Прорываясь сквозь облака | Breaking Through the Clouds | 破云

И без того просторный кабинет начальника управления сейчас казался неестественно огромным. В комнате были только двое: шеф Лю и Янь Се. Один сидел, другой стоял. Они смотрели друг на друга в оглушительной тишине, от которой мурашки бежали по спине. Наконец Янь Се пошевелился. Он выдвинул стул перед столом начальника, чуть подтянул штанины и вальяжно уселся: — Ого. А я слышал, что этот человек мертв. Три года назад? Операция по спасению заложников? И кого же они спасали? На вечно добродушном лице шефа Лю не дрогнул ни один мускул. В его голосе не было ни обвинения, ни гнева. Он медленно произнес: — Действительно, после того взрыва многие «наверху» решили, что он погиб. Но были и те, кто считал иначе. Янь Се изобразил на лице предельное внимание, но сам прекрасно чувствовал, как его ладони покрываются липким потом: — И кто же это был? — Бывший вице-мэр Гунчжоу и начальник Департамента общественной безопасности провинции Юэ Гуанпин. Шеф Лю открыл термос, сделал глоток чая и не спеша проглотил. Под пристальным взглядом Янь Се он поставил термос обратно на стол, издав тихий стук. — Об этом почти никто в системе не знает. Даже старина Вэй (прим. пер.: начальник Янь Се, глава Уголовного розыска Цзяньнина) в курсе только про сам взрыв. На самом деле, после трагедии Управление общественной безопасности Гунчжоу создало специальную следственную группу. Ее задачей было выяснить причины провала операции и наказать виновных. Одним из руководителей этой группы был Юэ Гуанпин, который тогда как раз выходил на пенсию. Именно он выдвинул версию, что Цзян Тин не погиб, а был взят в заложники наркокартелем. — ... — Янь Се встретил взгляд шефа Лю и коротко усмехнулся: — Вполне жизнеспособная версия. Шеф Лю, казалось, даже не обратил внимания на его реплику: — Спецгруппа согласилась с мнением Юэ Гуанпина. — Их первоочередной задачей было спасение пропавшего без вести полицейского под прикрытием, позывной «Клепка». Аналитики вычислили, что его, скорее всего, держат в заброшенной усадьбе на границе Гунчжоу и Цзяньнина, и его жизнь висит на волоске. Когда спецгруппа установила точные координаты, было решено немедленно задействовать сводные силы полиции двух городов для штурма. Но было уже слишком поздно. — Бандиты словно знали, что мы придем. Еще до прибытия штурмовых групп заброшенная усадьба запылала. Когда пожар потушили, на пепелище нашли табельное оружие Цзян Тина и труп «Клепки». Пуля попала точно меж глаз. Это была казнь. Шеф Лю внезапно замолчал. В просторном кабинете было слышно лишь ровное дыхание Янь Се. — Баллистическая экспертиза подтвердила худшие опасения. А на рукоятке пистолета Цзян Тина... нашли его свежие отпечатки пальцев. Голос шефа Лю был негромким, но эти слова обрушились на Янь Се, словно бетонная плита, выдавливая воздух из легких. — Если судить только по этому факту... вероятность того, что Цзян Тин убил «Клепку», действительно крайне высока, — наконец, после долгой паузы, произнес Янь Се. Если вдуматься, его ответ был очень гибким. Вроде бы он согласился с фактами, но в то же время оставил пространство для маневра и даже намекнул на сомнение. Но шеф Лю не стал допытываться. — С тех пор Цзян Тин больше никогда не появлялся. Он исчез. В полицейской системе его оформили как погибшего при исполнении, но звания мученика не дали, — спокойно продолжил Лю Юн. — Но лично я считаю: если он снова объявился... значит, на нас надвигается огромная беда. Это предвестник чего-то