Прорываясь сквозь облака | Breaking Through the Clouds | 破云

Дело об «убийстве в морозилке 502» было наконец-то раскрыто, и расследование перешло в стадию допросов. В кино и сериалах работа детективов обычно заканчивается триумфальным арестом подозреваемого. Но в реальности именно в этот момент начинается самая тяжелая битва. Допросы. Прессинг. Метод кнута и пряника. Применение всех мыслимых и немыслимых тактик, чтобы отделить крупицы правды от гор лжи. Бесконечные придирки к каждой детали, к каждому слову. Изматывающие многочасовые беседы, чтобы сломить защиту каждого фигуранта по отдельности, а затем расколоть их всех. Сколько в этом процессе психологических кошек-мышек, сколько шагов вперед и назад — словами не передать. Единственное, что можно было измерить в цифрах — это количество сверхурочных часов, отработанных сотрудниками уголовного розыска Цзяньнина, и количество ночей, когда свет в кабинете заместителя начальника так и не погас. Шум воды в ванной прекратился. Спустя пару минут Янь Се, с мокрыми, торчащими во все стороны, как у ежа, волосами, толкнул дверь и, напевая себе под нос какую-то легкомысленную пошлую песенку, вошел в гардеробную. Он вытащил из переполненного ящика простую черную футболку, но, едва собравшись надеть ее, замер. Поразмыслив пару секунд, он решительно отшвырнул футболку в сторону. Поигрывая крепкими мускулами на всё еще влажной спине, он открыл шкаф, к которому обычно прикасался только перед свиданиями вслепую. Полчаса спустя заместитель начальника Янь, с солнцезащитными очками на носу, идеально уложенными гелем волосами, в сшитой на заказ рубашке и брюках от Cesare Attolini, с часами на запястье, которые стоили дороже хорошего автомобиля, сел в машину, стоимость которой равнялась десяти таким часам, и в прекраснейшем настроении выехал со двора. Но еще через полчаса его прекрасное настроение подверглось суровому испытанию. — Эй, — Янь Се недовольно перехватил дежурного врача в коридоре клиники и раздраженно показал восемь пальцев в сторону палаты Цзян Тина. — Я плачу вам вот такую сумму каждый день не для того, чтобы эти двое тут свидания устраивали! Врач: «...» В палате Ян Мэй заботливо наливала уже третью пиалку: — Давайте, брат Цзян, Сяо Лю полночи этот куриный бульон варил! Еще ложечку, открывайте рот! А-а... — Погоди, давай спокойно поговорим, сначала поставь тарелку... — отбивался Цзян Тин. Янь Се громко, с расстановкой кашлянул, поправил манжеты рубашки и с высоко поднятой головой вошел в палату. Его образ в глазах Ян Мэй был весьма противоречивым. С одной стороны, она была ему искренне благодарна. С другой — каждый раз, когда она видела это его выражение лица в стиле «Я король мира, попробуй ударь меня», она начинала прекрасно понимать начальника Вэя, который, по слухам, мечтал прихлопнуть Янь Се мухобойкой и отправить обратно на Марс. — Мне нужно обсудить с капитаном Цзяном кое-какие рабочие моменты, — произнес Янь Се тоном, который казался вежливым, но на деле сквозил неприкрытым высокомерием. — Выйди, пожалуйста. Когда я закончу, можешь вернуться. Ян Мэй: «???» Она уже открыла рот, чтобы возмутиться, но Янь Се, скосив глаза на сидящего с невинным видом Цзян Тина, многозначительно добавил: — Дин Дан раскололась. — Ян Мэй, иди домой, — тут же подхватил Цзян Тин. — Зайдешь как-нибудь в другой раз. «...» Ян Мэй оставалось лишь сжать зубы, собрать вещи и, кипя от праведного гнева, покинуть палату. В дальнем конце коридора элитного отделения она увидела молодую девушку лет двадцати с небольшим. Девушка с рукой на перевязи медленно прогуливалась у окна. Ян Мэй показалось, что силуэт ей знаком. Нахмурившись, она вспомнила: это же та самая стажерка из угрозыска, которая была с Цзян Тином в машине в ночь аварии. Как там ее... Хань Мэймэй? Травмы Хань Сяомэй нельзя было назвать серьезными, и по правилам ее должны были положить в обычную городскую больницу. Но так как она поступила вместе с находившимся при смерти Цзян Тином, ее «за компанию» оформили в эту