Воспитай своего альфу

      Погода за окном была беспокойной. Ветер завывал, неся с собой снежную бурю, а ветки стучали по стеклу так сильно, что Чимин не мог уснуть. Он лежал на боку, уставившись в стену, и прислушивался к каждому звуку, от которого тело вздрагивало и пробивалось дрожью.       Мысли тоже не давали покоя. Он думал о том, как всё обернулось. Сколько ошибок было совершено, сколько всего потеряно. Ни семьи, ни близких, только пустота, которую не заполнить. И рядом с ним — тот, кого он всегда любил.       Юнги всегда был его слабостью. Его болью и спасением одновременно. Даже сейчас, когда всё будто давно прошло, чувства не исчезли. Они просто спрятались глубже, ожидая подходящего момента, чтобы снова вырваться наружу.       Он понимал, что всё давно изменилось. Но, несмотря ни на что, для него Юнги всё ещё тот самый, ради кого он живёт. Пусть даже не вместе, пускай только издалека, но он всё равно хочет, чтобы альфа был счастлив.       И эта ночь будет их последней… Такая беспокойная и холодная. Утром он уйдёт, оставив подарок (тёплый шарф, который сам связал) и тем самым исчезнув из жизни альфы навсегда. Хотя в глубине души Чимин понимал, что не хочет этого. Здесь, зная, что Юнги совсем рядом, хотелось засыпать постоянно. Рядом с тем, к кому сердце его учащённо бьётся громко. С тем альфой, который был ему нужен всю жизнь.       Он снова ощутил тоску, что подступала к горлу. Слёзы были готовы пролиться, но омега сдержался. Глубоко вдохнув прохладный воздух, Чимин решает тихо перевернуться на другой бок, чтобы в последний раз посмотреть на альфу, который должен был лежать к нему спиной. Однако, когда он это сделал, Юнги уже давно перевернулся лицом к нему. Бледное лицо альфы словно встречало его, позволяя в последний раз взглянуть на него. Тёмные длинные волосы раскинулись по мягкой подушке, а часть спала прямо на лицо.       Юнги был невероятно красив. Даже спящий, на него можно было смотреть часами. Маленькие губы, такие манящие и сладкие на вид, что хотелось попробовать на вкус. И даже этот небольшой шрам, который Чимин когда-то ему оставил, нисколько не портил его внешность, хотя омега всегда этого боялся.       Чимин осторожно потянулся рукой, едва касаясь кончиками пальцев чужого шрама на щеке. Движение было таким лёгким, что он едва мог бы разбудить альфу. Но стоило пальцам коснуться тёплой кожи, как альфа открыл глаза, уставившись прямо на него. Юнги не спал.       — Ты не спишь? — удивлённо прошептал Чимин, глядя альфе прямо в глаза.       — Не могу уснуть, — тихо ответит тот. — Видимо, ты тоже.       — Я уснул, но… замёрз.       Как же было стыдно… Альфа всё это время не спал. Лежал с закрытыми глазами и чувствовал, как он к нему прикасается. А ведь не должен был. Чимин сам нарушил ту тонкую дистанцию, что держала их на расстоянии многие годы. Сам потянулся, сам коснулся. Что теперь Юнги о нём подумает?       Щёки мгновенно окрасились в розовый цвет, а уши загорелись от жара. Омега опустил взгляд, стараясь спрятать смущение, боясь встретиться с глазами альфы. Ему казалось, что тот смотрит на него строго и недовольно. И, наверное, имел на это полное право. Ведь разве он имел право к нему прикасаться? Особенно после всего, что было. Когда Юнги просил лишь немного тепла, умолял просто остаться рядом, а он оттолкнул. Тогда это казалось правильным, но сейчас — всё казалось ошибкой.       — И правда слишком холодно… — тихо сказал альфа, глубоко вдохнув. — Видимо, ещё не успело протопиться.       