Глава 10
4 декабря 2025 г., 22:16
Примечания:
Было сложно оторваться от пересматривания Тейбл Таймов и перестроить себя на написание ангста, но надеюсь у меня получилось. Сегодняшняя глава писалась под Bearwolf - "Кому? Зачем?". Приятного чтения) Новый пейринг был наконец разгадан в комментариях к прошлой главе и был добавлен в список меток)
Обещай мне, Северус, что никогда не будешь поддаваться, как бы тебя не провоцировали. Люди любят провоцировать других на эмоции, а ты, к сожалению, крайне щедр на ответные реакции. Так что – обещаешь?
- Эйлин Принц - Северусу Снейпу, 1971 год.
Объяснять Сметвику мне пришлось немногое - хотя тот был незнаком с трудами Еланы Триффит, концепция, описанная ею в нескольких страницах, казалась ему простой и понятной. Куда сложнее было понять, как сделать так, чтобы результат закрепился надолго и через пол года мы вновь не оказались перед той же проблемой. - Видишь ли, Северус, - продолжал, тем временем, целитель. - Проблема в том, что Лили связана со смертью через тебя. Ты являлся её проводником в мир живых - и через тебя же смерть пытается забрать её обратно. Факт антропологичности смерти, конечно, до сих пор является спорным в современных учёных сообществах, но в данной ситуации для нас это не имеет значения. Самое важное - пока она хоть как-то связана с тобой - памятью, эмоциями, чувствами - она будет умирать. Процесс, конечно, не быстрый... Я сглатываю. Мне совершенно нечего ему сказать. Конечно, не быстрый - для меня он практически мгновенный. Только знание, что само моё существование так влияет на Лили... - ...но неизбежный. - тихо заканчиваю я за Сметвика. Тот смотрит на меня с такой жалостью, что мне становится горько. Нога начинает болеть в два раза сильнее и я раздражённо смотрю на больную конечность. - Что у тебя с ногой? - обращает внимание Сметвик. - Ты хромаешь уже явно больше двух дней. Из меня невольно вырывается смешок. Когда был тот треклятый урок с демонстрацией? - Судя по твоей реакции, неделя минимум, - тем временем продолжает целитель. - Покажи - я, конечно, не специалист по травмам, но может быть... Я не дослушиваю. Сейчас мне абсолютно наплевать на собственные травмы, но ходить придётся много и лишние усложнения мне ни к чему. Я аккуратно закатываю штанину до колена, демонстрируя... Ого. Давно я не смотрел на собственную голень, однако. Собственно, голенью это зрелище можно назвать только из жалости - пусть ранение и затянулось неровным рубцом, но вновь ярко проявились тёмные вены - судя по всему, студенческая бурда так из меня окончательно и не вывелась. Сметвик от неожиданности присвистывает. - И кто тебя так? Я, честно говоря, затрудняюсь ответить. Кто в этом виноват - я, что не вылечил травму, или студенты, сварившие отменную отраву вместо зелий? Наверное, всё-таки я сам - в конце-концов, не они же меня изначально покалечили. Конечно, главная заповедь лекарей - не причинить худшего вреда, чем было, но они не лекари и подобных клятв не давали. А, точно! Ещё был Пушок (за имя которого хотелось ответить Хагриду пару звонких благодарностей), с аппетитом вгрызшийся мне в ногу настолько, что последствия отдаются мне болью в ноге до сих пор. Всё вышеперечисленное я и озвучиваю Сметвику. - Дела, - с поднятыми бровями произносит тот, с исследовательским интересом рассматривая мою покалеченную конечность. - И что, ты вот так последнюю неделю бегал? Тебя вообще не смущает боль, или ты у нас ходячая аномалия? Я неловко пожимаю плечами, отводя взгляд. Боюсь, моих объяснений он не примет, как и ни один нормальный целитель. Я бы на