роскошную, похожую на пятизвездочный отель частную клинику. Разумеется, счета за отдельную палату отправлялись ее начальнику. Хань Сяомэй осторожно пыталась размять затекшее плечо, как вдруг сзади раздался ленивый, снисходительный женский голос: — Хань Мэймэй? — А? Хань Сяомэй обернулась и чуть не ослепла от сияния 24-каратной красоты. Ян Мэй, с изящно уложенными каштановыми волосами, подвеской в виде ключика, усыпанного бриллиантами, на белоснежной шее, в темно-розовом бархатном платье и пудровых замшевых туфлях на шпильке. В руках сумочка, которая стоила больше, чем Хань Сяомэй зарабатывала за полгода. Красавица плавной походкой подошла ближе, обошла стажерку по дуге и безупречно накрашенными глазами с откровенной придирчивостью оглядела ее с ног до головы — от пластиковых тапочек за два юаня до немытой уже три дня головы. — Так это ты та самая стажерка, которая была в машине с братом Цзяном, когда случилась авария? Хань Сяомэй, трепеща от благоговения, наконец-то поняла, кто перед ней: — Да, я Хань Сяомэй. Вы, должно быть, госпожа Ян... Ян Мэй сделала еще полкруга, грациозно покачивая бедрами и демонстрируя свою идеальную фигуру в форме песочных часов. Затем она двумя пальчиками с бледно-розовым маникюром легонько взяла Хань Сяомэй за подбородок, повернула ее лицо в сторону и внимательно изучила состояние кожи. Взгляд был такой, словно она выбирала лошадь на рынке и проверяла ей зубы. Пока Хань Сяомэй дрожала как осиновый лист, Ян Мэй лениво процедила: — Та машина, которую разбили в хлам... была моей. — Ой, простите! Простите, пожалуйста, мне так жаль, я правда не специально... — Хань Сяомэй сама не поняла, почему рефлекторно начала извиняться. — Вам там в полиции стажерам больше заняться нечем? — В тот момент мы правда не заметили... А? — Чего ты целыми днями таскаешься за братом Цзяном? Иди лучше карманников на улице лови! Хань Сяомэй, будучи существом простым и совершенно нечувствительным к скрытым женским угрозам, честно ответила: — О, это потому что замначальника Янь приказал мне не спускать глаз с... с консультанта Лу. Сказал докладывать о любом его движении, и если консультант Лу сделает хоть полшага за дверь, он лично примчится и всех порвет. Поэтому... Ян Мэй опешила: — Янь Се? Зачем это ему? Хань Сяомэй вытянула шею, огляделась по сторонам, чтобы убедиться, что никого нет, и заговорщически прошептала: — Сама не знаю. Может, у нашего брутального альфа-самца весна в сердце заиграла. Кто его знает. Ян Мэй резко втянула воздух и чуть не отшатнулась на три шага назад. А Хань Сяомэй еще и подмигнула ей с многозначительным видом. «...» Однако Ян Мэй была не из простых. Эта женщина в свое время вытащила Цзян Тина с места чудовищной аварии, привезла в больницу и спасла ему жизнь. За годы в бизнесе она прошла огонь и воду. Ей хватило пары секунд, чтобы прийти в себя, оценить обстановку, перестроить стратегию и выбрать цель для вербовки. Она горячо схватила загрубевшие руки Хань Сяомэй в свои: — Сестренка! Хань Сяомэй: «???» — Боже, ты такая худенькая, прям жалко смотреть. Пойдем со мной, — Ян Мэй улыбнулась так сладко, как только что обратившаяся в человека лиса-оборотень: — Пойдем, сестренка угостит тебя о-о-очень вкусным обедом. — Дин Дан раскололась? — тем временем в палате переспросил Цзян Тин. Янь Се небрежно подтянул стул и уселся рядом с кроватью в позе хозяина жизни: локти на подлокотниках, пальцы переплетены, длинные ноги закинуты одна на другую. В таком виде он походил на молодого, привлекательного и очень самодовольного генерального директора. С улыбкой разглядывая Цзян Тина, он нараспев, растягивая слова, произнес: — Е-сте-ствен-но. Цзян Тин заметил: — А я думал, она окажется самым крепким орешком. — Смотря какой бог сыска берется за допрос. Угадай с трех раз? Палата была залита солнечным светом. На тумбочке благоухал огромный букет свежих лилий. Лицо Цзян Тина было бледным, почти сливаясь по цвету с мягкой белой больничной пижамой. Он лежал, откинувшись на подушки, скрестив руки