страшного. Он протянул руку и повернул монитор компьютера обратно к себе. Янь Се смотрел, как холодное, красивое лицо на экране медленно отворачивается. — Шеф Лю... — Да? Янь Се открыл рот и наконец услышал собственный голос: — А каким человеком, на ваш взгляд, был капитан Цзян? Шеф Лю, собиравший раскиданные по столу документы, замер, словно погрузившись в воспоминания. Спустя долгое время он медленно произнес: — Молодой. Решительный. И с пугающе высоким интеллектом. Пугающе высоким. Он помолчал и добавил: — Лично мне рядом с ним всегда было очень дискомфортно. Дискомфортно. Янь Се слышал это слово второй раз за последний час. Его взгляд невольно изменился. — Иди, — шеф Лю махнул рукой. — Ребята из угрозыска здорово потрудились в эти дни. Как только передадите дело в прокуратуру, я обещаю дать всем участникам операции большой отгул. Передай им, пусть продержатся еще немного. Янь Се кивнул, встал и направился к двери. За спиной шуршали бумаги — шеф Лю приводил стол в порядок. Рука Янь Се легла на дверную ручку, но вдруг он остановился. Он заставил себя обернуться и, сделав глубокий вдох, словно готовясь к прыжку, спросил: — У вас больше нет ко мне вопросов? — Что? — шеф Лю вскинул веки. — Нет. «...» Голос шефа Лю был абсолютно спокоен: — Старина Вэй видел, как ты рос. Сейчас ты заместитель начальника угрозыска, а в будущем — начальник. Что бы ты ни делал, ты представляешь Управление общественной безопасности Цзяньнина. Кому нам еще верить, если не тебе? Ступай. Шеф Лю, грузный и спокойный, откинулся в кресле. Янь Се долго молчал, затем почтительно кивнул и вышел из кабинета. Директор Хуан Син оказался на редкость настойчивым и с трепетом ждал у лифта. Увидев Янь Се, он бросился к нему: — Капитан Янь... Янь Се с невозмутимым видом смерил его взглядом и шагнул в кабину лифта. Хуан Син, потирая руки, зашел следом: — То, что ты просил меня пробить этот чип... Я думал, это мелочь, и никому говорить не собирался. Но шеф Лю, как только вернулся с места операции, словно мысли мои прочитал. Лично пришел ко мне и затребовал логи геолокации. Так что я правда... Янь Се: — И-и-и? Хуан Син не знал всей картины. Он лишь догадывался, что запрос Янь Се как-то связан с детской окровавленной футболкой, найденной на месте засады снайпера. Но так как экспертизу этой футболки делали не в их провинции, а в топовой лаборатории МинОБа в Пекине, результаты ушли напрямую к шефу Лю. Никто из рядовых сотрудников не знал деталей. По обрывкам слухов Хуан Син понял лишь то, что ДНК совпало с каким-то давно закрытым делом многолетней давности. И, видимо, Янь Се самовольно влез в эту историю, за что и получил по шапке от начальства. — Кто ж знал, что всё так обернется? Я думал, у тебя либо кто-то деньги занял и сбежал, либо девушка налево пошла, либо мама попросила за отцом проследить... Янь Се фыркнул: — Пфф, все деньги в семье у мамы! Если батя вздумает налево сходить — останется с голым задом на улице! Хуан Син тут же принялся поддакивать и льстить, а затем осторожно спросил: — Шеф Лю сильно ругался? Двери лифта открылись. Янь Се, скрестив руки на груди, с холодным смешком оглядел Хуан Сина с ног до головы, пока у того мышцы лица не свело от фальшивой улыбки. Наконец, он неспешно похлопал директора по плечу: — Ругался или нет — неважно. Но вот тот обещанный шведский стол с барбекю в пятизвездочном отеле на крыше с бассейном... Похоже, отменяется. Хуан Син: «...» Янь Се гордо развернулся и ушел. Директор Хуан стоял с разинутым ртом, глядя ему вслед, и спустя полминуты издал вопль, полный неподдельной боли: — ...