А после Юнги сделал то, чего Чимин совсем не ожидал. Он накрыл его своим одеялом сверху и осторожно притянул ближе. Его ладони мягко коснулись талии, не сжимая, а просто удерживая, будто стараясь согреть. Движения были такие лёгкие, что Чимин едва ощущал их тепло, пробирающееся под кожу.       Он позволил себя передвинуть, не сопротивляясь. Юнги прижал его ближе и положил ладони на спину. От прикосновений тело отозвалось дрожью, а дыхание стало сбивчивым.       Феромон альфы усилился, наполняя воздух, что несомненно тянуло омегу примкнуть к источнику ближе. Чимин тихо вдохнул, уткнувшись лбом тому в грудь, где аромат чувствовался особенно чётко. Сердце билось так громко, что он боялся — Юнги услышит.       — Теперь тепло?       Голос альфы был спокойным, немного хриплым, и будто ласкал слух. От него тело Чимина сразу расслабилось, полностью отдаваясь этому редкому чувству тепла, которое исходило от Юнги. Как же он скучал по этому: по спокойствию, по феромону, который будто обволакивал изнутри, заставляя его сердце биться тише и ровнее. Тёплые руки, сильные, но осторожные, словно боялись причинить боль. Шёпот, похожий на колыбельную, звучал прямо у уха, заставляя омегу прикрыть глаза и просто дышать.       — Да… тепло, — шепчет Чимин, едва разжимая губы.       Юнги наклоняется ближе, утыкаясь носом в его макушку и медленно вдыхая исходящий от омеги феромон. Чимину кажется, что сейчас он источает слишком много своего запаха, из-за чего альфе может быть либо некомфортно, либо слишком приятно… Но, учитывая, как Юнги его сейчас обнимает — мягко и осторожно, — ему, видимо, было хорошо.       А Чимин и не думал сейчас отстраниться, позволяя альфе обнимать себя. Всё же это их последняя ночь... И если так, то он хочет запомнить каждый миг. Каждый вдох, каждый взгляд, каждое прикосновение. Пусть хотя бы эта ночь останется в его памяти такой — тёплой и настоящей.       Чимин не знал, что сказать. Он поднял голову и его взгляд невольно снова упал на щёку альфы.       — Он тебя не беспокоит?       Юнги слегка приподнял брови, будто удивился этому вопросу, и посмотрел на омегу, чьё лицо оказалось так близко.       — Шрам? — уточнил он. — Я о нём и не вспоминаю.       — А я… — начал было говорить Чимин, но осёкся, сжимая пальцы в одеяле. — Я иногда вспоминаю.       — Зачем? — спокойно спросил альфа.       — Просто… — омега сделал короткий вдох. — Это ведь я его тебе оставил… Когда ты был совсем маленьким, я бежал из стаи с тобой на руках и упал.       Юнги смотрел на него спокойно, не перебивая. В его взгляде было что-то мягкое, тёплое — то, что Чимин боялся увидеть, но одновременно и хотел.       — Ты так громко плакал, — продолжил мягко говорить Чимин, вспоминая ту ночь. — Мне едва удалось тебя успокоить. И я потом долго ругал себя за то, что даже в тот момент, когда тебя передали мне, не смог уберечь.       Омега мягко коснулся щеки альфы, большим пальцем осторожно проведя по тонкому шраму на лице.       — И этот шрам для меня напоминание, что я должен быть с тобой рядом, — тихо сказал он.       Юнги накрыл чужую ладонь своей, чувствуя слабый запах полевых цветов и тепло нежной руки.       — Мне всегда было интересно, откуда он, — произнёс он спокойно. — Но спросить тебя не решался.       — Уже нечего таить, — слабо улыбнулся Чимин, не убирая руки. — Ты ведь уже взрослый.       Юнги почувствовал, как внутри всё сжалось, будто от чего-то знакомого, давно забытого. От прикосновения ладонь стала горячей, а сердце билось чаще, чем обычно. Он понимал, что Чимин не лгал. Эти слова звучали слишком искренне, чтобы сомневаться. И всё же в них было что-то, что заставляло его чувствовать странную тяжесть в груди. Не из-за вины, а скорее из-за того, что время не вернуть.       