его месте тоже не принял - но я, к счастью, не на его, а он не на моём. - В таком состоянии, в каком я сейчас, многого я не сделаю, - вздыхает Сметвик, смирившись с отсутствием моего ответа. - Но тут точно заражение. Полей ногу противоядием от Нагайны, что-ли - оно достаточно универсальное, да и хуже тут уже не сделаешь. У тебя, конечно, не осталось образцов той бурды... Тогда класс убирал не я и по возвращении обнаружил девственно чистый кабинет и котлы. Кого благодарить за проявленную инициативу я не знаю, но в данном случае она дала больше вреда, чем пользы. Снимать баллы с Гриффиндора после действий Лонгботтома даже для меня было бы глупо, а потому я просто махнул рукой. - Мою палочку ты, конечно, не находил, - с интересом смотрит на меня Сметвик. Я пожимаю плечами, но вспоминаю, что у меня есть непосредственный источник информации прямо из Мальсибер-холла. - Тэрри! - Господин директор, сэр! Что ж у них за привычка такая, обращаться ко мне по званию? - Тэрри, ты помнишь господина Гиппократа, но помнишь ли ты, куда твой прошлый хозяин дел его волшебную палочку? Эльф начинает неловко дёргать себя за уши. - Тэрри не видел, сэры, - он тянет свои огромные уши вниз ещё сильнее, - но Тэрри может себя наказать - может побиться головой об стенку или погладить уши... - Нет-нет-нет! - сразу спохватывается Сметвик - варварские методы самонаказаний эльфов явно ему противны. - Не нужно себя наказывать, ни в коем случае! - Сэр? - он поднимает на меня огромные встревоженные глаза. - Возвращайся туда, откуда я тебя позвал, Тэрри, - спокойно говорю я, добавляя напоследок, - и не нужно себя наказывать. Эльф благодарно кланяется, бросаясь мне в ноги и аппарирует обратно... к себе. Скорее всего, в какую-нибудь кладовую. - Как видишь, с палочкой пока не получилось. - Ничего, - беззаботно машет рукой Сметвик. - А у тебя, кстати, из чего палочка? Возможно нам пока твоей на твои травмы хватит. - Чёрное дерево и сердечная жила дракона. Тринадцать дюймов. - Да, длинновата, - задумчиво бормочет под нос целитель, внимательно рассматривая врученную мною ему палочку. - Но пока сойдёт. Давай сюда ногу. Наверное, утром Поппи убьёт нас обоих, но я протягиваю раненную конечность пострадавшему ранее целителю. Руки у него действительно золотые. Уже через пару минут боль уменьшается почти в ноль, а вены выравниваются вровень с остальной кожей, хотя по прежнему чёрные. - Теперь сюда противоядия твоего намажешь, должно помочь. Похожие симптомы от Нагайны были у Артура - возможно, это её яд с чем-то среагировал. - Возможно. В любом случае, спасибо. Тот с улыбкой кивает и тут же пытается прикрыть рукой зевок. Я сочувственно морщусь и встаю с кушетки. - Я ещё загляну... утром. - Заглядывай. Тут скучно до ужаса - твоя Лили, кстати, почти всё время спит. Неудивительно - Поппи пытается по максимуму задержать её в лазарете. - Спокойной ночи. - Тебе того же. И не вздумай вновь не спать. Я, как целитель, прописываю тебе отдых. - Обязательно, - рассеяно бормочу я, выбираясь за дверь. Впереди полно работы.***
