Прорываясь сквозь облака | Breaking Through the Clouds | 破云

Не только в самой допросной, но и по ту сторону зеркального стекла все застыли в оцепенении. Гоу Ли ошарашенно пробормотал: — Твою ж мать... Это что еще за новости? Ху Вэйшэн дергался так, словно сидел на электрическом стуле. Его черты лица исказились в странной гримасе, отчего и без того не самые симметричные брови и глаза перекосило еще сильнее. В тишине был отчетливо слышен его хриплый, судорожный вздох: — Этот Цзян не играл по правилам... он получил по заслугам, такой конец был ему предначертан... — Что за брат? Из полиции? Прокуратуры? Суда? Что значит «не играл по правилам»? Кто тебя допрашивал? В системе Гунчжоу есть какие-то негласные законы?! По ту сторону стекла раздался настойчивый стук. Цинь Чуань забарабанил по стеклу и рявкнул в микрофон гарнитуры: — Старина Янь! Но Янь Се пропустил это мимо ушей. Ху Вэйшэн, до побеления костяшек сжимая в руке сигарету, сквозь стиснутые зубы твердил как заведенный: — Я не хочу умирать. Я не совершал ничего, за что дают вышку. Меня просто взяли с собой за товаром! Они не могут вот так сжигать мосты... Убили Цзяна, а теперь хотят убить... — Кто брал тебя за товаром?! Где брали?! Кто хотел убить Цзян Тина?! — Янь Се резко вскочил, нависнув над Ху Вэйшэном. — Говори! Иначе я прямо сейчас выпущу тебя за дверь, и завтра твои мозги раскатают по скоростной трассе! Если бы Цзян Тин сейчас был здесь, то, скорее всего, в тот самый момент, когда Янь Се рявкнул «выпущу тебя за дверь», он бы уже отвесил ему подзатыльник, чтобы заткнуть. Позже, вспоминая этот момент, Янь Се и сам сильно жалел, что в запале выкрикнул эту вторую половину фразы. Он хотел лишь в последний раз надавить на подозреваемого, но практика доказала то, чему учили в полицейской академии: в уголовном допросе любая, даже самая крошечная оплошность, может свести все усилия на нет. Ху Вэйшэн рефлекторно бросил взгляд на лежащую перед Янь Се кровавую фотографию с места происшествия: — Улица Ихэ... клуб «Три весенних цветка». Они сказали, что новый товар идет от... Внезапно он осекся. Янь Се беспомощно наблюдал, как выражение его лица стремительно меняется, словно в нелепой пантомиме: от мертвенно-бледного к красному, от красного к багровому, пока, наконец, не стало пепельно-серым. Сквозь зубы он выдавил два слова: — Не то. У Янь Се екнуло сердце. — ...Разводите... Вы меня разводите... Да как вы, блядь, смеете меня разводить?! — бормотание Ху Вэйшэна переросло в бешеный ор. Он сорвался на безумный крик: — Вы, суки, решили со мной поиграть?! Это вообще не... Я убью тебя! Я тебя прикончу, ублюдок! Ты... Наручники и железный стул загрохотали. Поняв, что дело дрянь, оперативники снаружи распахнули дверь и ворвались внутрь. Двое или трое парней с силой прижали к столу побагровевшего Ху Вэйшэна, изрыгающего потоки отборнейшей грязи и проклятий. В допросной поднялся невыносимый хаос. — Легавые суки! Вы из меня всю кровь выпить решили! Чтоб вы сдохли!... — Старина Янь? — Цинь Чуань быстрым шагом подошел к нему. — Ты в порядке? Что стряслось? — ... Янь Се неотрывно смотрел на фотографию, не в силах вымолвить ни слова. В голове было совершенно пусто, работало лишь подсознание, бешено прокручивая варианты. Не то. Что именно не то? Человека раскатали в мясной фарш. На снимке практически невозможно было разобрать никаких тканей тела, не говоря уже о приметах. В углу кадра виднелась лишь кровавая мешанина — всё, что осталось от затылка, обращенного к объективу. Даже родная мать Фань Сы не узнала бы его на этом фото. Ху Вэйшэн был уже готов расколоться. Что заставило его вдруг так ясно осознать, что это обман? Какая деталь на снимке дала ему стопроцентную уверенность, что эта кровавая каша — не его подельник? — Старина Янь! — Цинь Чуань с силой хлопнул его по плечу. — Ты чего застыл, как привороженный! Бах! Янь Се резко встал, с визгом отодвинув складной стул, и бросил: — Я понял. Цинь Чуань нахмурился: — ...