Альфа поворачивается и коротко касается губами его ладони. Тёплое дыхание, едва ощутимое прикосновение, и Чимин чувствует, как внутри всё сжимается. Лицо заливает румянец, но руку он не отдёргивает. Просто позволяет этому случиться, чувствуя, как по телу пробегает дрожь.       — И я благодарен тебе за всё, что ты сделал для меня, — произносит Юнги, всё ещё не отпуская. — Спас, воспитал, давал мне то, чего сам был лишён. И мне жаль, что всё обернулось именно так.       Он говорит не только о прошлом, но и о том, что осталось между ними. О годах недосказанности, о холоде, который оба создали своими руками. О том, что слишком поздно начали понимать, как сильно нуждались друг в друге всё это время. Юнги знал, что омеге было непросто, слышал об этом от других, но до конца не осознавал, насколько.       — И я люблю тебя.       Эти слова он решает впервые произнести вслух. Только правда. И Чимину остаётся лишь гадать, какая это любовь — родительская или та, что связывает истинных.       Всё внутри словно остановилось. Чимин не сразу осознал, что именно услышал, а когда осознал, то дыхание просто сбилось. Слова Юнги эхом отдавались в голове, заставляя сердце биться сильнее. Тело само реагировало на этот голос, на этот запах, на присутствие альфы рядом. Истинность снова дала о себе знать. Та самая связь, от которой он столько лет пытался отстраниться, не желая принимать очевидное. Он думал, что сможет заглушить её, но ошибался. Чем сильнее он сопротивлялся, тем сильнее она тянула к Юнги.       Чимин сам потянулся вперёд, сокращая расстояние между ними, и мягко коснулся чужих губ. Без лишних движений и страсти, лишь лёгкое, едва ощутимое касание.       Теперь он понимал, что не хочет больше бежать. Устал прятаться за страхами, за прошлым, за чувством вины. Всё это время он хотел одного — быть рядом. С тем, кто стал для него всем. С альфой, который, несмотря ни на что, всегда оставался его домом.       Поцелуй длился всего мгновение, но в этом мгновении будто остановилось всё. Ни один из них не шелохнулся. Только дыхание смешалось, и Чимин почувствовал, как его собственное сердце бьётся слишком громко.       Юнги был тем, кого он больше не мог и не хотел отпускать. Тем, с кем хотелось прожить всё, что осталось. Без лжи, без боли, без недосказанности. Только вместе.       Он отстранился так же тихо, как и прикоснулся, не смея поднять взгляд.       — Я тоже тебя люблю…       Слова сорвались тихо, будто случайно, но прозвучали слишком искренне, чтобы быть ошибкой. Юнги не ответил сразу, просто смотрел на омегу, чьи плечи чуть дрожали от напряжения. И тот не выдержал его взгляда: опустил глаза и закусил губу. Те самые губы, на которые альфа не раз смотрел украдкой. Те, что снились ему ночами. И теперь эти губы сами коснулись его первыми.       — Ты… поцеловал меня?       И более того, Чимин только что признался ему в любви! Вот только в какой?       — Прости. — Омега спрятался под одеялом, из-за чего его голос стал намного тише. — Мне, видимо, не стоило…       Юнги не дал ему договорить. Он аккуратно откинул одеяло и ладонями поднял его лицо, заставляя посмотреть прямо в глаза.       — Поцелуй ещё, — уверенно произносит он, что прозвучало как приказ. — Поцелуй меня так, как ты меня любишь.       Юнги было важно понять, как именно омега его любит. Не как родителя или друга, а как альфу. Ему нужно было знать это, иначе всё, что между ними есть, снова разрушится.       Он видел, как Чимин растерялся, но не стал отдаляться, а он не убрал рук, продолжая держать омегу возле себя. Тот тоже не пытался отстраниться, а наоборот будто сам хотел быть ближе.       