ПОЧЕМУ ТЫ СРАЗУ НЕ СКАЗАЛ ПРО БАРБЕКЮ?! Директор Хуан рвал на себе волосы от сожаления, но безжалостный эксплуататор Янь Се не обратил на него внимания. Он прямиком направился на этаж Уголовного розыска. Едва открыв дверь, он увидел потрясающую картину: оперативники с кружками пузырькового чая радостно уплетали пиццу, вяленую говядину, шоколад и тортики, раскиданные по всем столам. А сбоку возвышались два огромных ящика с роскошной, размером с большой палец, черешней. — Ого, пир за казенный счет? Оставьте мне немного, — Янь Се зачерпнул горсть черешни, на ходу обтер об рубашку и закинул в рот: — Кто спонсор банкета? Пусть бухгалтерия спишет это в расходы! Ма Сян, потом напомнишь мне провести это как «оплату информаторам»! Ма Сян, с набитым пиццей ртом, промычал: — Да не надо ничего проводить. Это потерпевший нам проставу устроил, вон он. Янь Се проследил за его взглядом и увидел в коридоре молодого парня, который стоял и задумчиво смотрел куда-то вдаль. Это был Чу Цы. — Жрать! Только жрать и умеете! — Янь Се отвесил Ма Сяну подзатыльник. — Вы сожрали половину его месячной стажерской зарплаты! — Брат Янь, ты не понимаешь! — из глаз Ма Сяна брызнули (воображаемые) слезы умиления, и он с пафосом выдал: — Мы, главная вооруженная группировка Цзяньнина, столько лет служим закону, но впервые видим, чтобы потерпевший принес не скучный шелковый вымпел, а реальную жратву! Мое сердце этого не выдержит!... Янь Се выплюнул косточку от черешни в ладонь. Чуть было не вытер руку о свои дизайнерские брюки за пятизначную сумму, но вовремя одумался, вытащил салфетку, вытер пальцы и вышел в коридор. Чу Цы стоял к нему боком. Лицо его было мрачным, взгляд устремлен в другой конец длинного коридора. Янь Се посмотрел туда же и увидел двоих конвоиров, ведущих Дин Дан. Ее готовили к переводу в СИЗО. Дин Дан сильно изменилась. В ней не осталось ни той невинной хрупкости, что была при первой встрече, ни того безумного оскала, с которым она стреляла на заводе. За более чем десять лет службы Янь Се отправил за решетку столько народу, что хватило бы заполнить половину поезда. Он видел разные реакции после признания вины: отчаяние, сумасшествие, злобу, апатию, даже облегчение от свершившейся мести. Всё это было обыденно. Но взгляд Дин Дан был другим. Она мертвой хваткой вцепилась взглядом в Чу Цы. В ее глазах горела дикая ненависть, но, если присмотреться, за этой ненавистью скрывалось нечто гораздо более сложное и невыразимое. Чу Цы спокойно смотрел на нее в ответ. Они почти разминулись, как вдруг Дин Дан резко остановилась. — Не останавливаться! — тут же рявкнул конвоир, но Янь Се жестом велел ему подождать. — В ту ночь на заводе... до того, как ворвалась полиция... ты сказал, что я — главная в их банде. — Дин Дан не сводила глаз с Чу Цы и, цедя слова сквозь зубы, спросила: — Откуда ты узнал? Чу Цы, казалось, ожидал этого вопроса. Он ответил совершенно спокойно: — Потому что ты солгала. Ты сказала, что вечером 2 мая Фэн Юйгуан звал тебя в караоке. Это была ложь. В этот момент удивилась не только Дин Дан, но и Янь Се: «Он и об этом догадался?!» — Ты... ты... ты с самого начала всё знал... — Лицо Дин Дан стало белее бумаги. Чу Цы хотел что-то добавить, но проглотил слова и лишь слегка улыбнулся. Мало кто мог заметить, что в этой улыбке пряталась затаенная грусть. — Конечно знал, — ответил он. — Перед тем как уйти в тот вечер, Фэн Юйгуан положил в сумку несколько учебников. Кто ходит на свидание в караоке с учебниками? В