Что понял? — Она — женщина. Безумные крики Ху Вэйшэна внезапно оборвались. — Единственная деталь внешности на этом фото — это короткие волосы на затылке. А твой подельник — женщина с длинными волосами. Вот почему, когда Фэн Юйгуан словил галлюцинации и рванул из машины, она не смогла его удержать. И ты выгораживаешь ее не только потому, что боишься, что женщина расколется на допросе, но и потому, что между вами есть чувства, — чеканя каждое слово, произнес Янь Се. — Ты в нее влюблен. Губы Ху Вэйшэна задрожали. Казалось, бешеного уголовника только что подменили на другого человека. Янь Се сунул фотографию прямо в руки Цинь Чуаню: — Немедленно переключить фокус проверки на всех женщин в окружении Ху Вэйшэна! Движение средств, соседи, арендаторы, любые женские контакты в телефоне — от шестнадцати до шестидесяти лет! Проверять всех, никого не упускать! Живо! Три весенних цветка Судя по названию, владелец клуба действительно старался придать заведению некий поэтический флер, но ночной клуб оставался ночным клубом. Светомузыка на танцполе била по глазам, за барной стойкой звенели бокалы, на втором этаже диджей неистово тряс головой, а басы долбили так, что вибрировал пол, словно от строительного сваебоя. О скрытном общении здесь не могло быть и речи: если отойти на пару шагов, то даже крик во всё горло тонул в грохоте. — Macallan 25-летней выдержки. Чистый. Без церемоний, неси сразу, — Янь Се небрежно сунул несколько купюр прямо в соблазнительную ложбинку барменши. — Это тебе. Девушка с безупречным макияжем игриво стрельнула глазками, профессионально скользнула взглядом по дорогим часам Янь Се на запястье, улыбнулась и упорхнула за заказом. — Исполнитель на позиции, информатор движется к тебе, — сквозь смех молодых людей на фоне в наушнике раздался насмешливый голос Цинь Чуаня: — Этим жестом ты только что спустил бюджет вашей группы на полмесяца. Шефу Вэю опять придется пить таблетки от давления. Янь Се окинул взглядом зал, но с его места было видно лишь хаотично дергающуюся в стробоскопах толпу. — Да ладно тебе. Как будто я хоть раз не доплачивал из своего кармана. Можно подумать, у управления когда-нибудь хватало бюджета. Где информатор? — Уже подходит, — ответил Цинь Чуань. — Красавчик, ты сегодня один? — барменша, покачивая бедрами, вернулась с наполовину наполненным стаканом виски. Ее ярко-красные ногти дразняще скользнули по тыльной стороне ладони Янь Се. Она лукаво прищурилась: — Где же твоя девушка? Как она рискнула отпустить тебя одного? Уголок губ Янь Се изогнулся в ухмылке: — Так нет у меня никакой девушки. Игра света и тени делала черты его лица еще более резкими и выразительными. Он выглядел как классический богатый плейбой, от которого так и веяло властной мужской харизмой. Барменша радостно улыбнулась, почти уселась ему на колени и закинула белоснежную руку с поддельным золотым браслетом Cartier ему на плечо: — Какое совпадение, я сегодня тоже одна. В тот самый момент, когда она уже почти устроилась у него на коленях, сквозь толпу, тяжело дыша, протиснулся потный толстяк. Окинув взглядом стойку, он уставился на Янь Се и тут же сделал красноречивый жест — провел большим пальцем по горлу. — Дела зовут, детка. Вернусь — продолжим, — Янь Се шлепнул барменшу по заду, заодно приподнимая ее со своих колен. С улыбкой отпетого хулигана он расплатился картой и сунул почти полную бутылку Макаллана ей прямо в пышную грудь: — Придержи для меня. Цинь Чуань в