на груди. Хоть и едва заметно, но уголки его губ действительно приподнялись в легкой улыбке: — Этот бог сыска случайно не сидит сейчас прямо передо мной? Улыбка Янь Се стала еще шире. — Но если серьезно, — Янь Се достал из пачки «Чжунхуа» сигарету, сунул в зубы (не поджигая) и придвинул стул еще ближе. — Откуда ты узнал, что эта девчонка — четвертый похититель? Время отмоталось на десять дней назад. Янь Се стоял у полицейской машины, оглянулся... Окно медленно опустилось, показав бледный, холодный профиль Цзян Тина, который сказал: "Их не трое. Их четверо". Именно поэтому, ворвавшись в лабораторию, Янь Се первым делом бросился на Дин Дан, а после взрыва рискнул жизнью, чтобы выбить у нее из рук пистолет. Время показало, что этот вывод спас жизнь Чу Цы. — Дин Дан действительно ходила в полицейский участок, — начал Цзян Тин. — Но не сдаваться, а писать донос. Янь Се изящным жестом пригласил его продолжать. — Она хотела сдать Дин Цзявана, Чи Жуя и Ван Лэ. Легенда была та же, что она позже скормила Чу Цы: свалить всю вину за наркобизнес и связь с Ху Вэйшэном на отца. Это идеально стыкуется с показаниями Чжан Цзяо. Вероятно, мать с дочерью заранее договорились, что говорить, если всё вскроется. Это вполне понятно — большинство женщин любит своих детей больше, чем мужей. — Поэтому, когда Дяо Юна арестовали, Дин Дан заметила слежку и поняла, что она под подозрением. Единственным выходом было сыграть на опережение. Она пошла в полицию, чтобы выдать заранее заготовленную версию. — Цзян Тин вздохнул. — Но Чи Жуй и остальные, либо заметив неладное, либо через свои каналы, поняли, что она решила их кинуть. Они сработали на опережение и похитили ее. — И тогда она решила сотрудничать с похитителями, — закончил мысль Янь Се. — Верно. У нее не было выбора, — подтвердил Цзян Тин. — Потому что твое предположение оказалось абсолютно верным: в ночь 502-го в машине с Ху Вэйшэном была именно Дин Дан. Более того... скорее всего, она намеренно убила Фэн Юйгуана. Янь Се, покусывая незажженную сигарету, с полуулыбкой смотрел на него. Наконец он откинулся на спинку стула и медленно повторил: — Намеренно убила. Он долго молчал, словно наслаждаясь этим моментом наедине с Цзян Тином, а затем спросил: — Как ты до этого додумался? Рассказывай. — Фэн Юйгуан постоянно сидел на психостимуляторах типа Аддералла и Модафинила, чтобы сдавать экзамены. В Пекине у него наверняка был надежный поставщик. Но в Цзяньнине заказывать запрещенку по почте было рискованно, а препараты были нужны срочно. Дин Дан оказалась ближе всех, и он сделал ее своим новым дилером. Он и подумать не мог, что она хочет его убить. — В ночь убийства предпоследний звонок Фэн Юйгуана был сделан Дин Дан. Я полагаю, что Дин Дан, ответив на звонок, дала ему другой, незарегистрированный номер для связи — это тоже был способ запутать следы. Фэн Юйгуан позвонил по этому номеру, получил инструкции, сел в машину Ху Вэйшэна, а дальше всё произошло именно так, как ты и предполагал. Цзян Тин сделал паузу, откинул голову на мягкую подушку и машинально потер шею. Янь Се уже заметил, что это привычный жест Цзян Тина во время раздумий. Неотрывно наблюдая за ним, он вдруг почувствовал, как в горле пересохло, и невольно сглотнул. Казалось, эти пальцы мягко поглаживают его собственную шею. — Но почему ты считаешь, что это было умышленное убийство? — словно пытаясь скрыть свое замешательство, Янь Се отвел взгляд и с улыбкой спросил: — Может, она просто хотела подсадить его на наркоту, но случайно перепутала товар? Цзян Тин покачал головой. — Препарат, который проглотил Фэн Юйгуан, был неудачной подделкой Дин Цзявана. Такие образцы должны были давно уничтожить. А если и оставались излишки, то они явно не валялись в общем котле вместе с метом. Вариант «случайно перепутала» крайне маловероятен. — К тому же, Ху Вэйшэн, скорее всего, даже не знал, что Дин Дан планирует убить Фэна. Иначе он бы не стал рыться в сумке убитого и продавать вещи в ломбард на следующий же день, оставляя полиции