Взгляд его снова упал на чужие губы. Он невольно провёл языком по своим, вспоминая недавний поцелуй. Всего лишь касание, но этого было достаточно, чтобы внутри всё сжалось. Они были мягкие и сладкие, что хотелось ощутить их ещё раз, уже по-настоящему распробовать.       Он не отводил взгляда, следя, как Чимин неуверенно поднимает руки, берёт его лицо в ладони и тянется ближе, будто решаясь на то, что давно должен был сделать.       Их губы снова встретились уже без колебаний. На этот раз поцелуй был увереннее, но всё ещё осторожный. В нём чувствовалось всё: страх, волнение, нежность и то самое притяжение, от которого невозможно было уйти.       Юнги чувствовал, как омега старается. Его движения неловкие, немного неуверенные, но в этом была искренность, от которой сердце альфы билось сильнее. Он чувствует, как сильно омега его хочет, не из инстинкта, а потому что действительно любит.       И этого оказалось достаточно.       Альфа мягко поддерживает омегу за шею, а другой рукой слегка надавливает на подбородок, заставляя его приоткрыть рот. Тихий и неожиданный стон доносится с его губ, но Чимин не отталкивает, а лишь позволяет младшему сделать то, что он хочет. Неожиданно тот посасывает его язык, требовательно врываясь в его рот, от чего Чимин крупно вздрагивает, а альфа ловит ещё один его стон, продолжая страстно целовать так, как если бы он целовал самого желанного омегу на свете. И именно это он сейчас пытался показать.       У Чимина кружится голова. Инстинкты вспыхивают внутри, как лесной пожар, из-за чего тело яро откликается даже на один поцелуй. Да, слишком долгий, переходящий в настоящую страсть. У него никогда не было ничего подобного, и это был его первый настоящий поцелуй с альфой. Первый раз всегда ощущается слишком ярко.       — Ты…       — Ты не оттолкнул меня, — не дав тому договорить, Юнги прошептал ему в приоткрытые губы, судорожно вдыхая.       Да, Чимин не оттолкнул. Потому что уже не смел отталкивать их истинность и связь, когда она сейчас так сильно полыхала внутри, из-за чего всё тело горело.       В этот раз он сам тянется и углубляет поцелуй, снова влажно и страстно. Их дыхание смешивается воедино, как и чувства, которые оба скрывали долгие годы.       — Я правда люблю тебя, — судорожно шепчет Чимин между поцелуями. — Слишком сильно люблю…       — Как? — также успевает прошептать Юнги, пока его губы безудержно целуют.       Омега отстраняется, но только лишь для того, чтобы взглянуть альфе прямо в глаза. Омега внутри кричит: «Обними! Прикоснись! Не отпускай!» Но Чимин не собирается уходить. Уже достаточно набегался. Невыносимо.       — Как своего альфу, — тихо проговаривает он со своей нежностью и любовью. — Прости меня, что отталкивал все эти годы, причиняя боль и страдания.       Он наклоняется и оставляет на щеке альфы короткий поцелуй.       — Но теперь я больше не буду убегать.       На этот раз Юнги сам тянется к нему и снова целует желанные губы, вкус которых сводит его с ума. Так тепло и хорошо на душе, что его внутреннему зверю хочется выть от счастья. Этим он ещё раз доказал свою преданность и любовь к тому, кто был ему нужен.       Потом ещё поцелуи, и ещё… Чимин неистово тихо стонет и наслаждается каждым прикосновением альфы к своему телу. По плечам, шеи, рукам, талии и даже бёдрам… Чимин успевает лишь удивлённо вздохнуть и замереть, словно привыкая к присутствию альфы и его запаху. Даже холод больше его не пугает, ведь Юнги такой тёплый.       Его бросает в жар. Тот самый, который ни раз заставлял Чимина страдать от боли в одиночестве. Только в этот раз он не один. И именно поэтому омега позволяет альфе зайти дальше, чтобы эта боль больше никогда не возвращалась. А Юнги и не отрывается от него ни на секунду.       