Шкатулка с сонетами

Взгляд цепляется за копну кучерявых волос — не тех и не таких: слишком темных, слишком однотонных, поглощающих свет, а не играющих с солнечными бликами в вечные догонялки. Руки непроизвольно сжимаются в кулаки. Очередная поделка. Дешевая подделка, не имеющая ничего общего с оригиналом. Девица наклоняет голову, и кудряшки перекатываются. Они не должны быть такими тяжелыми и такими крупными. В нос бьет густой запах фруктового шампуня. Мерзость! Ты пахнешь весной и солнцем, а не приторной сладостью тропических плодов. Я могу воспроизвести твой запах по памяти, ведь вдыхаю его ежедневно. Тобой пахнет мое наваждение, моя амортенция. Девица зябко ежится. Неужто чувствует чужое презрение? Маловероятно. Подражалки, пытающиеся дотянуться до кумира, обычно набитые дуры. Иначе понимали бы, как далеки от тебя, не позорились бы и не терзали глаза тех, кто желает смотреть на солнце. Руки чешутся убрать эту дрянь. Стереть с лица земли. Выдернуть с корнем. Но пусть пока что живет. Пока что. Внимание привлекает девчачий щебет. В конце августа Косой переулок кишмя кишит малолетками, но они редко сбиваются в такие крупные стаи. Второкурсники, не старше — целая орава. И все девицы, как одна, стараются походить на тебя. Пародия. Невыносимо постоянно смотреть на завитые волосы разных оттенков. Хочется выжечь себе глаза. Или всем им. У крайней, рыженькой хотя бы носик курносый, что не делает ее сколько-нибудь схожей с настоящей тобой: завитки волос слишком правильные, слишком идеальные, слишком яркие, но бесит она немного меньше пухляшки в облегающих джинсах твоего любимого бренда и нескладной, как кузнечик, девицы в гриффиндорском галстуке, с муляжом маховика времени на шее. Мода косплеить Поттера прошла за год, а ты — умница, красавица и лицо нового Министерства магии — остаешься их кумиром до сих пор. Мне не понять их попыток копировать твою внешность и стиль. Неужели неполноценные полагают, что это приблизит их к звезде? Младшей части повернутых, пожалуй, можно было бы простить глупость, но чудовище внутри требует крови каждого, кто покусился на твой образ. Все так и произойдет, они будут наказаны, когда план воплотится. После мерзкого начала дня мне нужно увидеть тебя настоящую. И я знаю, где ты обычно зависаешь в это время, и чертовски горжусь тем, что найти тебя могу только я. Ты сидишь с книгой за дальним столиком в новом кафе мадам Паддифут, открытого на месте «Мороженого Фортескью», и задумчиво облизываешь лавандовый рожок. В кои-то веки вокруг тебя не вьются поклонники. Твои отводящие чары сильны, но меня они не проведут, я давно выучил наизусть твое расписание, а ты человек привычек. А впрочем, я могу найти тебя просто по запаху. Никаких пошлых ассоциаций — я совсем не хочу стать мороженым, которое ты нежно облизываешь, улыбаясь книге. Никаких сантиментов — меня не манит перспектива стать героем романа, шутке которого ты улыбаешься. Солнце играет в твоих кудряшках. Несовершенных, живых и дышащих, как и ты сама. И все эти люди на полном серьезе считают, что смогут скопировать твою улыбку, голос, мимику, интонации? Ты это ты. Моя любовь. Мое наваждение. Моя амортенция. И ты будешь моей. Скоро. Твое внимание будет безраздельно принадлежать достойному. Твоя любовь, щедро льющаяся в мир, сосредоточится на единственном объекте. Ты будешь счастлива со мной, обязательно будешь — осталось доработать маленькую деталь. Мне чуждо принуждение, ты должна стать моей по собственной воле. Или… почти по собственной. Завоевать твою дружбу несложно, я легко справился с этим: усыпляющий бдительность эликсир в чае — и ты открылась. Удержать ее еще проще: нужно всего лишь притвориться, что горишь тем же, чем горишь ты. Дружить с тобой — это разделять интересы, слушать и слышать, помогать и направлять. Финансировать. Мы проводим много времени вместе, но мне мало. Мне нужно все твое время. Вся ты. Чтобы твой запах мог вдыхать только я, чтобы твои кудряшки рассыпались по моим подушкам, чтобы твои глаза загорались, когда я вхожу в комнату, чтобы каждая твоя улыбка предназначалась мне. Не по принуждению, нет. Искренне. Или… почти искренне. Но я не удовлетворюсь куклой под амортенцией, мне нужны чувства, а не эрзац, а если эрзац, то такой, что человеческий глаз не отличит от оригинала, следовательно, зелье нуждается в доработке. Чертов Голпалотт и его законы! Когда я смогу найти элемент, который превратит наваждение в настоящую любовь, ты станешь моей и исчезнешь для прочих. Твои поклонники не заслуживают тебя. Твои подражатели не заслуживают жизни. Но с ними мы разберемся потом.