такой жирный след. При этом Ху Вэйшэн защищал Дин Дан до последнего вздоха, отказываясь давать показания. Если Дин Дан скрыла факт умышленного убийства даже от такого преданного парня... значит, мотив у нее был весьма специфический. Цзян Тин слегка улыбнулся: — Впрочем, это лишь мои догадки. За умышленное убийство срок совсем другой, она вряд ли признается. Янь Се цокнул языком и ткнул пальцем в сторону Цзян Тина: — Она призналась. Даже Цзян Тин слегка удивился: — Да? — Ваш покорный слуга лично руководил бригадой. Мы полдня в прямом смысле слова перерывали двор Дин Цзявана вверх дном и, как и ожидалось, нашли улики. Угадай, какие? Цзян Тин ответил жестом: "Прошу, продолжай". — Трупы. Янь Се, наслаждаясь изумленным взглядом собеседника, самодовольно продолжил: — Больше десятка отравленных бродячих кошек и собак. Время смерти примерно совпадает. На когтях нескольких животных мы нашли ДНК Дин Дан. Цзян Тин тихо выдохнул, мгновенно всё поняв: — Тестировала смертельную дозировку. — Умышленное отравление. Железобетонные доказательства. — Янь Се звонко хлопнул в ладоши. — Эта девка там на месте в истерике забилась, ха-ха-ха! Свидетели, вещдоки, показания — всё сошлось в единую, неразрывную цепь доказательств, которая намертво пригвоздила эту банду вооруженных наркоторговцев и убийц. Янь Се провел эту операцию просто блестяще. — Так это Ху Вэйшэн свел Дин Цзявана со своей дочерью? — спросил Цзян Тин. Янь Се отмахнулся: — Ой, да не слушай ты бредни этой девицы! Тот длинный, как жердь, хозяин «Цветков» уже всё выложил. Дин Дан там с давних пор была известной тусовщицей-содержанкой. Ху Вэйшэн угощал ее выпивкой, слово за слово, закрутили роман. А уже потом она втянула отца в производство наркоты. Не было там никакого «принуждения к проституции», от начала и до конца. Цзян Тин с явным сожалением вздохнул: — Эта девушка... — Да уж, молодежь нынче пошла, тц-тц-тц... Цзян Тин, легонько потирая подбородок, покачал головой и не стал поддакивать. — О чем задумался? — чутко спросил Янь Се. — ...Я думаю, — медленно произнес Цзян Тин. — Дин Дан была истоком этого наркобизнеса. Именно она стала тем узлом, который связал каналы сбыта Ху Вэйшэна с навыками Дин Цзявана. И для Ху Вэйшэна, и, возможно, для многих других мужчин она была как сам наркотик: соблазнительная, смертельно опасная, вызывающая привыкание... Он долго подбирал слова, прежде чем закончить: — Не знаю почему, но эта ее черта вызывает у меня сильный дискомфорт. Янь Се отметил про себя, что Цзян Тин использовал слова не «отвращение» или «ненависть», а именно «дискомфорт». Обычно люди испытывают дискомфорт от чьих-то качеств либо из-за кардинального несовпадения ценностей, либо... если видят в человеке отражение тех сторон себя, в которых не хотят признаваться. — Да брось, какое может быть «комфортно» рядом с приговоренной к смерти, — Янь Се ничем не выдал своих мыслей, лишь естественно размял шею и вдруг, словно что-то вспомнив, сказал: — Ах да, кстати. Пришли результаты вскрытия Ху Вэйшэна. Цзян Тин поднял глаза. — Аллергия на арахис. — ...? — Тот шприц с героином, от которого он загнулся... Оказывается, кинологический отдел брал этот пакет для тренировок собак. Когда возвращали, для веса намешали туда глюкозы и арахисовой муки. Кинологов я уже велел задержать, — как бы невзначай бросил Янь Се. — Шеф Лю приказал старине Хуану перешерстить весь склад вещдоков. Нашли еще несколько пакетов с подозрительно низкой чистотой. Сейчас идет глобальная проверка. Цзян Тин задумчиво кивнул, и лишь спустя долгое время произнес: — Слишком много совпадений. Действительно — слишком много. Даже если в героин подмешали мусор, почему именно арахисовая мука? И почему именно этот пакет достался Ху Вэйшэну, у которого на арахис была смертельная аллергия? Какие из деталей той ночи были волей слепого случая, а какие — чьим-то холодным расчетом? — Совпадение или нет, быстро мы это не распутаем. Главное, что у нас еще много времени впереди, — Янь Се наклонился, тыльной стороной