Альфа переворачивает их, заставляя омегу лечь на спину, а сам нависает сверху. Жаркие поцелуи вновь согревают, проходясь по шее, и Юнги стонет вместе с ним от смеси их природных запахов. Омега вкусный, мягкий и тёплый, что хочется зацеловать всего. Он столько раз мечтал об этом, особенно в порыве гона, и до сих пор не может поверить в то, что это не сон. Только несмелые касания омеги по его плечам и шее дают понять, что это всё реально.       Он хватается за ткань белоснежной рубахи, чтобы расстегнуть её и обнажить прекрасное тело под ним. Но останавливается лишь для того, чтобы посмотреть на омегу и увидеть от него хоть какого-то подтверждения. Чимин смотрит на него слегка приоткрытыми глазами, весь раскрасневшийся и с приоткрытыми губами, которые от поцелуев казались ещё больше.       Не заметив какого-либо отказа, Юнги не спеша принялся расстёгивать пуговицы. Одну за другой… пока его взору не открылось обнаженное тело. Такое нежное, мягкое на вид, и никем не тронутое. Он знал, что у Чимина никогда и никого не было, даже не смотря на возраст. Для омеги всё это было тоже в новинку, как и для него. Да, он целовался с омегами на тех же вечеринках, которые зачастую устраивал Хосок, но дальше поцелуев не доходило.       И решил, что сделает всё, чтобы омеге было приятно.       Вновь целует, гладит, посасывает кожу на груди, оставляя отметины. Рычит предупреждающе, что омега теперь принадлежит только ему. Чимин выгибается на встречу, тихо стонет от полученного удовольствия. От холодного воздуха соски на его груди зудят и твердеют, но стоит альфе примкнуть к ним губами, как тело тут же разливается жаром внизу живота. Ноги начинают дрожать, а по бедрам уже течёт что-то липкое и влажное.       Ему стыдно и слишком хорошо одновременно. Все эти бесконечные поцелуи, касания к его обнажённому животу и груди, — всё слишком приятно, чтобы отказываться от этого.       Спустя некоторое время Юнги приподнимается и смотрит на расслабленного Чимина под собой. Видит капельки пота, выступившие на расслабленном лбу и шее. Видит, как подрагивают его прикрытые веки и ресницы. И понимает, что…       — Ты сейчас особенно красив…       Юнги произносит это и сам снимает с себя рубаху, оставаясь только в домашних штанах. Чимин громко сглатывает скопившуюся слюну из-за того, насколько альфа вырос и окреп. Его хорошо выделеные рельефы мышц, накаченные руки, на которых набухают вены. Кто бы мог подумать, что из того маленького мальчишки в будущем вырастет такой крепкий альфа? От этого внизу Чимина больно кольнуло, а внутренняя часть бёдер стала ещё более влажной.       Ему самому хочется уже избавиться от болей и жуткого зуда внутри. Сильно изголодавшийся по ласкам многие годы, Чимину кажется, что всего этого ему недостаточно. Хочется больше прикосновений, поцелуев, нежных слов… Рукой он сам тянется к Юнги, ладонью проведя по его рельефному животу, заметив, как он сильно напряжён. А сам омега расслабляется настолько, что не замечает того, как с него осторожно снимают шорты вместе с бельём, оголяя полностью. Пробивающий холод снова бьёт его и заставляет всё тело покрыться мурашками, раскраснеться ещё сильнее и свести ноги вместе, пряча сокровенное.       — Ты боишься? — нехотя спрашивает Юнги, заметив, как омега сжался.       — Нет, я просто… — Старший омега заикнулся, не зная, что сказать. — Смущён. Всё это у меня впервые… Юнги нежно берёт его руку в свою, оставляя на ней короткий поцелуй.       — У меня тоже, — шепчет он в ладонь, встречаясь с омегой взглядом. — Просто позволь мне сделать всё самому. Ты ведь доверяешь мне?       Да, возможно, только Юнги он может доверять. И даже очень сильно. Потому позволяет к себе наклониться и вновь примкнуть губами в очередном жадном поцелуе, от которого становится ещё жарче, кружа голову и отгоняя плохие мысли. Пока он наслаждается поцелуем, то не замечает, как альфа снимает с себя штаны, оставаясь совершенно обнажённым.       Сознание проясняется только тогда, когда альфа пальцами касается там, где ещё никто его не касался. Одной рукой разводит его ноги в стороны, проведя ладонью всё ниже и ниже. Чимин вздрагивает от этого, боясь даже шевельнуться, но его неистово целуют, проникая языком в рот. И его сознание снова отключается.       Юнги звереет, как во время гона. Все бёдра омеги мокрые, напряжённые. И пахнут просто великолепно. Но сдерживает себя, чтобы не накинуться. Ведь ему и самому хочется растянуть удовольствие.       Снова и снова целует, всячески отвлекая Чимина от навязчивых мыслей, страхов, заставляя его просто расслабиться и получать удовольствие, пока он будет его растягивать, мягко водя по напряжённому входу. А когда проникает внутрь пальцем, оказываясь в плену горячей узости, ощущает себя, как в бреду. Снова рычит, целуя куда-то в нежную шею.       Чимин вздрагивает, выгибается в пояснице и стонет от нового ощущения, но Юнги тут же захватывает его губы, заставляя проглотить очередной стон. Новые ощущения поглощают его, вытесняя все другие мысли, а альфа даже не даёт ему спокойно вдохнуть. Ложится на него, проникая всё глубже, и накрывает его губы вновь и вновь. Чимин цепляется за его шею, прижимая к себе крепче. Стоны, зарождающиеся где-то внутри него, срываются с губ, а пальцы путаются в мокрых волосах альфы. Спустя время, Чимин скулит, чувствуя, как Юнги добавляет второй палец, и оба чувственно мычат друг другу в губы.       И это уже было не остановить.       Вскоре пальцы заменяются на что-то другое, из-за чего Чимин вынуждает себя поднять голову и посмотреть через свои широко расставленные ноги. Как же он был удивлён внушительным размером члена, который вот-вот был готов войти в него! Он громко сглатывает и слышит тихий смешок альфы, который усмехнулся его растерянным и удивлённым взглядом.       — Всё хорошо, — успокаивающе произносит Юнги ему. — Расслабься и ни о чем не беспокойся.       А Чимин в этом сомневается. Он помнит достоинство альфы совсем маленьким, но чтобы из маленького стручка выросло вот такое… Ох, в его голове снова вспыхнули всякие мысли.       — Будет сначала немного больно… Но потом будет легче.       Юнги мягко поддается бедрами вперёд, проталкивая и заполняя его, отчего омега сначала испуганно задыхается, а потом замирает. С удовольствием и добровольно отдавая всего себя.       Чимин громко и пронзительно ахнул, прикрыв рот рукой, стоило альфе полностью войти в него. От чувств наполненности, приятной влажности и совершенно новых ощущений у него неожиданно полились слёзы, и он сдавленно всхлипнул. Но этого было достаточно, чтобы Юнги обратил на него своё внимание.       — Что такое? — взволнованно произнёс альфа, касаясь ладонью его щёк, с которых уже стекали маленькие слезинки. — Я сделал тебе больно?       — Как же хорошо… — через всхлип, как в бреду, бормочет Чимин, повторяя: — Как же хорошо…       Он никогда и ничего подобного не чувствовал. Словно тело только этого хотело многие годы. Быть цельным с кем-то, чувствовать чужое тепло, нежные касания, поцелуи и слова. Он словно наконец-то обрёл долгожданное спокойствие. Только в этих крепких руках своего альфы. Своего Юнги.       — Прости… — вновь всхлипнув и прикрыв заплаканные глаза, извиняется Чимин. — Я просто… так счастлив.       Юнги склоняется над его лицом, прижимаясь лбом к его. Успокаивающе поглаживает его бёдра, живот, и что-то ласково нашёптывает. И языком проводит по его щеке, слизывая слёзы. Всё это заставило Чимина почувствовать, насколько он важен для альфы. Как сильно он за него переживает, как боится сделать что-то не то, и как же он его напугал.       — Я тоже счастлив… — Юнги начинает покрывать всё его лицо нежными поцелуями, шепча: — Безумно. Невероятно. Чудовищно…       Чимин, всё ещё дрожа, поднял на него взгляд. В его глазах было столько усталости и тепла, что у Юнги защемило в груди.       — Я так долго ждал этого, — выдохнул омега. — Ждал, что когда-нибудь смогу просто быть рядом и не бояться.       — Я тоже, — ответил Юнги тихо. — Каждый день думал, что уже поздно, что мы всё потеряли.       Он провёл пальцами по его волосам, убирая с лица пряди.       — Но, наверное, так и должно было случиться, — продолжил он. — Мы слишком долго к этому шли.       Чимин улыбнулся слабой, почти детской улыбкой. А затем потянулся, касаясь губами чужих, завлекая альфу в очередной головокружительный поцелуй. Просто и без спешки. Как будто хотел убедиться, что всё это действительно происходит. Не сон, не иллюзия, не очередная попытка забыть, а то самое — настоящее.       Мысли возвращались к тому, сколько лет он скрывал это чувство, как убеждал себя, что нельзя. Что так не положено. Что это неправильно. Но сейчас все эти доводы теряли смысл. Он не хотел больше бежать. Не хотел снова отталкивать того, кто всегда был его домом.       Его сердце билось быстро, но спокойно. В этот раз без страха. Только уверенность и тишина. И понимание, что именно здесь — его место. Рядом с Юнги.       И именно эта ночь, которую Чимин считал последней, стала началом чего-то большего.

***

      Снежная буря не давала покоя почти всю ночь. А к утру всё стало неожиданно тихо, будто погода и не менялась: солнце ярко светило, пробиваясь через шторы, наваленный белоснежный снег спокойно лежал, как пушистое одеяло. А комната была пропитана теплом и ими насквозь.       После долгой ночи, в которой они просто пытались согреть друг друга, оба уснули в объятиях. Юнги крепко держал Чимина за талию, не отпуская его даже во сне. А тот уткнулся носом ему в шею — туда, где феромон альфы чувствовался сильнее всего.       Проснулись они только тогда, когда Чимин слегка пошевелился и тихо простонал, будто прося ещё немного тепла. Юнги сразу открыл глаза, немного приподняв голову с подушки.       — Доброе утро.       Услышав голос альфы, хриплый ото сна, Чимин поднял на него взгляд, не спеша выходить из его рук.       — Доброе, — тихо ответил он в ответ, чуть моргнув и снова прижимаясь щекой к обнаженной груди.       — То, что произошло… — неуверенно начал говорить Юнги, как вдруг омега его перебил.       — Не переживай об этом, — успокаивающе прошептал ему Чимин. — Эта ночь всё сказала за нас, верно?       Альфа молчал, лишь удивлённо моргнув.       — Я люблю тебя, Юнги. — И омега снова признаётся ему в любви. — Всегда любил. Просто… не мог в этом признаться. Однако сейчас я не боюсь и полностью уверен в своих чувствах. Да, мы много натворили глупостей и, отчасти, в этом виноват я. Но больше я не хочу их совершать, понимаешь? Слишком много времени утекло…       Юнги закрыл глаза на секунду, будто впитывая эти слова глубоко в себя. А потом уткнулся в его макушку, где даже она пахла полевыми цветами и свежестью горной реки.       — И я люблю тебя. С самого начала, — шепчет он. — Даже тогда, когда не должен был.       