Прорываясь сквозь облака | Breaking Through the Clouds | 破云

— Вы использовали поддельный Аддералл, чтобы подсаживать студентов на наркотики. На оборудовании, найденном на крыше вашей съемной квартиры, куча ваших отпечатков. Вас взяли с поличным, что еще тут скажешь?! — Я понятия не имею, о чем вы говорите, офицер. Это всё просто металлолом, который я подобрал. Я и знать не знал, что это за оборудование. — Хватит упираться. Чистосердечное признание — твой единственный шанс на смягчение приговора. Будешь молчать — тебе никто не поможет! — Ха-ха! Офицер, вы что, решили за мой счет закрыть квартальный план? Производство и сбыт — это же вышка. Вы просто пытаетесь развести меня на признание, да? За односторонним стеклом допросной Янь Се, надев Bluetooth-гарнитуру, стоял спиной к допрашиваемому. Под шумно бегущей из крана водой он разматывал бинты на руках. Стоило ему подставить израненные, содранные пальцы под струю, как запекшаяся кровь мгновенно окрасила воду в багровый цвет. Ледяная боль пронзила пальцы, словно тысячи мелких игл впились в самые кости, но он даже бровью не повел, сосредоточенно слушая доносящийся из наушника диалог: «— Если сдашь подельника с заднего сиденья и поможешь следствию... суд может пойти навстречу! — Какого подельника? Это был случайный попутчик, я его знать не знаю. — Какого он пола, сколько лет, какие приметы, как платил? — Забыл, ничего не помню...» — Ядрена вошь, ну и дубовый тип, — недовольно сплюнул Ма Сян. — Мы его без перерыва колем уже больше восьми часов. На всё один ответ: либо не знает, либо забыл. Мне аж приспичило... — И что же тебе приспичило? — Янь Се даже глаз не поднял. Ма Сян нервно сглотнул и, убедившись, что в комнате, кроме Цинь Чуаня, никого из посторонних нет, воровато подмигнул Янь Се: — Я велел стажеру отключить камеры. Брат Янь, может, задействуем «особые методы»? Цинь Чуань, поймав его взгляд в отражении стекла, усмехнулся: — Ой, а я ничего не слышал. — Особые методы? — Янь Се хмыкнул, неторопливо вытирая руки белоснежным полотенцем. — И какие же? — Ну, бить по животу через подушку! Или приковать наручниками к спинке стула на всю ночь в подвешенном состоянии! Говорят, вообще никаких следов не остается, к утру он гарантированно... — И это ты называешь методами? — перебил его Янь Се. Ма Сян захлопал своими невинными круглыми глазами. — Сейчас я тебе расскажу, что такое настоящие методы, — ледяным тоном произнес Янь Се. — Настричь кучу волос, подмешать в чай с молоком и заставить выпить. Направить в глаза мощный прожектор и не давать спать трое суток. Втыкать раскаленные иглы под мышки и под колени — следов нет, а мучения адские. Если и этого мало, можно жечь два мощных прожектора прямо в левый и правый виски одновременно. Или взять методы американцев против Аль-Каиды — повалить и устроить пытку водой. Кое-кто когда-то именно так и делал, а потом... Лицо Ма Сяна от ужаса буквально окаменело, и он с трепетом выдавил: — ...А потом...? Янь Се отвесил ему звонкий подзатыльник и рявкнул: — А потом наступил октябрь 1949 года и образовалась Китайская Народная Республика! Идиот! Цинь Чуань разразился безудержным хохотом. — Меньше читай всякие мусорные паблики! — прикрикнул Янь Се на застывшего от шока Ма Сяна. — Мы тебе не в глухом поселковом участке, это городское управление полиции субпровинциального значения! На нас смотрят сотни глаз. Думаешь, вырубил камеры — и никто ничего не узнает? Смех да и только! Ма Сян обиженно пробормотал: — Но если этот гад упрется насмерть и ничего не скажет, что делать?... — Оставим в стороне вопрос, можно ли вообще принимать во внимание выбитые силой показания. Давай представим один шанс на десять миллионов: Ху Вэйшэнь реально невиновен, оборудование подобрал на свалке, а Фэн Юйгуана убил кто-то другой. Через сколько-то лет вскрытся судебная ошибка. Ты за него своей кожей отвечать будешь или я? Ма Сян притих, лишь буркнув под нос: — Выбить