ладони смахнул невидимую пылинку с груди Цзян Тина и с усмешкой добавил: — Времени у нас вагон. Главное — твою шкуру я с того света вытащил. Цзян Тин тихо смотрел на него. В глубине его глаз мелькнули сложные, нечитаемые эмоции. — Выздоравливай, капитан Цзян, — улыбнулся Янь Се. — С твоей-то привычкой падать в обморок, как кисейная барышня, я больше не посмею нагружать тебя работой. Янь Се встал, с удовольствием потянулся, разминая суставы пальцев с характерным хрустом, как вдруг Цзян Тин позвал: — Янь Се. Голос был негромким, вроде бы обычным, но Янь Се обернулся. Цзян Тин лежал на белоснежной кровати. Его взгляд был спокойным и глубоким, как темный омут: — Спасибо тебе. В тот день, когда я вернусь в Гунчжоу... если тебе будет не сложно, не мог бы ты проводить меня в последний путь? Они долго молча смотрели друг на друга. На губах Янь Се появилась странная улыбка, словно камень, брошенный в воду, не вызвал ни единой ряби. Затем он достал что-то из кармана брюк и бросил на кровать: — О будущем поговорим в будущем. В караоке Ян Мэй слишком много лишних глаз. Как выпишешься — переезжай ко мне. Цзян Тин поймал брошенный предмет. Раскрыв ладонь, он увидел ключи от квартиры. Выражение его лица застыло. — Бывай, — не оглядываясь, Янь Се махнул рукой, открыл дверь палаты и вышел. В белоснежной комнате снова воцарилась тишина. Солнечные лучи пробивались сквозь стекло, и с лепестков лилий медленно скатилась кристально чистая капля воды. Цзян Тин аккуратно положил ключи на тумбочку и беззвучно выдохнул. — О, брат Янь! Свидание вслепую прошло удачно? На крыльце здания Уголовного розыска Цзяньнина Янь Се, перепрыгивая через ступеньки, презрительно фыркнул в ответ на шутки подчиненных: — Какое еще свидание? Пошлость! — Материалы дела скомпоновали? Опись вещдоков готова? Дело в прокуратуру передали? НЕТ? А ЧЕГО ВЫ ТУТ ТОРЧИТЕ?! Бегом работать! Оперативники, побросав сигареты, брызнули врассыпную. — Эй, старина Янь... Директор Хуан Син стоял у дверей кабинета Янь Се. Видимо, ждал он уже давно. Услышав шаги, он тут же обернулся. Янь Се окинул его взглядом: — Чего тебе? Денег в долг надо? Хуан Син сухонько рассмеялся, но не смог скрыть тревогу и смятение в глазах. Такое поведение было ему совершенно не свойственно. Янь Се невольно нахмурился. Хуан Син прочистил горло и сказал: — Та детская футболка, которую мы нашли на крыше, где сидел снайпер... На ней была застарелая кровь. Только что пришли результаты ДНК-экспертизы. Выражение лица Янь Се неуловимо пожестчело. — Шеф Лю... — Хуан Син замялся, явно не решаясь договорить. — Шеф Лю вызывает тебя к себе. «...» Янь Се рассмеялся. Каким-то невероятным образом с его красивого лица исчезли абсолютно все эмоции. Он похлопал Хуан Сина по плечу: — Уже иду. Он действительно развернулся и зашагал к лифту, не задав ни единого вопроса. Хуан Син дернулся было за ним, пытаясь что-то объяснить, но в последний момент заставил себя промолчать. Кабинет начальника полиции. Тук-тук-тук! Из-за двери тут же раздался знакомый голос: — Войдите. Янь Се толкнул дверь. За массивным рабочим столом кожаное кресло было повернуто спинкой к входу, виднелся лишь рукав рубашки. Монитор компьютера был слегка развернут. Взгляд Янь Се упал на экран, и он сразу узнал знакомый интерфейс — внутренняя база данных полиции. А с экрана на него холодным, пронизывающим взглядом смотрело лицо, которое он видел всего полчаса назад. Только здесь на плечах этого человека блестели погоны с тремя звездами. Янь Се замер. — Снайпер, который выпустил четыре пули по нашим людям и скрылся... перед уходом оставил на земле детскую футболку, придавленную камнем. На ткани остались следы застарелой крови. ДНК-анализ показал 100% совпадение с образцами крови, изъятыми три года назад на месте полицейской операции по спасению заложников. Кресло повернулось. Шеф Лю спокойно и тяжело смотрел на Янь Се: — Эта кровь принадлежит бывшему командиру второго отряда Управления по борьбе с наркотиками провинции Гунчжоу — Цзян Тину.