Господин Директор

Не жалуйся, Северус. Кроме тебя самого, в этом мире твои страдания и трагедии никого не волнуют. Оставь соль за дверью и возьми себя в руки.

- Тобиас Снейп - Северусу Снейпу, 1972 год.

В последнее время я крайне странно себя чувствую. Самое смешное - если так можно назвать моё самочувствие - заключается в том, что вокруг не происходит ровным счётом ничего необычного. Всё настолько статично, привычно и объяснимо, что просто неестественно. Даже Поттер не вляпался в очередное "приключение" - а ведь прошла уже большая часть года. Ногу, правда, в итоге приходится основательно восстанавливать. Сметвик выздоравливает настолько, что уже в состоянии натравить на меня Помфри - а уж эти двое в последнее время бывают замечены рядом всё чаще. Поппи, у которой моя папка с историей болезни занимает отдельный отсек только из-за толщины (и это ещё исключительно те случаи, которые она заметила - а толщина документации объясняется тем, что к медкартам официально запрещено применять какие-либо чары, во избежание, так сказать) моим травмам была не рада, но помочь смогла. В общем, теперь нога у меня не болит. Да и горло практически не беспокоит. Так, хриплю только иногда. По большей части меня можно назвать здоровым человеком. Директорские обязанности я выполняю чуть ли не сверх нормы. Отчёты заполнены на месяц вперёд, бюджет сэкономлен практически вдвое, замок наконец отмыт окончательно - хотя бы от материальной крови. От моральных повреждений восстанавливаться он будет ещё долго - но тут уж я ничем помочь не могу. Сколько рыдающих студентов я отловил ночью в коридорах за последний месяц, я не считал. Плохо спал я всегда, но тут меня накрыла форменная бессонница. Так и получилось, что большую часть ночи я вновь бродил по тёмным коридорам и кабинетам - а из теней на меня смотрели глаза погибших в их стенах. С головой у меня, правда, в принципе всё ещё плохо. И это не новость - после всех издевательств Лорда и Дамблдора (а последний и сам иногда не гнушался покопаться в моей голове, хотя, конечно, куда аккуратнее своего бывшего ученика) там остались такие следы, что и самим им ещё век разгребать бы. Но им повезло и мои проблемы остались наедине со мной. Прерывая наплыв моих тягостных размышлений, в дверь кабинета стучит Минерва. - Войдите! - Директор, - она кладёт мне на стол толстенную стопку подшитых пергаментов. - Это вам от профессора Поттер. Профессор Поттер вызывает во мне смешанные чувства. С одной стороны, на фоне Слизнорта её знания смотрятся весьма выигрышно - не даром же в начале года я взял её в штат сразу же, отсеяв остальных кандидатов не глядя. С другой... Менее контролирующего класс человека нужно бы ещё поискать. Но пока что она, вроде как, справляется - и я её не трогаю. И что мне притащила Минерва? А, так это мои свитки. Кажется, за девяносто четвёртый и пятый года; где-то там есть зашифрованный состав Нагайновской отравы. - Просила передать, что в случае очередных находок позовёт вас лично. - Однако, - поднимаю бровь я, поражаясь дерзости сотрудницы. - А что, о наказании речи не было? Минерва с упрёком скрещивает руки на груди. - Северус. - Минерва. Мы с Минервой играем в эту игру годами, и сегодняшний день не исключение. Сейчас, однако, она устаёт первой, и со вздохом отводит взгляд. - Вот и спросишь её сам. При случае. - При случае... - эхом повторяю я вслед спины уходящей за дверь Минервы. При каком случае? При случае чего? Вопросы остаются без ответов.