Хогвартская библиотека хоть и пуста, но латинский словарь там всё же присутствует. Тяжеленную книженцию (из-за её старости её категорически нельзя касаться чарами) я выношу в полной темноте и потихоньку несу к себе в кабинет. Студенты мне по дороге не встречаются, хотя однажды мне кажется что тень от света ламп слегка колеблется. Остальную полезную литературу я вытаскиваю из кабинета Дамблдора, под недовольное ворчание спящих портретов. Сам директор молча наблюдает за мной своими бесконечно грустными глазами. Не печальтесь, директор, вы мне ещё поможете. К трём часам утра мой рабочий стол больше смахивает на стол книжного реставратора, чем школьного директора, но я докапываюсь до более менее рабочей версии нужного мне заклинания. Проверить его, конечно, не получится - остаётся полагаться исключительно на собственное мастерство и опыт. Последнего у меня более чем достаточно. Наверное, мне следует предупредить всех, кто знаком со мной и Лили. Наверное, нужно рассказать самой Лили. И, быть может, свериться с выкладками Сметвика. Достаточно было бы сообщить портрету Дамблдора. Но всё это завтра. А сейчас - спать. Сил сотворить заклинание сейчас у меня всё равно нет. И что мне сказать Лили?***
Впервые за последний месяц с утра в Хогвартсе не шёл дождь или снег. Солнце светило так, будто кто-то наколдовал Люмос Максима прямо на потолке Большого Зала. У меня впервые за месяц была чёткая цель и план. Проснулся я достаточно поздно - благо, сегодня была суббота. В последнее время я практически перестал обращать внимание на дни недели и сперва запаниковал. Волнения мои быстро развеял ожидающий на столе Ежедневный Пророк - несмотря на откровенную глупость, зачастую издаваемую этой жёлтой газетёнкой, данный вид прессы по прежнему занимал первые места в заинтересованности читателей. С утра я толком не пересёкся ни с коллегами, ни с Помфри и пациентами - каково же было моё удивление, когда на выходе из Большого Зала меня догнал чересчур счастливый Сметвик. И когда он успел выздороветь? - Доброе утро! - бодро продекламировал выздоровевший целитель, пытаясь подстроиться под мой быстрый шаг. Несмотря на более внушительный рост, передвигался он куда медленнее меня. Моя привычка постоянно бегать делала меня крайне неудобным для чьего либо сопровождения. В ответ на бодрое приветствие я смог лишь вяло нахмуриться, бегом продолжая путь к кабинету. - Ты опять не спал, да? - продолжал Сметвик. - Я, как целитель, смотря на тебя каждый раз начинаю оценивать объём реставрационных работ... - Реставрационные работы можешь проводить над другими пациентами, премного благодарен, - раздражённо шиплю я сквозь зубы, лавируя между счастливыми на почве выходного дня учениками. - А мне твоя помощь нужна в другом. - Вот как... Я слушаю. За оставшиеся два лестничных пролёта я успеваю в общих чертах объяснить собственный план; в своём кабинете демонстрируя Сметвику письменные выкладки моих ночных исследований. Целитель в душе тоже достаточно учёный, чтобы по достоинству оценить мои старания и просто из интереса подключиться к разработке подходящих чар. То, что это должны быть именно чары, я понимал сразу - ни одно зелье не в состоянии настолько выборочно отделить эмоции от памяти и стереть всё поочерёдно. Одновременно нельзя - останутся непроизвольные реакции. Например, прогуливаясь однажды по замку и натолкнувшись случайно на меня, она инстинктивно захочет меня позвать - а я, так же инстинктивно, обернусь. И как мы будем это себе объяснять? А то, что просто так я это не оставлю, сомнений не вызывает. Нет, нужно стереть всё подчистую; в ноль. И сделать так, чтобы так было всегда. От повторного знакомства и сближения не застрахован никто; конечно, зная себя "теперешнего" я сомневаюсь, что могу кого-то заинтересовать (кого-то нормального - Люциус и Гиппократ под эту категорию не подходят оба, а вот Лили... в любом случае, лучше перестраховаться), но всё таки - шанс невелик, но никогда не равен нулю. Над бумагами мы корпим вдвоём, практически сталкиваясь лбами над испещрённым теперь уже двумя видами почерка пергаментом. За спорами и