коридоре раздался истеричный, срывающийся крик Дин Дан. Конвоиры силой потащили ее дальше, и вскоре ее крики затихли на лестничной клетке. — Кхм! — Янь Се прочистил горло, разряжая обстановку: — Ну пришел и пришел, зачем было так тратиться? Чу Цы наконец отвел взгляд от пустого коридора и протянул Янь Се пластиковый пакет: — Ничего особенного. Вы спасли мне жизнь, я просто хотел отблагодарить... В пакете лежали два блока премиальных сигарет «Юньян». — Ого! — Янь Се пару раз для приличия попытался отказаться, но всё же забрал подарок с довольной улыбкой: — Как раз вовремя, у меня запасы на исходе. Спасибо-спасибо. Но, честно говоря, ты зря. Это не мы спасли тебя, это ты спас нас. Если бы с заложником что-то случилось, всему управлению бы по шапке досталось. Выговоры, лишение премий, задержка повышений... Половина мужиков бы от жен скалкой огребла. Чу Цы рассмеялся. — Ну и какие планы, отличник? — подмигнул Янь Се. — Продолжишь стажировку, вернешься в Пекин или домой в провинцию поедешь? — У меня билеты в Пекин были куплены еще три дня назад. И сегодня утром мама с младшим братом должны были приехать на поезде погостить. Но врач сказал, что после взрыва у меня легкое сотрясение и выписываться рано. Пришлось перенести билеты на сегодня на вечер. — Жаль, не успею тебя обедом угостить. Значит, вернешься в Пекин — и сразу в докторантуру? Янь Се думал, что парень ответит «да». Но к его удивлению, Чу Цы сладко потянулся, его глаза заблестели от смеха, и он выдал: — Хрена с два. Янь Се: «...» — Я давно хотел бросить. Еще после бакалавриата думал пойти работать, но мама заставила идти в магистратуру. Говорила, учиться полезно. — Чу Цы пожал плечами: — А что тут полезного? Младшему брату нужно было двадцать тысяч на вступительный взнос в хорошую школу, а денег не было. Если бы я на пару лет раньше пошел работать, он бы уже в элитной гимназии учился. Янь Се не нашелся, что ответить. Спустя минуту он выдавил: — Ну, это и правда тяжело. — Да всё нормально. Меня уже пригласили на собеседование в один НИИ. Дальше всё будет только лучше. Янь Се одобрительно кивнул. Чу Цы глянул на часы: — Ладно, не буду отвлекать от работы. Я пойду. — Эй, подожди! Янь Се окликнул его, задумался на секунду, подозвал пробегающего мимо стажера и кинул ему ключи от машины: — Иди на парковку, подгони мою тачку. Отвезешь потерпевшего на вокзал. По дороге покорми его нормальным обедом за казенный счет, потом привезешь чеки! Чу Цы хотел было отказаться, но стажер, поймав ключи от роскошного «Гранда», засветился от счастья, словно выиграл в лотерею: — Ой, брат Янь! Да я всю жизнь мечтал посидеть за рулем твоей ласточки! Ты мой лучший брат!! — Не успел он договорить, как его и след простыл. — Только попробуй бензин в ноль выкатать, щенок! Домой не возвращайся! — заорал ему вслед Янь Се, а потом с усмешкой покачал головой: — Ну всё, пока бак не опустеет — не приедет. Пойдем, отличник, я тебя до крыльца провожу. ... Стоял май. Лето медленно вступало в свои права. В тени деревьев у здания полицейского управления уже начинали стрекотать цикады. Золотистые лучи солнца щедро лились с небес, ослепительно отражаясь от асфальта, крыш и проезжающих машин. Янь Се довел Чу Цы до ступеней крыльца и напутствовал: — Давай, порви их на собеседовании. Как получишь работу — дай знать, порадуемся вместе. Чу Цы серьезно кивнул. Двадцатилетний студент, пусть и проведший годы в тишине лабораторий, пусть и выработавший привычку к спокойствию и молчаливости, всё равно не мог полностью спрятать