BAD ROMANCE

Залы Невермора редко были пусты, но в тот день лишь эхо шагов Альмы Аддамс нарушало тишину. Большинство учеников были на занятиях, а те, кто остался свободен, укрылись в общих комнатах или в саду. В воздухе пахло старым деревом и недавним дождём, камни на дороге всё ещё блестели от влаги. Альма шла элегантной походкой, с той странной лёгкостью, которая, казалось, скорее поднимала в воздух, чем позволяла идти. Она закончила урок гербологии и, расставшись с Мортишей, решила направиться к месту, которое обещало больше всего её отвлечь: в лабораторию. Она была уже в нескольких шагах, когда дверь резко распахнулась. Выскочила девушка.. и они нечаянно столкнулись плечом к плечу. Удар был резким. «Извините» — сказала девушка настойчивым голосом. Альма спокойно наблюдала за ней. Каштановые волосы упали ей на лоб, частично закрывая глаза, но то, что она видела, светилось нервозностью. Губы были напряжены, словно она собиралась что-то сказать, но проглотила. В ней чувствовалась спешка, но не обычная спешка, а скорее желание скрыться прежде, чем её обнаружат. Девушка опустила взгляд и пошла дальше, не дожидаясь ответа. Альма постояла несколько секунд, глядя ей вслед, чувствуя что-то странное в её присутствии, словно за этой нервозностью скрывалась более тяжелая ноша. Слабая улыбка появилась на её губах, прежде чем она распахнула дверь лаборатории. Внутри её окутала яркая тьма. Масляные лампы висели на разной высоте, отбрасывая оранжевые отблески на колбы и пробирки. Там пузырились жидкости зелёного и синего цветов, на столах были разбросаны чертежи, медные шестерёнки, ручки с пятнами чернил и даже разобранные часы. Воздух был густым, с металлическим и химическим запахом, который, казалось, впитывался в кожу. Посреди этого организованного хаоса стоял Айзек. Склонившись над столом уставленным инструментами, его длинные пальцы работали с хирургической точностью. Свет ламп подчеркивал его черты, отбрасывая тени на изгиб челюсти. Движения его рук были непрерывными, словно каждая шестерёнка, к которой он прикасался, определяла что-то важное. Альма сначала ничего не сказала. Она стояла неподвижно, молча наблюдая за ним, с тем особым удовольствием, которое она находила в изучении людей, не будучи замеченной. Она сделала шаг, достаточно громкий, чтобы скрип пола выдал ее присутствие. Айзек поднял взгляд, едва испугавшись. Покосившиеся очки отразили свет, его темные глаза пристально смотрели на нее. «Опять ты», — сухо сказал он. Это был не упрёк, а скорее неизбежное признание. «Ты что, не умеешь стучать, прежде чем входить?» Альма медленно двинулась вперед, позволяя своей тени удлиниться по столу. «И упустить удовольствие увидеть твоё испуганное лицо?» — иронично ответил она. «Это было бы пустой тратой времени». Айзек фыркнул и положил ручку на стол. «У тебя извращённое представление об удовольствии». «Я уже слышала об этом», — сказала она. На одном из столов, её внимание привлекла бутылка: она была наполнена густой янтарной жидкостью с микроскопическими пузырьками, которые, казалось, пульсировали. Рядом лежала раскрытая тетрадь, страницы которой были исписаны формулами и заметками — наполовину расчётами, наполовину чертежами. «Что это?» — спросила она, наклоняясь вперёд, чтобы рассмотреть поближе. Айзек вздохнул. – «Регулятор. Он регулирует пропорции алкалоидов. Он… нестабилен». «И опасен?» — спросила она, не отрывая глаз от бутылки. «Возможно», — ответил он. «Зависит от дозировки». Брюнетка не стала дожидаться дальнейших объяснений. Она взяла бутылку и небрежно отпила. Движение было настолько быстрым, что Айзек едва успел среагировать. Он молча наблюдал за ней, словно ожидая, что она вот-вот упадёт в обморок. Но Альма спокойно опустила бутылку и поставила её обратно на стол, едва облизав