***

Ах да, забыл - я до сих пор варю Волчий Аконит. Точно, кажется, последний год я трачу на это достаточно много времени, но без постоянных напоминаний никак не могу привыкнуть... к циклу. Процесс варки крайне трудоёмкий. Занимает куда больше времени, чем мог бы; но я не настолько альтруистичен, чтобы переделывать ещё и это зелье. Оно слишком многослойное, со слишком длинным составом - мне совершенно некогда раскладывать его на отдельные компоненты. Или это я себя так успокаиваю. Со стороны наверное кажется, что я убеждённый мазохист. Хотя я, конечно, мог бы. В смысле, разобрать на компоненты. Последнее сомнению не подлежит. Класс зельеварения остаётся у меня за спиной - из-за стены слышно возбуждённые голоса студентов, обсуждающих что угодно, кроме зелий. Я на секунду прислоняюсь к ближайшей стене, чувствуя, что ещё чуть-чуть и я сползу по этой же стене вниз. Но я теперь здоров - и ноги у меня не болят, но чувствительность всё равно до конца не восстановится. Сейчас я особенно чувствую слабость в ногах, но это, конечно, нервы. Повреждённые. Судя по всему, навсегда. Я вслушиваюсь в голос профессора, доносящийся сквозь щель в приоткрытом классе. По правилам, класс зельеварения нельзя закрывать до конца, на случай непредвиденных обстоятельств, дабы не отнимать лишнее время в попытках отпереть эту тяжеленную дверь. Меня всегда бесило это правило, но я научился холопать дверьми так, чтобы они открывались обратно. Навык, конечно, бесполезный, но иногда помогал срывать злость на чем-то кроме студентов. - Мисс Уитакер, почему ваше зелье красное? Я ведь объясняла, что на данном этапе... Сам по себе негромкий, голос женщины тонет в гуле переговаривающихся студентов. Меня охватывает иррациональная злость. При мне студенты вели себя куда сдержаннее. У меня резко начинает болеть голова. От усталости и боли я упираюсь лбом в каменную стену в попытках охладить мигрень. Реальность плывёт перед глазами.