показания за час... В конце концов, это не я давал шефу Вэю расстрельную клятву... Янь Се только открыл рот, чтобы выдать новую порцию ругательств, как дверь распахнулась. Гоу Ли с проворством, совершенно не вязавшимся с его комплекцией, влетел в комнату, размахивая крафтовым пакетом: — Принес, принес! Скорее! Твое секретное оружие готово! Янь Се тут же перехватил пакет и заглянул внутрь. Ма Сян полюбопытствовал: — Секретное оружие? Он вытянул шею, и даже Цинь Чуань не удержался, попытавшись заглянуть, но Янь Се бесцеремонно отпихнул обоих, свернул пакет и показал Гоу Ли большой палец: — Отличная работа, Эргоу. Всё сработает идеально. Кто-нибудь, откройте дверь, я захожу. Гоу Ли скромно отозвался: — Всегда рад помочь, старина Вэй. Янь Се: — ... Цинь Чуань похлопал его по плечу: — Заходи, старина Вэй. Янь Се: — Да вы... Ма Сян: — Мы в тебя верим, член... то есть, босс Вэй! Янь Се рассвирепел: — Сам ты член! Дверь со щелчком открылась. Ху Вэйшэн поднял голову, продемонстрировав налитые кровью глаза. Допрашивавшие его оперативники поднялись: — Капитан Янь. Янь Се взмахом руки велел им выйти, выдвинул металлический стул и вальяжно сел, бросив на стол сигарету: — Кури. Ху Вэйшэн шевельнулся, но сигарету не взял. Он хрипло усмехнулся: — Что, офицер, пришел поиграть в доброго копа? Он уже мотал срок и знал все эти уловки получше многих молодых оперов. Янь Се понимал, что тратить время на банальные фразы бессмысленно, поэтому отбросил прелюдии: — Меня зовут Янь, я заместитель начальника убойного отдела городского управления. Здесь командую я. Ху Вэйшэн прищурился. На вид ему было около сорока, но лицо уже покрывала сеть глубоких морщин, в каждой из которых таились тупая жестокость и воровская хитрость. — Кури, не дергайся, — Янь Се сам щелкнул зажигалкой, глубоко затянулся и расслабленно выпустил струю дыма. — Никто тебя травить не собирается. В таком огромном управлении никто не рискнет подсыпать тебе дурь прямо в допросной, расслабься. Его низкий, жесткий голос звучал мужественно и весомо, но в нем всегда сквозила природная небрежность, словно ему на всё плевать. Ху Вэйшэн покрутил головой, помедлил, но в итоге всё же взял сигарету, прикурил дрожащими руками и с видимым наслаждением затянулся. — Хороший табак, — пробормотал он. — Вы, служивые на казенных харчах, все такое курите? Янь Се хмыкнул: — Если бы я жил на одну ментовскую зарплату, я бы протянул ноги на следующий же день после получки. Эта фраза прозвучала до того двусмысленно, что Ху Вэйшэн решил, будто ему намекают на взятку. Он никак не ожидал, что полицейский решится на подобные намеки прямо под камерами видеофиксации, и невольно удивился. Янь Се ничего объяснять не стал, лишь развязно усмехнулся. — Ты и сам прекрасно понимаешь, что чистым отсюда не выйдешь. Вопрос лишь в том — пожизненное или вышка. Скажу прямо: Фэн Юйгуан умер от твоих колес. Сейчас вся вина лежит на тебе и твоем подельнике. Будешь паинькой и подпишешь протокол — обещаю, до конца дней в камере будешь курить этот табачок каждый день. Будешь выгораживать подельника — я лично отправлю тебя на расстрел. — Какого подельника? Я же сказал, это был случайный попутчик! — жестко отрезал Ху Вэйшэн. Янь Се, лениво держа сигарету, бросил: — Хватит упираться. Мы его уже взяли. Ху Вэйшэн застыл. — И ты наверняка хочешь спросить: раз мы его взяли, почему мы так упорно колем тебя? — ... Янь Се вздохнул с притворной жалостью: — Потому что от него толку чуть. Он больше никогда не заговорит. На, любуйся. Янь Се небрежно швырнул на стол фотографию из крафтового пакета. Ху Вэйшэн опустил взгляд, его зрачки мгновенно сузились, и он выкрикнул: — Как такое возможно?! Это был снимок из морга — изуродованный труп Фань Сы, раскатанный фурами на трассе до полной неузнаваемости! За стеклом допросной Ма Сян хлопнул в ладоши: — Хорош, брат Янь! Красиво разыграл! — Не может быть! Это не... Вы... Вы...! Наручники и цепи загрохотали. Ху