Чимин прикрывает глаза, позволяя себе впервые за долгое время чувствовать себя спокойно.       — Однако и я больше не хочу совершать ошибок.       Произнеся это, Юнги мягко заставляет Чимина приподнять голову, чтобы уткнуться в его шею и поцеловать место, где красовалась свежая метка.       — Теперь ты наконец-то мой, — тихо сказал он, целуя укус, оставленный им этой ночью. — Омега, который предназначен только мне. Которого сама Луна подарила и спасла.       Чимин, наверное, никогда в жизни не был настолько счастлив. Конечно после того, как в его жизни появился Юнги. Тот самый мальчишка, который однажды стал для него всем: смыслом, домом и целой жизнью. И именно с ним он хочет прожить её до конца.       — И я благодарен ей за всё, — вновь продолжает говорить альфа, касаясь своим лбом его лба и ловя взгляд. — Благодарен тебе.       И целует его, снова трепетно и нежно. И не важно, что они только что проснулись, что солнце пробивалось через шторы и лениво ложилось на их спутанные волосы. Всё остальное будто перестало иметь значение, полностью отдаваясь своим чувствам и инстинктам.       — Кстати… — прервал поцелуй Чимин, чуть отстраняясь, чтобы смотреть альфе прямо в глаза. — Та соседняя комната… для чего она?       Юнги замер, и по выражению его лица стало понятно, что вопрос застал его врасплох, а на лице появился лёгкий румянец. И точно не из-за их поцелуя. Он отвёл неловкий взгляд и почесал затылок.       — Это… детская, — наконец сказал он, смутившись. — Я всё ещё надеюсь на ребёнка.       Чимин почувствовал, как кровь прилила к лицу. В груди что-то странно ёкнуло. И только сейчас он вспомнил про то, что сцепка у них случилась этой ночью. А у истинных пар зачатие может произойти даже без течки или гона. То есть это не отменяет того факта, что через несколько лун у Чимина могут появится первые признаки беременности. А через несколько полнолуний и его первый ребёнок! Их ребёнок...       А Юнги только что сказал, что хочет этого.       — Ну… я…       — Знаю, ты скажешь, что мы торопимся, — тут же перебивает его альфа, не дав Чимину договорить. — Я представляю, как тебе было тяжело воспитывать меня одному. Но я бы очень хотел, чтобы ты был таким же прекрасным папой уже для нашего ребёнка. В будущем…       — Но я могу быть уже беременным, Юнги. И я не считаю, что мы торопимся…       Чимин смущенно улыбается ему уголками губ, чувствуя, как слёзы вновь скопились в уголках глаз. Он так сильно хотел быть настоящим папой! И иметь собственную семью, родить ребёнка для своего альфы…       — Хотя… не знаю, получится ли сразу, — пробормотал он, опуская взгляд. — Всё же, я не молод…       Юнги резко схватил его лицо ладонями, заставив смотреть прямо в глаза.       — Не говори так! Ты нисколько не изменился! — громко произносит он, а после коротко целует омегу в нос. — Всё такой же прекрасный. Самый красивый омега в стае! И я уверен, что у нас всё получится. А если не сразу, то… будем пытаться, верно? Я очень хочу от тебя ребёнка, Чимин-и.       И омега позволяет скопившимся слезам стечь по его щекам. Улыбается сказанным словам, а после крепко хватает Юнги за шею и целует. Поцелуй нежный, немного робкий, но в то же время полный эмоций. Он хотел, чтобы альфа почувствовал всю его благодарность, всю любовь и теплоту, что копилась годами.       Сама Луна подкинула Чимину непростую ношу: сам ещё ребёнок, которому было суждено воспитать ребёнка поменьше его самого. И всё же ему это удалось. Воспитать достойного альфу, который оказался его истинным, предназначенный самой Луной.       Получается, он воспитал своего альфу? Выходит так...

THE END