губы. Айзек заинтригованно наклонил голову. «Ты осознаёшь, что только что сделала?» Он смотрел на неё ещё несколько секунд, словно пытаясь понять, какая логика могла заставить кого-то без колебаний попробовать нестабильное вещество. «Ты могла умереть», — добавил он, не меняя тона. «Я могла умереть много раз», — ответила она, слегка пожав плечами. Её глаза сияли опасным спокойствием. – «Я однажды попробовала экстракт тарантуловой осы. Ощущение, будто кровь воспламеняется изнутри. Завораживает». Наступила густая, почти электрическая тишина. Айзек спокойно закрыл блокнот и убрал бутылочку, словно не хотел, чтобы она снова оказалась под рукой. Альма молча наблюдала за ним, впитывая детали: напряжение в его руках, то, как он постоянно что-то поправлял, даже когда в этом не было необходимости, слабое мерцание за очками. Она знала, что его разум гудел, и эта одержимость её притягивала. На мгновение она вспомнила девушку, выбежавшую из лаборатории. Нервозность, бегающий взгляд. Она закусила губу, ей захотелось спросить, кто это, но в итоге она оставила сомнения при себе. Ей не нужны были все ответы сразу. Брюнетка облокотилась на стол и посмотрела на него с улыбкой, которая ничего не говорила, но говорила всё. «Ты всегда работаешь при тусклом свете?» — наконец спросила она. «Яркий свет мешает некоторым смесям», — ответил он. Альма кивнула, словно в этом был какой-то тайный смысл. Она чуть ближе наклонилась к нему, наслаждаясь напряжением, которое, казалось, всегда возникало, когда они оказывались в одном пространстве. *** Ветер мягко колыхал голые ветви деревьев, растущих на заднем дворе Невермора. Там образовался круг студентов, будто привлеченных зрелищем, которое они не до конца понимали. В центре этой странной сцены Альма Аддамс держала лук. Ее осанка была безупречной: спина прямая, ноги твердо стояли на влажной земле, руки раскинуты с уверенностью, в которой никто не мог усомниться. Ее темные волосы, развеваемые ветерком, обрамляли спокойное, почти торжественное лицо, словно то, что она собиралась сделать, было всего лишь повседневной рутиной. И действительно, так и было. В нескольких футах от нее, прислонившись к стволу дерева, Гомес Аддамс улыбался с заразительным энтузиазмом. На его голове покоилось тёмно-красное яблоко, сияющее, как драгоценный камень, – идеальная мишень. Взгляд Гомеса горел от волнения, словно мысль о том, чтобы сестра направила лук ему в череп, была лучшим развлечением на свете. По двору пробежал шёпот студентов: одни ужаснулись, другие заворожились, не в силах отвести глаз. «Если я попаду тебе в шею…» – тихо промурлыкала Альма с полуулыбкой. –Засчитается ли это дополнительным баллом? «Это напоминает мне о детстве», – воскликнул Гомес, не двигаясь ни на дюйм. – «Как захватывающе. Попадёшь?» Альма с педантичным спокойствием натянула тетиву. Ее глаза сузились, устремившись на яблоко, но улыбка на ее губах намекала, что она думает о чем-то более мрачном. «Я никогда не промахиваюсь». Ученики дружно сглотнули, не в силах понять, наблюдают ли они зарождение трагедии или театральное представление. Напряжение в воздухе ощущалось ощутимо, поддерживаемое натянутой тетивой, стрелой, ждущей своего часа. И тут, в самый решающий момент, голос нарушил спокойствие. –«О, Альма!» Стрела выстрелила.. Альма едва повернула лицо к источнику прерывания, но даже не глядя, стрела пронзила воздух с хирургической точностью и вонзилась точно в центр яблока. Плод раскололся надвое, половинки упали по обе стороны от Гомеса, который восторженно рассмеялся. Два ученика сдавленно ахнули. Другие наклонились вперёд, широко раскрыв глаза. Альма же, напротив, фыркнула, опустив лук с разочарованным выражением лица. «Чёрт возьми», – пробормотала она, словно неспособность пронзить шею брата была