теориями проходит несколько часов, пока ко мне в кабинет не врывается взбешённая Поппи Помфри. - Северус!!! - кричит медиведьма, распахивая дверь (каменную, между прочим) чуть ли не с ноги. - Я ожидала от тебя такого поведения; на этот раз ты, по видимому, даже не виноват. Но от вас, целитель Сметвик! От вас! Как вы могли просто сбежать из палаты, не оставив даже записки! - Простите, прекраснейшая, - невинно и обезоруживающе улыбается Сметвик, пока у меня от вида происходящего постепенно ползут вверх обе брови одновременно. - Я был так захвачен идеей, поглощён желанием... - Последнее вы вполне могли удовлетворить за дверями собственной палаты и не нужно было... - Ну что вы, какая бесстыжая пошлость! Под желанием я подразумевал жажду исследований и помощь многоуважаемому директору. Наверное, я никогда в жизни не видел хогвартского лекаря настолько красной; сам же я окончательно потерял надежду понять происходящее и просто молча наблюдал со стороны. Поппи, тем временем, переключается обратно на меня. Я не понял - я же вроде был не виноват? - А вы, Северус! Вы всё-таки бессовестный! Из-за вас от меня продолжают сбегать пациенты. Одну миссис Поттер с утра удержать удалось лишь чудом, так уж рвалась она с больничной койки к вам. Им что у вас, мёдом намазано? Всю тираду я выслушиваю со спокойным выражением лица в ожидании, когда у Помфри наконец иссякнет этот прилив вдохновения. Ругается она ещё несколько минут, изредка прерываясь на Сметвика. Последний, кажется, в какой-то момент начинает испытывать восхищение, а я всё больше чувствую себя третьим лишним в своём собственном кабинете. -... и если вы сами, директор, не хотите лечиться, то хотя бы не склоняйте к тому же остальных моих пациентов! Я терпеливо жду, пока Поппи пытается отдышаться, а Сметвик тем временем начинает восхищённо аплодировать. - Браво, мадам Помфри! Я восхищён вашим запалом. Скажите, не согласитесь ли вы нам помочь? Видите ли... Теперь брови поднимаются и у Поппи, но к моему удивлению, она терпеливо выслушивает Сметвика. Тот, тем временем, уже успевает обрисовать наши общие заготовки. Каково же моё удивление, когда Помфри не только подключается к нашей дискуссии, но и привносит в неё всё новые и новые идеи. У меня сохраняется стойкое ощущение, что я что-то пропустил.***
Лили, естественно, в бешенстве. - Ты вообще планировал мне об этом рассказать? - усталым голосом спрашивает она после получасовой взбучки. - Или, как всегда, я об этом даже узнать была не должна? Я молчу. Последнее было бы идеально, но такой возможности я теперь лишён. - Если бы Поппи не додумалась мне рассказать, я ведь так бы ни о чём и не узнала? Я отворачиваюсь. - Северус, я не могу так. Я смирилась с тем фактом, что ты ничего не рассказываешь о своих проблемах. В этом, конечно, есть и моя вина - я это признаю. Но всё, что касается меня, я предпочла бы знать. Я продолжаю молчать. - Ты скажешь что-нибудь? - она поворачиваясь ко мне от окна. - Ты не можешь постоянно молчать. - Что ты хочешь услышать, Лили? Рассказал бы ли я тебе - скорее всего, мне пришлось бы. Но я бы предпочёл молчать. Она горько кривится. - Я настолько тебе осточертела?.. Меня бросает в холод. А чего ещё я мог ожидать, игнорируя её? Конечно, она поймёт всё превратно. А впрочем... Почему бы и нет? Игнорируя защемление где-то в области грудной клетки, я отвечаю. - А ты надеялась, что я буду восторгаться твоими... приставаниями? На последнем слове я чуть не давлюсь и даже по меркам Лили ложь звучит совершенно неубедительно. - Давай, Северус, - она раздражённо взмахивает