***

Я изо всех сил мчусь по коридору, не спотыкаясь только лишь чудом; мантия на два размера больше путается под ногами, но за предыдущий год я уже наловчился не наступать на чересчур длинный подол. Экономия в семье Снейпов произносилась и прописывалась с заглавной, независимо от места в предложении; по подсчётам Эйлин, на всё время моего обучения двух мантий мне должно было бы хватить (хотя по её взгляду было видно, что куда счастливее она была бы, удовлетворись я одной или вовсе не нуждался бы в одежде). Хогвартс, независимо от мантий и их количества, принял меня не слишком радостно. Ученики Слизерина сторонились бедного, полукровного студента, со словарным запасом состоящим из коуквортской ругани и профессиональной терминологии (одной из первых книг, врученных мне Эйлин, был волшебный толковый словарь). Профессора не желали иметь лишних дел с замкнутым, отстранённым от реальности в пользу многочисленных книг ребёнком. Старосты... Тут я могу только промолчать. Я наконец добегаю до заветных дверей в кабинет зельеварения и с разбегу распахиваю створки. Слагхорн в недоумении озирается на меня, отрываясь от очередного студенческого котла. - А, мистер Снейп, - слегка разочарованно произносит полноватый профессор, мельком осматривая мою сбившуюся на бок мантию и криво завязанный галстук. Последний смотрелся на мне скорее как плохо связанная удавка, чем декоративный предмет гардероба. - Вас что-то задержало? - Да, сэр. - буркнув под нос, устраиваюсь я за собственной партой. Разумеется, один. - Будьте пунктуальнее, молодой человек. Продолжим... Под полусонный речитатив Слагхорна я обустраиваю собственное рабочее место, отвлекаясь только на пополнение запаса ингредиентов из школьной кладовой. Рабочий стол укомплектован в течении нескольких минут. Внезапно краем уха я улавливаю тихий свист. Последующие события я наблюдаю словно со стороны - в мой котёл по мановению чьей-то палочки очень целенаправленно летит волшебный... А что это вообще? Знать не хочу, что это за пакость. В другой день, я, возможно, промолчал бы. Однако сегодня настроение у меня было в край отвратное и терпение меня окончательно покинуло. Я аккуратно прикрываю вид собственного котла со стороны отправителя этого "презента" и незаметно ловлю его собственным заклинанием. Огонёк, следует заметить, красивый - чистый, концентрированный свет. Идеальный белый. И ведь хватает же кому-то (я кажется догадываюсь, кому) совести использовать такие светлые заклинания для таких тёмных замыслов. Интуиция меня не подводит и уже через несколько секунд весь класс может наблюдать полёт Поттеровского котла к потолку и две облитые горячим зельем рожи - Поттера и по касательной, Блэка. Действительно сладкое зрелище. Эти двое за всего лишь год умудрились нанести мне больше травм, чем Тобиас за все одиннадцать - а они постарались. Самому же мне отбиваться от двоих (а чаще всего от четверых) парней в два раза больше меня самого (а с моим питанием до попадания в Хогвартс высокий рост мне не светит ещё лет пять точно)... сложновато. Слагхорн, как всегда переживая за честь и репутацию самого себя как учителя в глазах "благороднейших" семейств, активно суетился вокруг пострадавших. Я же, тихонько посмеиваясь, направился к выходу - урока явно больше не будет. Уже на выходе из класса я спиной почувствовал чей-то не слишком довольный взгляд и это точно не Поттер с Блэком - последние сейчас заняты другими проблемами. Я раздражённо оборачиваюсь обратно лицом к классу... ...и обнаруживаю, что всё таки сполз по стенке и сижу, уперевшись руками в почему-то уплывающий из под меня пол. Голова кружится. Собственные ноги в глазах удваиваются, как и поднесённые к ним (к глазам) ладони. Я же вроде здоров? По крайней мере, мне так сказали. Тогда что со мной происходит? Я настолько погружаюсь в собственные мысли, что не замечаю, как из кабинета, оставшегося в нескольких метрах позади меня, выходят возбуждённые третьекурсники. Этих я зельеварению не обучал, они не знают меня как декана и имели сомнительную честь учить под моим руководством ЗоТИ на первом курсе. Сомнительным - потому что в тот год первокурсники меня волновали меньше всех. За исключением защиты их от Кэрроу - но тех, к счастью, интересовали в основном пубертатные бунтовщики. - Директор? - девушка, едва старше меня из воспоминания (а в последнем я уверен, только почему именно сейчас я вдруг об этом вспомнил?) с беспокойством склонилась надо мной, пока её друзья (судя по их паническим взглядам в её сторону) с любопытством наблюдали за сценой с другого конца коридора. Мне ситуация казалась крайне абсурдной, но я решил довести этот странный диалог до конца. - Да, мисс... Уитакер? Кажется, я правильно вспомнил фамилию, так как глаза девочки удовлетворённо встретили мой вопросительный взгляд. - Вы уверены, директор? Вы всё таки вставайте, пол холодный. Простудитесь ещё... Давно никто (пара целителей и Минерва не в счёт) не выказывал такого искреннего беспокойства о моём здоровье. Я, кажется, тронут. - Спасибо, мисс Уитакер, - я слегка иронично отвечаю ей, осторожно поднимаясь на ноги. - Больше не буду сидеть на полу. Действительно, холодно. Девочка с опаской осматривает меня, незаметно (надеюсь) опирающегося о стену, но молча кивает и возвращается к друзьям. Я ещё раз смотрю на дверь кабинета, решительно разворачиваюсь и продолжаю первоначальный путь к личным лабораториям. Аконит не ждёт.

***

Став директором, свою прежнюю лабораторию я не был готов отдавать новому профессору, а потому сотворил рядом с классной комнатой дополнительные помещения со всеми зельеварческими удобствами. Персональную зельеварню я бессовестно оставил себе - как оказалось, не зря. Люпиново варево занимало у меня много часов ежемесячно - и делить лабораторию в это время с другим зельеваром было бы просто катастрофической идеей. Конечно, часть меня, ограждающая ото лжи самому себе, напоминала, что я эгоистично возжелал оставить себе в прошлом собственную территорию для творчества, но практический аспект в большинстве случаев грамотно прикрывал мой мелкий эгоизм. Начав было закидывать в котёл стандартные ингредиенты для основы, я внезапно остановился. Да что мне мешает? Времени предостаточно, средств тоже хватает. Почему бы не подкорректировать рецепт? Слёзы радужных карпов в составе явно лишние - половина стоимости этого продукта заключается в их наличии. Значит, вычёркиваем. На что заменить? Да хоть на тех же дешёвых слизней. Но слизни будут препятствовать загущению после добавления трёх веточек лаванды... Я погрузился в чистое творчество. Давно я так не отдыхал - кажется, со времён... А с каких? Нет, честно - я не помню. Когда я в последний раз изобретал или совершенствовал что-нибудь по собственному желанию? Точно! Был ведь тот год после окончания Хогвартса, когда Лорд был ещё достаточно вменяем, когда я ещё не был ничем обязан Дамблдору... ...а почему я вообще перешёл на другую сторону? А, точно - совесть не позволяла смотреть на страдания невинных магглов. И волшебников. Но последних Лорд тогда почти не трогал, так, изредка, показательно наказывал неугодных. А почему мне было не плевать на магглов? Ах да, университет...