Вэйшэн, багровея, рванулся вперед с такой силой, что чуть не перевернулся вместе со стулом. Оперативники снаружи уже готовы были вбежать, но Янь Се накрыл ладонью фотографию и остановил их взглядом. — Кто это?! Я вообще его не знаю! — Ху Вэйшэн заставил себя успокоиться и закричал: — Я никогда... никогда его не видел! Вы, менты, просто подсунули мне фотку какого-то ДТП, чтобы запугать и развести на показания! Я на вас жалобу накатаю! Ма Сян за стеклом протянул: — Мать моя, а этот ублюдок сообразительный. Что делать? Цинь Чуань, скрестив руки, спокойно отозвался: — Без паники. У вашего брата Яня припрятан козырь. — Запугать тебя? Зачем, — улыбнулся Янь Се. — Угадай, кто оборвал его ниточку? — ... — Ху Вэйшэн тяжело дышал, напоминая загнанного в угол старого лиса. Янь Се откинулся на спинку стула, слегка приподняв подбородок и свободно разведя колени. Он знал, что этот жест придает ему ауру абсолютной уверенности и превосходства, создавая мощное психологическое давление. Это был прием, подсмотренный им у Цзян Тина. Единственное отличие заключалось в том, что у Цзян Тина за этим стоял реальный массив информации, а Янь Се приходилось блефовать. Но Ху Вэйшэн должен был поверить, что полиция знает всё. — Оборвал ниточку... — машинально повторил Ху Вэйшэн. — Именно, — подтвердил Янь Се. — И хотя улик пока маловато, полиция уже предварительно установила: мотив убийства напрямую связан с этим. Взгляд Ху Вэйшэна непроизвольно переместился на руку Янь Се, которая скользнула в пакет. В следующую секунду полицейский медленно выудил отmapped пакет с бледно-голубым порошком. Ма Сян в операторской округлил глаза: — Это что, дурь? Улику же велели умыкнуть киллерам со стволами? Гоу Ли grimly отозвался: — Гидроксид меди (химикат голубого цвета). Ма Сян: — ... Цинь Чуань потер лоб: — Ну вы и сволочи... — Ты припрятал эту дурь на крыше явно не только от ментов, — Янь Се покачал пакетом перед глазами Ху Вэйшэна, чеканя слова. — Старина Ху, ты думаешь, если полиция не поймала тебя с поличным на сбыте, тебе удастся, как в Гунчжоу, съехать на какую-нибудь левую статью? Будь я на твоем месте, я бы со всех ног побежал сдавать подельников. Лучше получить пожизненное и комфортно куковать в камере лет двадцать, чем выйти за ворота изолятора и превратиться в мясной фарш под колесами двух десятков грузовиков. Как считаешь? Стоило этой «главной улике» появиться на свет, как Ху Вэйшэн окончательно обмяк, его лицо стало мертвенно-бледным. Сигарета тлела в его пальцах, пока пепел не упал прямо на кожу, заставив его вздрогнуть. Янь Се понял, что полностью перехватил инициативу. Но этого было мало. Чтобы сломать прожженного уголовника, одних угроз недостаточно. Закон для таких людей — пустой звук, обычный испуг быстро пройдет, и он станет еще более изворотливым. Янь Се медленно наклонился вперед, заглядывая в зрачки Ху Вэйшэна. — Нам, копам, тоже тяжело. Сверху давят, выхлопа никакого, ни один отдел за такое браться не хочет, — тихо произнес Янь Се, ловя малейшее движение на лице подозреваемого. — Но твой подельник мертв. А с мертвыми договариваться куда проще, чем с живыми. Будь умницей, подпиши протокол. Не заставляй меня тебя учить, ты и сам прекрасно знаешь, что там должно быть написано. Цинь Чуань постучал костяшками пальцев по стеклу допросной и негромко бросил Ма Сяну: — Сходи в аппаратную, скажи техникам от моего имени, пусть вырежут этот кусок из записи. Ма Сян прошептал: — Зачем? Все же понимают, что это просто психологическая атака... Цинь Чуань оборвал его жестким взглядом: — Делай, что сказано! — Есть! Взгляд Ху Вэйшэна бешено метался. По его позе было видно, что внутри идет жестокая борьба. Но Янь Се больше не давил, наоборот, снова откинулся назад, превратившись в холодного, терпеливого хищника. — Не верю... — губы Ху Вэйшэна задрожали. — Вы меня разводите, все менты меня разводят... — Не хочешь сотрудничать? Твое право. Дело Лю Сюэ еще