руками, возводя взгляд к небу. - Сейчас ты скажешь, что никогда не был заинтересован в нашей дружбе; что я никогда ничего для тебя не значила... - Скажу. - я сглатываю, но упрямо не отвожу взгляд. Кадык слегка подрагивает и кажется, начинают скрипеть зубы, настолько крепко я сжимаю зубы. Лили внезапно теряет весь свой запал, опуская руки в самом буквальном смысле. Поза у неё поникшая, будто она окончательно сдалась. Взгляд исподлобья, однако, ничуть не менее интенсивный, чем предыдущие обвинения. - Знаешь что... - цедит она сквозь зубы. - Иди к чёрту, Северус. Я устала. Устала вытягивать из тебя каждое слово и ждать, вечно ждать. Не знаю, чего именно - от этого ещё хуже. Я вновь сглатываю. Лили обходит меня на приличном расстоянии, будто даже случайно прикоснуться ко мне - уже противно. За это я её не осуждаю, но в комнате почему-то становится очень холодно. Она быстрым шагом выходит за дверь и хлопает ею со всего размаху. Я остаюсь стоять в одиночестве в оглушительной тишине.***
Гиппократ смотрит на меня с такой неприкрытой жалостью, что мне хочется зарычать. Мой взбешённый взгляд его, впрочем, не останавливает. - Северус, объясни мне - ты хоть раз можешь сделать что-то по-человечески? - спокойным, размеренным голосом спрашивает целитель. - Так ей будет проще согласиться с планом. - Почему ты так в этом уверен? - Мне было бы проще. - Но ты не Лили, Северус. Ты не думал, что ей наоборот будет сложнее смириться с неизбежным, зная, как плохо вы расстались? Что у неё не будет возможности попробовать снова? Извиниться, в конце концов? Ты же не веришь, что она серьёзно только что ушла. - Не думаю, что она захочет. - Знаешь, Северус, - он задумчиво меня рассматривает. - Твоя самая большая проблема всегда заключалась в том, что ты совершенно не веришь в людей. Не пойми меня неправильно - с твоей историей это совсем неудивительно, но данная черта превращает твою жизнь и восприятие окружающих в лабиринт из кривых зеркал. - Из чего? - У магглов есть забавный аттракцион, состоящий из лабиринта с кривыми зеркалами. Главная задача данного развлечения - запутать зрителя, искажая реальность и не дать ему выйти из лабиринта. - И причём здесь я? - Притом. Твоё собственное восприятие напоминает вот такой вот лабиринт. Я недоверчиво смотрю на Сметвика. - И с чего вдруг такие выводы? - Сам посуди. Думаешь, Лили сейчас на тебя разозлена? Вполне. Но ещё она смертельно обижена. И нет, обидел ты её не своими словами - ей больно, что ты решил, что она недостойна знать подробности собственных недугов. Ей кажется, что ты не доверяешь ей настолько, что готов скрыть даже подробности лечения. - Но это бред! - я недоверчиво поднимаю брови. - Это полный абсурд, я не... - А вот остальное ты скажешь непосредственно мне. Недовольная, но решительная Лили стоит в дверях моего кабинета. Я замираю на полуслове, пытаясь заставить рот произносить последующие слова, но получается только сглотнуть. Гиппократ раздражающе-понимающе переводит взгляд с меня на Лили. - Я вас оставлю. - бормочет под нос он, незаметно покидая комнату. Мы с Лили молча стоим в кабинете, рассматривая друг друга в полный рост. Кажется, впервые - впервые за последние двадцать лет. - Кажется, ты хотел мне что-то сказать. - скрещивает руки на груди Лили, плечом прислоняясь к дверному проёму. - Я... Мерлин, ну почему у меня никогда не получается нормально с ней разговаривать?! - Всё таки не хочешь? - Нет, Лили, я... - Ну же. - Прости. Она недоверчиво смотрит на меня исподлобья. - И это всё? - Нет, я... Агрх, чёрт возьми! - я отталкиваюсь руками от