***

Университет был моим последним столкновением с маггловским миром, когда я ещё не был полон предубеждений и готовности служить Лорду. Да, формально меня пометили - но тогда "метили" всех, кого не лень - исполнителей у Лорда было мало, куда меньше, чем амбиций. И планов. Планов тогда было выше крыши. Оставалось только найти людей, что будут исполнять всю эту "тёмную, могущественную и заманчивую", а главное Лордовскую мечту. Как меня занесло в эту странную компанию, я помню - как бы старательно я не отнекивался всё время бытия хогвартским студентом, после учёбы мне всё же довелось столкнуться с Лордом. Ни я, ни он, следует заметить, этого не планировали - но видимо, судьбой было предначертано. На одной из вечеринок Люциуса по поводу предстоящей свадьбы (а отказать на тот момент главному своему покровителю я не посмел) мне было откровенно скучно и неинтересно. Как себя чувствуешь, выросши в классических английский трущобах, среди отборных аристократов, представить не сложно. Обсуждаемые проблемы кажутся то ли слишком недостижимыми, то ли слишком банальными и ненужными; классические танцы вызывают интерес лишь мимолётно, алкоголь меня не привлекал никогда. Так и получилось, что на втором часу этого благородного безобразия я старательно имитировал статую в тёмном углу. Каково же было моё удивление, когда я заметил в другом углу напротив не менее скучающего человека. Мужчина был достаточно молод, хотя уже перерос первый опыт взросления - лет десять назад точно. Подтянутый, в нарочито нестандартного кроя (куда ближе к маггловским смокингам, кстати) мантии, он изучал зал внимательными голубыми глазами. С эстетической точки зрения весь его силуэт воплощал собой этакое классическое пренебрежение окружающими его людьми. Рассматривал я его недолго, пока он не почувствовал на себе мой пристальный взгляд. В следующую минуту он посмотрел мне в глаза. Такой тонкой и незаметной атаки на тот момент я ещё не встречал никогда - не будь я занят попытками отбить незуметную и нежданную легилименцию, бесспорно, я бы оценил мастерство и талант прирождённого менталиста. Но на тот момент куда больше меня волновала сохранность моей памяти. Борьба продлилась недолго, а через несколько мгновений, к моему удивлению, мужчина одобрительно ухмыльнулся в мою сторону. Я вопросительно поднял бровь и слегка наклонил голову набок. Мужчина, оставив своих собеседников без единого комментария, направился прямиком ко мне. Через весь зал. Наверное, обернись я в тот момент к будущим молодожёнам, я увидел бы напряжённый и обеспокоенный взгляд Люциуса, и сожаление в глазах Нарциссы. Но я не обернулся - всё моё внимание было сосредоточено на молодом мужчине, неторопливо направляющемуся прямо ко мне. - Позвольте принести вам мои искренние извинения, - шёлковым, старательно отполированным до приторно-искреннего участия голосом, обратился ко мне этот господин. - Уж слишком велико было моё любопытство. В ваших глазах видно скуку учёного и нетерпение изобретателя - вы ведь не слишком рады присутствовать на данном праздновании? Я слегка стыдливо поморщился. - Нет, я... рад, - кое-как выдавил из себя я, не желая оскорблять чувства гостеприимных хозяев. - Просто такая обстановка не слишком мне привычна. - Понимаю, - кивнул собеседник, заправляя за ухо выбившуюся прядь тёмных, густых волос. - Возможно, моё предложение покажется вам куда более увлекательным. Не доставая волшебной палочки и не произнеся ни слова, мужчина махнул рукой в сторону бархатных портьер. На наших глазах из ниоткуда материализовался небольшой столик, два изящных стула и шахматная доска. Такая открытая демонстрация контроля над собственным даром не могла не вызвать моего интереса. Я с неприкрытым энтузиазмом принял предложение, опускаясь за стол. Собеседник не заставил себя долго ждать и через несколько минут мы оба погрузились в игру. Играл он неплохо, но хуже, чем я. Меня увлекали головоломки и загадки с детства - а шахматы я воспринимал именно как головоломку. Изменчивую, подстаривающуюся под характер противника, но всё же решаемую - стоит только получше изучить оппонента. Довольно быстро я понял, что интерес последнего сосредоточен вовсе не на игре. - Расскажите мне о себе, утолите моё любопытство, - аккуратно начал он, следя за движением фигур на клетчатом поле боя. - Что такой юноша, как вы, несомненно не магического, или не полностью магического происхождения... Я покраснел. В это время я был совсем неопытен и действительно выделялся среди сверстников - что одеждой, что манерами. Единственное, что всегда меня выручало - богатый словарный запас, позволяющий мне отвлечь собеседника от иных своих недостатков. -...делает на таком привилегированном мероприятии? - он бросил на меня извиняющийся взгляд. - Не подумайте, я приветствую интеграцию талантливых магов любого происхождения... - Я близок с организаторами данного мероприятия и мне дороги хозяева сегодняшнего празднества. - спокойно ответил я, передвигая фигуру ладьи. - Чем вызван ваш интерес к моей фигуре? Вы и сами, как я заметил, не совсем чистокровны. Судя по почти незаметному, но всё же недовольному взгляду, я всё же перегнул с откровенностью. Ну, что ж - светские, бессмысленные беседы - не мой конёк. - И в чем я себя выдал? - с горечью произнёс он. Я усмехнулся. - Ни один чистокровный волшебник не сядет играть в неподвижные шахматы. Я довольно ухмыльнулся, глядя, как незнакомец недовольно поджал губы. Чего я не заметил - красной искры, на мгновение мелькнувшей на кристально синей радужке. - Что ж, в таком случае, мы на равных. И мы продолжили играть.