ту искру живости и энергии, что присуща молодости. Янь Се пару секунд наблюдал за ним, а затем, словно вспомнив что-то важное, огляделся по сторонам: — Эй, отличник. — Да? — Меня тут один вопрос мучает. Раз уж ты всё равно уезжаешь, спрошу прямо. Та структурная формула нового фентанилового соединения... Насколько хорошо ты ее запомнил? — Вы, наверное, хотите спросить, смогу ли я его синтезировать? Янь Се: — Ой, ну зачем так в лоб, аж неловко... — Не уверен на сто процентов. Если еще поработать в лаборатории — возможно, и смогу, — спокойно ответил Чу Цы. — Но я не стану этого делать. Не переживайте. — Но это же огромные, просто бешеные деньги... — Янь Се протяжно вздохнул и с кривой ухмылкой добавил: — Ты тут горбатишься в Пекине, считая копейки, а кто-то купается в роскоши и швыряется миллионами. Думаешь, это справедливо? Чу Цы стоял на верхней ступеньке крыльца полицейского управления. За его спиной, на самом верху здания, сверкал на солнце серебристый полицейский герб. Он задумался. Спустя долгое время, словно найдя для себя ответ, он покачал головой: — Да, это несправедливо. Но в этом мире вообще не существует абсолютной справедливости. Янь Се промолчал. — Когда пришли списки на зачисление по квоте, вся школа гудела. Ребята из других классов толпились у дверей нашего кабинета. Я сидел за партой, отгородившись книгой, а мой сосед по парте сказал мне: «Чу Цы, жизнь так несправедлива. Я учился усерднее тебя, я старался больше тебя. Так почему я не смог поступить в пекинский универ, а ты смог?» Чу Цы улыбнулся: — Понимаете? Если даже я считаю, что мир несправедлив, то что должны чувствовать те, у кого еще меньше связей, возможностей и путей? По крайней мере, я могу своим умом пробить себе дорогу и дать своей семье лучшую жизнь. И это чувство удовлетворения ничуть не меньше, чем счастье богачей, швыряющихся миллионами. Чу Цы поднял голову и посмотрел на бескрайнее, сапфирово-синее летнее небо Цзяньнина. Его лицо дышало абсолютным, легким спокойствием. Он перевел взгляд на Янь Се и с улыбкой подытожил: — Так что меня вполне устраивает моя честная бедность. А те грязные деньги, залитые кровью и ведущие на эшафот... пусть оставят себе. Он помахал рукой — легко и непринужденно, и широким шагом начал спускаться по лестнице, идя навстречу солнцу. Янь Се долго смотрел ему вслед. Затем он распечатал пачку «Юньян», закурил, глубоко затянулся и задумчиво прищурился. Он вдруг вспомнил, как два дня назад звонил Цзян Тину и спрашивал его совета: стоит ли рассказывать Чу Цы о том, что Дин Дан пыталась его убить? Цзян Тин тогда ответил: «Действуй строго по протоколу. Не делай лишних движений и не сокращай процедуру». И впрямь, лучше не буду, — подумал Янь Се. — Парню и так досталось. Да и к тому же... Чу Цы даже не спросил об этом. Возможно, он и так всё знал, и не было смысла сыпать соль на рану. — А сигареты и впрямь неплохие, — пробормотал себе под нос Янь Се, стряхивая пепел. Он достал телефон и пошел обратно в здание. — Алло, наш цветочек полиции? Да всё нормально. Ты третью пиалу бульона допил? Короче, наш отличник сегодня приходил, принес гостинцев. Жди, вечером по дороге закину тебе пару кило черешни... Безграничное небо сверкало лазурью. Летний ветер проносился над частоколом высоток, скользил по оживленным улицам, играл в листве густых делониксов и с ревом устремлялся ввысь. Над бурлящим Цзяньнином медленно собирались облака. Палящее солнце заливало светом серебристый полицейский герб, безмолвно возвышающийся на крыше здания Управления.