этих мразей, что посмели такое совершить. С его прекрасным Невидимкой. Гады, гады, гады! Ебанутые сучары, как им только совести хватило! Разложились на своей оверпиздахуительной тарелке и лыбятся. Идите нахуй, черти ебнутые! Думаете, что сумашедшие гндровцы вам на блюдечке магниты приносить будут? (Вообще, правильно думаете, они ведь те ещё гандоны). Неправильно! Я разъебу эту блядскую контору фанатиков и взорву все! Буквально все! Потому что вы.. Вы... Да идите вы в пизду, инопришленцы!

В зеркале на меня смотрит лишь болезненный на вид человек. Я сдерживаюсь, чтобы не ударить его. Мне больно.

Невидимка - тот, кто так яро пытался отыскать смысл жизни, что в итоге потерял ее саму У Альцеста с головой не в порядке все, как знают другие. алфедов рассказывает, что он не выходит из центра, почти не ест и не спит. Постоянно в работе, хотя толку от этого мало - все равно все неверно и нужно переделывать на свежесть мыслей. диамкей согласился по чистоте душевной помочь с постройкой дороги,и вместе с молвином, обси и алфом отремонтировали огромную дыру от луча. Даже алмазов не взяли - все равно до поникшего Альцеста не достучаться. Гндровцы от счастья пляшут, чаи гоняют, пир устраивают. Обсуждают в штабе похороны невидимки и думают сделать праздником, чтобы хотя бы на одном захоронении в кои-то веки было весело. Улыбаются во все тридцать два, а пугуд пуще всех остальных. Его радости нет предела - распирает от удовольствия победы, слащавой дымкой окутывая генсека.

Я надеялся, что ты бросишь меня не попрощавшись, чем придешь тогда, когда я уже разбит.

У Альцеста все со сном идет туго, словно по костям едет на роликах. Они еще и жмут, неудобные, и факт того, что он не умеет на них кататься, играет свою роль. Тяжёлая ладонь буквально опускает его на кровать. Накрывает одеялом, закрывает усталые глаза. Шепчет что-то, или постукивает. Три удара. удар, пропуск, пропуск, удар. Два удара. И он слушается, явно желая хотя бы на ночь уйти в "без сознание". Где чувство вины не растет с каждым вдохом, глаза исполоть не хочется под гнетом пережитого. Где от нервного смеха на мёртвой базе сухие белки блестят. Он мечтает забыться. И никогда более не искать призвание или чувствовать воображаемого рядом с собой. Хочется просто бросить всех и все. Уйти на ледники.. Как Санчез сделал. И жить рядом с зоной, когда за спиной весь остров пожирает пламя. Жалкая надежда больного шизофреника. И он наигранно улыбается своей идее.

Веки распахивая с удивлением, он видит белокурого. С красными глазами, мыльным взглядом серо-голубых глаз. Ожогами по лицу и открытым рукам. Прямыми длинными волосами, завязанные в низкий хвост.

Альцест выдыхает. Он не видел невидимку, но точно знает, что это именно последний. Они смотрят друг на друга, не могут пошевелится. Невидимка пожаловал к нему в сон после смерти, или он настолько много о нем думал, что переместился в осознанный сон, в котором сам себе его придумал. -"я настоящий" Тихо-тихо, слегка хрипло и низко говорит. Его непривычно слышать, но так хорошо, так ласкает слух.. Словно Альцест единственный, кому он смог доверить самое главное - свой голос. И темноглазый никак не смог бы нафантазировать именно его. Ведь никогда ранее и не мог уловить его нигде. Звучит и выглядит, как клише. Иначе не скажешь. Альцест в объятьях невидимки, который таким хрупким кажется, что руки давят не так сильно, словно боясь раздавить. Невидимке хорошо, комфортно, знакомо, и одновременно - нет. Он говорит, что она его все таки наругала. Обиделась, ну а он что? Сразу к Альцесту, как только тот спать пошёл. Пророчил с мягкой улыбкой, что не оставит, что всегда будет рядом, что отомстит будучи мёртвым. Восстанет, обязательно воскреснет! Проговорил, что запускать тебя очень плохо, показал себя в пример. Это был.. Достойный образец. Альцест кивает, чувствуя, как чужие губы касаются его щеки. И мигом пропадают. Невидимка растворяется в пурпурном тумане, смотря по доброму, по родному, такому нужному в этот момент. И ведь так и не узнал его имени..

Твои похороны для меня комедия, а для него паралич

Похороны невидимки. Для гндровцев новый новый год, а для Альцеста ебучая пятница тринадцатая для суеверного, который проснулся напротив зеркала, рассыпал соль на пол, ему перешла дорогу чёрная кошка, так ещё и вороны сопровождали весь путь. Он пришёл сюда за одной целью. Той, которую невидимка, наверное, не одобрил. Но ему плевать. Он мстит. Пвгуд при параде. Новая одежда - чёрная, с черным галстуком. Чёрной шляпой с чёрной лентой и чёрной повязкой на плече. Подбадривает пришедшего Альцеста, встречает его, проводит к сколоченному из случайных досок гробу. Говорит что-то освежающее (можеть быть), что должно подбодрить. Альцест тянется внутрь своей куртки. Чужая рука ложится на плечо -"ты можешь поплакать мне в пиджак, если хочешь". И снова ухмылка. Бесит. -"Ты не стесняйся, я вс- Обрывается резким ударом ножа в шею. Острие оказывается глубоко, перерезая вены, хуены, или что там, блять, ещё есть. Смотрит в раскрытые глаза, в которых промелькнул елезаметрый страх. Ох, от этого хочется плясать... В лёгких огонь - нравится, нравится, нравится!! Тело падает под ноги, а Альцест разглядывает орудие убийства. Бросает усталый взгляд на предводителя этих удорцев, и кидает им покрытый кровью металл. Наслаждайтесь смертью, дорогие. Я надеюсь, что хотя бы эти похороны пройдут весело. Для Альцеста уж точно.