***

Тогда я был молод, наивен и неискушён знакомством с Томом Риддлом - а именно так звали того мужчину, что пригласил меня за шахматный стол. Я не заметил его игры и притворства, и купился на все расставленные с точностью опытного стратега подсказки - не заметил повадок будущего маньяка и убийцы. Тирана. Диктатора. В тот год я с радостью вёл с Тёмным Лордом беседы о совмещении и гармонии между миром маггловским и магическим. Обсуждал интеграцию технологий в магический аспект, применение химии и синтеза в зельеварении, математики... Те беседы были верхом моего научного развития, казалось, я наконец встретил достойного моих идей собеседника. На волне исследовательской деятельности я поступил в Британский Институт на факультет общей медицины и фармацевтики, сочтя это направление наиболее смежным с зачатками карьеры целителя и зельевара. Учился я в вечерние смены, посвящая первую половину дня многочисленным подработкам. Деньги давались тяжело - без связей, опыта и рекомендаций работодатели относились ко мне не слишком благосклонно. Оглядываясь назад, в той ситуации я не мог поступить иначе. Альбусу я был не нужен - ни доверия, ни нужды во мне у него не было. Это позже, когда Лорд утвердился во мне, как в вернейшем приспешнике (а его романтизация сходств нашей биографии не раз вызывала у меня сухие смешки), Альбус оторвал меня к себе в штат с руками и ногами. Спустя столько лет те события не вызывают во мне ничего, кроме ностальгии. Но мне ещё жить и жить - хотелось бы в настоящем. Зелье оказывается куда проще, чем я думал - модификации я заканчиваю уже к вечеру. Подозрительный Люпин настороженно обнюхивает обновлённый напиток, но молчит. - Не дёргайся, не яд. - спокойно произношу я, одёргивая руку, когда он берёт у меня чашу с ещё кипящим зельем. - Просто упрощаю себе работу. Может и тебе полегче станет, кто знает. И я ухожу, не оглядываясь на изумлённого Люпина, застывшего в дверном проёме собственных покоев. И чего он удивляется? Я, вопреки мнению многих, всё же не мазохист. Война окончена. Пора начинать жить.