наушнике: — Старина Янь, ну ты и котяра, так нагло лапать девчонку, ха-ха-ха! Янь Се, не меняя улыбки, процедил сквозь зубы: — Будь объективнее, Цинь. С моим лицом эскорт начинается от пятидесяти тысяч за ночь. И кто тут кого лапает на халяву? Цинь Чуань: — А-ха-ха-ха-ха! Толстяк обливался потом — то ли от жары, то ли от страха. Под грохот басов он протиснулся к Янь Се и во всё горло заорал пароль: — Главный принц ночного клуба?! — ... — Янь Се стиснул зубы. — Цинь, клянусь, я вернусь и выебу тебя... Цинь Чуань: — Давай-давай, посмотрим, кто кого! Толстяк неловко потирал руки, нервно бегая глазами. Янь Се, видя, что тот вот-вот словит паническую атаку, кивнул на нетронутый стакан виски. Информатор тут же схватил его, выпил залпом, высунул язык, шумно выдыхая пары алкоголя, и показал большой палец: — Хорошее пойло! Ладно, погнали! За мной! Янь Се встал. Толстяк повел его сквозь танцпол, пробираясь между мелькающими голыми руками и ногами. По пути Янь Се облапали со всех сторон, а толстяк, придвинувшись к самому его уху, крикнул: — Брат Цинь сказал, тебе нужен «белый товар»? — Мне нужен «синий товар», — ледяным тоном поправил Янь Се. Толстяк непонимающе моргнул, но снова закричал на ухо: — Вижу, ты парень с понятием! Но в этом бизнесе куча своих заморочек. Если ты не из местных и где-то проколешься, ты меня подставишь по-крупному! Так что, как встретимся с людьми — рот на замок. Я сам всё скажу. Смотри на меня и делай, как я. Понял? Если да — кивни. Если не сможешь — разворачиваемся и уходим прямо сейчас. Идет? Янь Се кивнул. Толстяк всё еще сомневался. Он подозрительно оглядел Янь Се с ног до головы и всё-таки не выдержал: — Ты точно мент? Янь Се выгнул бровь: — Тебе удостоверение показать? — Не-не, не надо, — толстяк кивнул на часы на его запястье и кисло добавил: — Копия... прям как настоящая. Янь Се лишь усмехнулся. Они миновали слепящие лучи танцпола, обогнули VIP-зону и огромную ширму. Музыка здесь звучала заметно тише. В полумраке впереди блеснул огонек сигареты. Янь Се резко остановился и заметил у лестницы на второй этаж двух «быков». Один — с модными сейчас пепельно-серыми волосами — прикуривал, другой — с рыжим ежиком на голове — стоял, заложив руки за спину. — Стой здесь, не дергайся, — шепнул толстяк и, нацепив широкую улыбку, засеменил к рыжему, чтобы переговорить. В наушнике зазвучал голос Цинь Чуаня: — Седой — это Фэйлун. Рыжий — Кун Цзай. Оба местные вышибалы. Они отведут тебя на второй этаж на сделку. Как только увидишь «синий товар», трижды постучи по наушнику — это сигнал. Береги деньги, это твои личные сбережения, если их отберут, шеф Вэй тебе ничего не возместит. Янь Се хмыкнул в знак того, что понял. За эти пару секунд между рыжим и толстяком возник спор. Рыжий отмахнулся и замотал головой: — Лицо новое. И ты смеешь тащить его за товаром? — Брат Кун, это от моего кента из детдома, зуб даю — надежный! Денег у него куры не клюют!... — Да забей, у пацана реально бабки водятся, — встрял седой, тихо обращаясь к рыжему. — Он только что на баре бутылку за двадцатку заказал. Менеджера даже не звал, чаевые прямо девчонке отстегнул. Спорим, он тут ради той малолетки ошивается... Рыжий, наконец, поддался уговорам и махнул Янь Се рукой. Янь Се остался стоять на месте. Работа под прикрытием в подобных злачных местах давалась Янь Се играючи. Вся экипировка — его собственная, подлинная и дорогущая. Никаких чеков и согласований бюджета. Но самое главное — его абсолютная, естественная надменность и уверенность человека, привыкшего швыряться деньгами. Эту ауру истинного, высокомерного мажора, которого с первого взгляда хочется приложить лицом об асфальт, не смог бы сымитировать ни один обычный опер. — Эй, я