столешницы, быстрым шагом направляясь в её сторону. - Ты ведь всё прекрасно понимаешь! Да, я идиот - подумал, что тебе будет легче забыть меня, если мы разойдёмся заранее. - То есть, если я тебя сейчас пошлю - тебе будет проще меня забыть? - Нет, не будет. Лили, это не то же самое... - Тогда что это, Северус? Объясни мне, в чём разница, ведь я её абсолютно не вижу! Я опять сжимаю зубы до скрипа и с рёвом хватаюсь за волосы. - Мне это не поможет, не облегчит задачи, потому что... Потому что... Слова застревают у меня в горле, а Лили с жадностью смотрит мне в глаза. - Почему, Северус? Время замирает. Я словно наблюдаю за сценой со стороны - Лили по прежнему стоит в дверном проёме а я нависаю над ней разочарованным коршуном. - Не заставляй меня произносить это вслух, - шёпотом произношу я, глядя ей в глаза. - Не произносить что, Северус? Я окончательно сошёл с ума. У меня возникает подозрение, что я весь последний год мирно и бессознательно лежу в отделении Януса Тики, наслаждаясь реалистичными галлюцинациями. Иначе я никак не могу объяснить последовавшее за её вопросом действо. Медленно наклонившись вперёд, я аккуратно, практически неощутимо, прикасаюсь к её губам своими. Она замирает, широко открытыми глазами наблюдая за моими движениями. Я медленно отстраняюсь. Глаза у неё по прежнему огромные, как блюдца - будь я более бестактен, сравнил бы с домовиками. Рот слегка приоткрыт, будто она не до конца осознаёт произошедшее. - ...что я люблю тебя. И я выбегаю из кабинета.***
интерлюдия - Думаете это чем-то им поможет? - матрона с горечью поворачивается к Сметвику, покинувшему директорский кабинет несколько минут назад. - Есть ли смысл подталкивать его ещё сильнее? Они всё равно не будут этого помнить. - Вот именно! - воскликает разгорячённый целитель. - Они забудут это уже через несколько часов - разве я могу отнять у них эти последние минуты возможностей? Последние мгновения счастья? - Ему будет тяжелее её отпустить. - Будет. Но он справится. И будет благодарен - пока, конечно, будет помнить. А потом... О том что будет потом, ни один из колдомедиков предпочитал не задумываться, хотя оба понимали, что в какой-то момент им придётся обсудить последствия. - А потом им придётся смириться с реальностью. - С какой реальностью? С реальностью вечного отторжения и одиночества? Как только они сойдутся снова - она вновь начнёт умирать. А это, пора уже признать, именно что медленная смерть. - Тогда мы снова воспользуемся чарами. - И сколько ещё раз нам придётся это повторять? - Вполне возможно, что бесконечное множество. Но разве вы готовы навечно их разлучить? Поппи Помфри с горечью кривится, с некой тоской смотря на дверь кабинета. - Я - нет. Но у нас может не быть другого выбора. - Тогда хорошо, что пока-что он у нас ещё есть. И сейчас я выбираю оставить им все возможности. Мадам Помфри вздыхает. - Я молюсь, целитель Сметвик, чтобы вы оказались неправы в своих предположениях. - Я бы и сам хотел ошибаться. - мужчина с грустью улыбается коллеге. - А пока... Пока мы их ждём - возможно вы согласитесь выпить со мной чашечку чая? Матрона по-девичьи улыбается. В глазах, однако, всё ещё видны следы грусти. - Конечно, целитель.***