настоящим поражением. «Великолепно!» – воскликнул Гомес, смахивая с головы остатки яблока. – «Точно, точно, великолепно. Ах, сестра, как ты напоминаешь мне маму!» Альма едва заметно закатила глаза, привыкнув к чрезмерному рвению брата. Виновница прерывания приближалась к ученикам: Мортиша Фрамп, с её элегантной походкой, чёрными волосами, ниспадающими, как занавес, и этим безмятежным взглядом, который, казалось, пронизывал каждую сцену, не дрогнув. «Извини, что прерываю», – вежливо сказала она, протягивая руку с конвертом. – «Я нашла это у тебя на кровати и решила отнести». Альма подняла бровь, передавая лук стоявшему рядом ученику. Мальчик тут же отступил на два шага назад, почувствовав в руках тяжесть оружия, словно он держал что-то проклятое. «Что это?» – Спросила Альма, получив письмо. – «Письмо?» Мортиша кивнула. – «Он просто появился там. Ни имени, ни отправителя». Альма повертела конверт в руках, слегка нахмурившись. Ни дарственной надписи, ни марки, ничего, что указывало бы на того, кто его оставил. Подобное пробудило в ней естественное любопытство, хотя в её взгляде мелькнул лишь мимолетный проблеск любопытства. Подняв глаза, она сразу заметила невидимое напряжение: Гомес смотрел на неё, но вскоре переключил внимание на Мортишу. Мортиша, в свою очередь, уставилась на Гомеса с блеском, который трудно было игнорировать. Альма оказалась посередине, словно неловкая тень между двумя взглядами, которые, казалось, узнавали друг друга на одном языке тёмного очарования. Альма откашлялась, желая прервать этот момент. «О… Гомес, это моя подруга и соседка по комнате.. Мортиша Фрамп», — сказала она, повысив голос с бесстрастностью, которая никого не обманывала. – «А это Мортиша, мой брат…» «Гомес Аддамс», — прервал он, делая шаг вперёд. Он с преувеличенной вежливостью взял Мортишу за руку и не раздумывая, поцеловал её в бледную кожу. «Очень приятно познакомиться». «И мне», — ответила Мортиша с лёгкой улыбкой, её глаза заблестели загадочным блеском. Альма молча наблюдала за ними, с таким же выражением, какое бывает у человека, наблюдающего за двумя кошками, готовыми сожрать друг друга. «Вышло неловко», — тихо пробормотала она, едва слышно, чтобы несколько студентов поблизости не услышали. Гомес не сводил глаз с Мортиши, словно присутствие его сестры уже отошло на второй план. Мортиша же, в свою очередь, сохраняла безупречную манеру поведения, хотя и не скрывала полностью любопытства, которое в ней вызывал юный Аддамс. Альма потрясла конверт в руке. «Ну… как всё это романтично», — саркастически заметила она. – «Но, думаю, у меня есть более срочное дело». Быстрым движением она разорвала письмо. Бумага внутри была написана от руки угловатыми, твёрдыми буквами, но странным было содержание: набор фрагментированных, почти загадочных предложений, словно часть загадки. Такие слова, как «истина скрыта в коридорах», «зеркало не лжёт», а в конце – строка, которая заставила её косо улыбнуться: «Будь осторожна с тем, что хочешь найти». Гомес с любопытством попытался заглянуть внутрь. «Тайный поклонник?» – игриво спросил он. «Или умный враг», – ответила Альма, спокойно складывая листок. Их часто путают. Мортиша склонила голову, слабо улыбнувшись. «В обоих вариантах есть определённое очарование». Альма спрятала письмо в складки униформы и бросила последний взгляд на брата и соседку по комнате. «Приятного вам обмена взглядами. Мне нужно разгадать загадки». Изящно повернувшись, Альма пробралась сквозь толпу студентов, которые всё ещё бормотали о стреле и расколотом яблоке. Она оставила их позади так же легко, как оставила уже закончившееся представление. И хотя неловкость от наблюдения за флиртом Гомеса и Мортиши сама по себе была досадной, Альма знала, что по-настоящему интригующая часть только началась.