помнишь? Ху Вэйшэн изменился в лице: — Ты хочешь... — Лю Сюэ у меня в руках, — отрезал Янь Се. Он возвышался над своей добычей, как охотник над зажатым в капкан зверем, у которого не осталось путей к отступлению. — Что ты задумал?! По той девчонке дело давно закрыто! — Ху Вэйшэн выдавил слова сквозь сухие губы, его голос сорвался. — Да, я повелся на бабу, но я во всем сознался гунчжоуским ментам! И я уже отсидел свой срок, расплатился! Что тебе еще надо?! А?! Вы, госслужащие, всегда так нагло невиновных оговариваете?! — Закрыто, — Янь Се хищно улыбнулся. — Разве закрытые дела нельзя пересмотреть? С его жесткой, агрессивной харизмой, Янь Се в этот момент напоминал матерого волка, который только что сытно пообедал и теперь лениво облизывает лапы. От него веяло такой опасностью, что ни о какой симпатии не могло быть и речи. Ху Вэйшэн больше не курил. Его грудь тяжело вздымалась, на мокром лбу вздулись вены. По частоте его дыхания Янь Се мог безошибочно определить, как бешено колотится его сердце. — Всё, в чем я виноват, я уже рассказал копам в Гунчжоу, тебе меня не запугать. Я чист, я ничего не знаю! Следователь по моему делу может подтвердить, что я не насиловал ту девчонку... — Следователь? Ты имеешь в виду Цзян Тина? Лицо Ху Вэйшэна перекосило, словно ему в лоб уперли оружейный ствол. — Цзян Тин мертв, — Янь Се улыбнулся еще шире. Он постучал средним пальцем по фотографии на столе. Тук! Этот звук прозвучал как финальный смертельный выстрел: — И умер точно так же. На шоссе. Раскатали больше двадцати раз. В операторской Ма Сян засыпал Цинь Чуаня вопросами: — Кто такой Цзян Тин? И кто такая Лю Сюэ? Брат Янь копает его старые грешки? Цинь Чуань помрачнел, но промолчал. Гоу Ли похлопал Ма Сяна по плечу: — Сяо Ма, может, уйдешь из угрозыска? Иди к нам в морг разнорабочим, там спокойно... В допросной было прохладно, но с Ху Вэйшэна пот лил градом, спина его рубашки полностью взмокла. Янь Се заботливо пододвинул ему сигарету и зажигалку: — Еще одну? Ху Вэйшэн долго смотрел на сигарету, словно утопающий на соломинку. Наконец, он сделал выбор в своем хаотичном мозгу и взял ее. Вспыхнул огонек, и Ху Вэйшэн выпустил густую струю дыма. — ...Если то дело в Гунчжоу пересмотрят, меня же прибьют в изоляторе, — Ху Вэйшэн издал глухой, двусмысленный смешок, в котором слышалась и горечь, и ирония. — Вообще-то я поступил по-человечески. С девчонкой ничего не сделал, сам же в клинику отвез. Если бы я ее просто прикопал где-нибудь, какой бы ублюдок меня поймал? В этих словах сквозила дремучая, бандитская наглость, но Янь Се пропустил это мимо ушей, даже одобрительно кивнув: — И то верно. — Хе, — Ху Вэйшэн снова ухмыльнулся. — Офицер Янь, не зря ты по званию выше этого Цзяна. Ты дела ведешь куда благороднее, чем он. Янь Се не стал уточнять, что Цзян Тин в свое время возглавил весь отдел: — О, в каком смысле? — Этот Цзян свои штучки крутил как баба — подло, исподтишка. Он тебя не бил, не материл, но обожал пытать перепадами температур. Лютый мороз на улице, а он ломает компрессор кондея в допросной, выкачивает хладагент, морозит трубы и заставляет систему плевать тебе ледяной крошкой прямо в лицо. Сидишь на привинченном стуле и даже вздохнуть не можешь от холода... Стоило узнать, что допрашивать будет он — у любого авторитета поджимало. — Если во всем сознаешься — он добрел, кость тебе кидал погрызть, как собаке. А если под настроение попадешь — там такие извращения попрут... Тоже как с собакой — творил, что хотел, — Ху Вэйшэн поднял глаза на кондиционер, прищурился и вдруг спросил: — Он сдох? Фотки есть? Янь Се проигнорировал вопрос: — Твой срок за покушение — заслуга Цзян Тина. Он тебе помог, зачем же ему было тебя пытать? Ху Вэйшэн выпалил: — Чушь! Он больше всех хотел меня расстрелять! Если бы не его брат— И тут Ху Вэйшэн осекся, внезапно осознав, что сболтнул лишнего. — Его брат? — у Янь Се слегка дернулось веко. — У Цзян Тина есть брат?