Я бегу, кажется, целую вечность. Притормозив, я чуть не смеюсь в слух - естественно, ноги опять принесли меня на вершину Астрономической Башни. Мне кажется, что однажды я просто её снесу - и пусть кто попробует меня остановить. Пока же я устало опираюсь о парапет, прячя покрасневшее от бега и смущения лицо в шершавых ладонях. Что ж у меня по-человечески то ничего не получается? Столько лет держаться и поддаться в итоге сиюминутному искушению - настоящий позор для меня как для шпиона. А как для окклюмента - в принципе непростительно. Но сейчас мне нет смысла заниматься самокопанием. Я на финишной прямой - заклинание практически доведено до идеала. Осталось только подобрать акцентирование и правильное произношение - но это так, мелочи; основной речитатив составлен. Я сползаю на колени перед арочным проёмом, по прежнему закрывая лицо руками. Вот зачем я это сделал? Теперь она точно будет противиться самой идее такого излечения. Сил её уговаривать у меня уже нет - как бы самому не соскочить. Терзания мои прерывает знакомое позвякивание цепей. - Директор, - скрипит голос Кровавого Барона. Я устало киваю, поднимаясь на ноги и открывая пылающее лицо. - Барон. - Директор, вы всё делаете правильно. Я недоуменно смотрю на призрака. - Что именно вы имеете в виду? - Нам, мёртвым, всегда было видно чуть больше, - словно в трансе отвечает призрак. - И сейчас я чётко вижу - вы выбрали верный путь. - С каких пор вы заделались провидцем, многоуважаемый? - Не судите так строго, директор, - с укором смотрит мне в душу приведение. - Я многое повидал за жизнь, но истинную ценность любви, к сожалению, познал лишь в собственном посмертии. Я замолкаю. - И вы... - он грустно усмехается, окидывая меня взглядом. - И вы, конечно, тоже испытали подобное - но в отличии от меня, у вас ещё есть шанс всё исправить. - У меня нет шанса. Она умрёт. - Не будьте так самоуверенны, директор. Время покажет. И с этими словами слизеринский признак наконец оставляет меня одного. Интересно, мне хоть кто-то может объяснить что-то прямо? Альбусовское влияние явно простирается дальше, чем мне казалось. Честное слово, когда увижу - сожгу портрет из принципа.***
Лили находит меня на вершине Астрономической Башни через несколько часов. - Почему ты убежал? - тихо спрашивает она, подходя к парапету и взбираясь на него, как на подоконник. Я задумчиво смотрю на простирающийся за аркой замковый простор. - Ты всегда убегаешь, - продолжает Лили, с грустью протягивая руку к моему лицу. Я незаметно вздрагиваю, но не отстраняюсь, а она нежно касается моей щеки. - Не всегда. - Я имею в виду, от чувств. Никого ответственнее тебя мне встречать не приходилось, но как только я пытаюсь сблизиться с тобой... Хотя, вообще-то, это ты меня поцеловал. - Досадная ошибка. - недовольно бормочу я, всё ещё надеясь сдержать нас от необдуманных слов. - Конечно. И то, что ты ночами не спишь, пытаясь найти способ меня спасти - несчастный случай? - Естественно. Она смеётся, хрипло и безрадостно. - Сколько раз мне ещё тебе сказать, что я тебя люблю? Я сглатываю. - Это вообще-то первый. Она отшатывается, как от удара. - Ты серьёзно..? - она шепчет вмиг побледневшими губами. - Я что, правда, никогда..? - Нет. В следующую секунду она решительно отталкивается от парапета и берёт моё лицо уже двумя руками. У меня складывается ощущение, что она смотрит мне в душу. - Тогда я буду говорить тебе это столько раз, сколько понадобится, чтобы ты меня услышал. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю... - Прекрати! - я с болью отстраняюсь и уже сам хватаюсь за голову. - Ты не можешь мне этого сказать, не сейчас. Твоё проклятие... - Моё проклятие никак не влияет на мои чувства, Северус! - она гневно сверкает глазами. - Ты этого не знаешь. Она раздражённо выдыхает. - Я знаю, Северус. Знаю, потому что и раньше испытывала подобное. Только раньше... Заканчивать ей не нужно. Я и сам понимаю - мой подростковый идиотизм не позволил бы нашим отношениям перерасти во что-то долговечное, не говоря уже о счастливом. А воплощать в реальность сопливые сюжеты из подростковых романов, вроде возлюбленных, воюющих по разные стороны баррикад, мне не хочется ни сейчас, ни тогда - но сейчас я могу себе позволить быть собой. Ах да, точно - сейчас тоже не могу. Не знаю, правда, зачем ей такой я - покалеченный, горький и слегка сумасшедший. - У нас всё равно ничего не получится, - с горечью я поворачиваюсь обратно лицом к ней. - Хотя мне бы очень этого хотелось. Заканчиваю предложение я шёпотом, словно скрываясь от потенциальных незванных наблюдателей. Но я на весь замок один такой, с талантом оказываться в ненужных местах в ненужное время и с ошибочными вводными. Правда, есть ещё Поттер... Но мысль обрывает Лили. - Тогда подари мне хотя бы этот вечер, - так же шёпотом отвечает она. Я не настолько благороден, чтобы отвергнуть это предложение.***
Мой кабинет как никогда заполнен людьми, выразившими желание присутствовать при проведении обряда. Обрядом это окрестила Лили - заметно повеселевшая и даже, кажется, (пока) счастливая. Я же счастье ощущаю лишь смутно - гораздо сильнее давит на меня осознание предстоящего испытания. Для меня это именно, что очередное испытание. Сколько я себя помню, большая часть моей жизни вращалась вокруг Лили. То, что оставалось, тёплых чувств не вызывало ни во мне, ни в окружающих меня людях. Кем я стану без памяти о ней? Останется ли во мне хоть что-то хорошее? Или я вновь превращусь в Ужас Подземелий, Летучую Мышь (кто это вообще придумал?) и Худшего Директора Хогвартса? А вот тут, кстати, возможно ничего не изменится. Останусь ли я собой? Меня бросает в дрожь. Возможно, худшая часть моей жизни только начинается. Лили замечает моё беспокойство и крепко берёт меня за руку. - Я не верю, что это конец. - шепчет она мне на ухо, а я хмурюсь в попытках услышать шёпот в какофонии звуков чужих разговоров. - Мне кажется, это шанс. Я оторопело смотрю на неё, отстраняясь ровно настолько, чтобы иметь возможность посмотреть ей в глаза. - Шанс? На что? - Этого я не знаю. Но думаю, скорее на что-то большее. - Ты ведь понимаешь, что даже если мы вновь сблизимся, то будем вынуждены снова стереть себя из памяти друг друга? - Понимаю. Но я также понимаю другое - пусть таким ивращённым, необычным образом, но мы сможем жить всегда. Всегда друг с другом. Это лучше, чем в посмертии - можешь мне поверить. Я никогда не смогу до конца понять её неутомимого оптимизма. Эгоистично я думаю, что когда она была***
- ...он просыпался? - Нет, к сожалению. Активность мозга очень слабая; возможно, потребуется больше времени. - Ещё больше? Люди задают вопросы. Я почти достигла порога допустимого срока замещения директора. Ещё несколько дней - и его сместят с должности. - Тише, Минерва. Кажется, он просыпается. Я открываю глаза. Надо мной склонилось два знакомых лица - Минерва смотрит обеспокоенно и с надеждой, Поппи - с врачебным интересом. - Что случилось? - хрипло спрашиваю я. Горло ощущается так, будто кто-то натёр его наждачной бумагой. Я кашляю. - Не волнуйтесь, директор. Теперь всё будет хорошо. Огромный провал в памяти говорит мне об обратном.
Примечания:
Благодарю за прочтение. Главы выходят реже, так как мне приходится всё больше времени посвящать учёбе, а именно подготовке к последним, выпускным экзаменам. Спасибо что терпеливо ждёте) До встречи в следующей главе! Ах да - названия глав слегка изменились, но я бы не хотела делить этот фик на разные работы, так что надеюсь, это никому не помешает. Содержание глав не изменилось.