кому говорю! — крикнул рыжий. Янь Се, лениво затягиваясь сигаретой, окинул его презрительным взглядом из серии «ты вообще кто такой, чтобы мне указывать». Рыжий нахмурился, подошел и потянул его за рукав: — Сюда иди. Никто тебя не тронет, встань здесь. — Чего распускаешь руки? — Янь Се увернулся. — Обыск, братан, просто обыск! — страдальчески поморщился рыжий. — Ты здесь новенький, тебя никто не знает, думаешь, мы тебя просто так пропустим? Обыщем и поведем товар смотреть. Не дрейфь, две минуты делов! Янь Се замер. Он покосился на толстяка — тот явно не ожидал такого поворота, его лицо мгновенно побледнело. К счастью, луч прожектора с танцпола как раз метнулся в другую сторону. Цинь Чуань в наушнике насторожился: — Что случилось? Янь Се рефлекторно хотел поднять руку и вытащить микронаушник, но стоило ему шевельнуться, как под пристальным взглядом рыжего пришлось замереть. — Братан, войди в положение, мы просто делаем свою работу. — Седой стряхнул пепел и вздохнул: — Сейчас время неспокойное, мусора лютуют. Пару дней назад какой-то придурок перебрал и сдох прямо на улице... Эх, ну что за жизнь? Мы тут просто на кусок хлеба зарабатываем, всем нелегко... Янь Се незаметно отступил на полшага. — Харэ с ним лясы точить, что он понимает? — раздраженно бросил рыжий. — Эй, ты, давай живее! Наверху люди ждут. Возьмешь что надо — и гуляй. Чего мнешься, припрятал что-то? Толстяк дрожащим голосом пискнул: — Брат... Брат Кун... Как только это прозвучало, Янь Се понял: дело дрянь. Рыжий перевел взгляд с Янь Се на толстяка и внезапно уловил в его дрожащем голосе животный страх: — Ты чего трясешься? Толстяк: «...» — Блядь, он реально что-то припрятал? Тут уже не только рыжий, но и седой вскочил с дивана. Они обменялись подозрительными взглядами и шагнули к Янь Се. Зрачки Янь Се сузились. Эти три секунды показались вечностью. В воздухе натянулась невидимая струна, натягиваясь всё сильнее и сильнее, издавая угрожающий, звенящий звук предвкушения разрыва... Что делать? Бежать? Или бить?! Рыжий подошел вплотную: — Эй, ты... Бах! Струна лопнула. Всё произошло в ту же секунду. В VIP-зоне неподалеку раздался оглушительный рев и дикий хохот. В следующее мгновение тяжелая ширма с грохотом рухнула на пол. Рыжий, седой и Янь Се одновременно обернулись. К ним спиной стоял в стельку пьяный мужчина, широким жестом разбрасывающий вокруг себя пачки денег. Бесчисленные розовые купюры закружились в воздухе в лучах стробоскопов под залпы электронных конфетти. Половина клуба сошла с ума: десятки полуголых шампанских-моделей с визгом бросились в эту денежную метель, отталкивая друг друга. — Твою... — пробормотал рыжий. — Твою мать... Все застыли в оцепенении, наблюдая, как этот кутящий безумец громко хохочет, шатаясь отступает назад и вдруг, резко развернувшись, со всего размаху врезается в Янь Се! Они оба кубарем рухнули на диван в кабинке. — Красавчик, ты один? — Пьяный навалился на Янь Се сверху, нависая над ним, и невнятно рассмеялся: — Давай поцелуемся, красавчик! Не уворачивайся, ха-ха-ха! — Какого хрена ты... — Янь Се краем глаза заметил, как оба вышибалы бросились к ним. Но в этот момент пьяный силой повернул лицо Янь Се к себе. «!!!» Мягкие губы точно накрыли ушную раковину Янь Се. Затем ловкий кончик языка проник прямо в ушную впадину — теплое, влажное прикосновение заставило Янь Се окаменеть. И тут он понял: микронаушник! «...» Янь Се медленно повернул голову. В нескольких сантиметрах от себя он увидел лицо Цзян Тина. В мельтешении клубных огней в его глазах не было ни капли опьянения — взгляд был предельно ясным, холодным и даже жестким. В следующую секунду кадык Цзян Тина чуть дернулся. Он проглотил наушник, понял Янь Се.